— Ух ты, как красиво… Никогда раньше не видела ничего подобного, — тихо воскликнула Мин Джин Со, сидя у окна.

Великолепный ночной пейзаж, казалось, зажёг и её сердце.

Кан Юн подошёл к ней и спросил:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Хм… Почему бы не насладиться атмосферой? Как насчёт вина?

— Вино? Звучит немного подозрительно.

Ситуация принимала странный оборот, но Кан Юн всё же поднял трубку и позвонил в рум-сервис.

(п.п: ВАН-ВАН-ТУ-ЗИРО КОЛЛИН ? РУМ СЁРВИС?)

Вскоре появился сотрудник, который принёс вино и красиво сервировал стол.

Кан Юн открыл бутылку и налил Мин Джин Со бокал. Та закрыла глаза и принялась вдыхать тонкий аромат…

— Фу, какая гадость…!!

…но на этом всё и закончилось. Её вкусовые предпочтения были, как говорится, «как у ребёнка», и уловить тонкие ноты благородного напитка она не могла.

Для неё вино ничем не отличалось от соджу. Она даже подумала, что все восторженные речи коллег о «вине как короле алкоголя» — сущая ложь.

Кан Юн расхохотался, увидев, как она сморщилась.

— Ха-ха-ха-ха!

— П-прекрати смеяться.

— Прости-прости. Ха-ха-ха.

Контраст между её почти безупречной внешностью и неожиданной реакцией на вино был слишком забавным.

С трудом прекратив смеяться, Кан Юн сказал:

— У тебя всё ещё вкусы, как у ребёнка.

— Что значит "как у ребёнка"? Я уже не ребёнок!

— Ха-ха. Я имею в виду: ты любишь острое, солёное и сладкое — именно то, что обычно нравится детям.

В те времена выражение «вкусы, как у ребёнка» ещё не было так распространено. Неудивительно, что Мин Джин Со, которая не хотела выглядеть ребёнком в глазах Кан Юна, слегка обиделась.

Кан Юн насадил на вилку кусочек фрукта и протянул ей.

— Джин Со. Скажи: "Ааа".

— Учитель, это так смущает…

Сильно покраснев, Мин Джин Со всё же чуть приоткрыла рот и съела фрукт, который протянул ей Кан Юн.

«Ох, как же стыдно…»

Она прикрыла лицо ладонями, пряча пылающие щёки.

«Милашка».

Кан Юн не смог сдержать улыбку.

Если вначале, когда она только вошла в номер, он был напряжён, то теперь атмосфера заметно разрядилась. Благодаря этому он немного успокоился.

Оставив вино, которое ей не понравилось, они начали есть фрукты и разговаривать.

Мин Джин Со смотрела на Кан Юна блестящими глазами:

— Учитель, что побудило тебя стать продюсером?

Кан Юн немного растерялся от внезапного вопроса.

Несмотря на это, Мин Джин Со продолжала смотреть на него вопросительным взглядом.

— Это… больная тема? Или ты просто не хочешь говорить?

— Нет, дело не в этом…

— …Я ведь доверилась тебе и так много рассказала о себе. А о тебе я почти ничего не знаю. Это нечестно.

Она, разумеется, умолчала о том, что кое-что слышала о нём на Чеджудо.

Кан Юн неловко улыбнулся. Действительно, он почти ничего о себе не рассказывал.

Глядя на неё, он понял, что она не отступит, пока не услышит ответ.

«Ну, почему бы и не рассказать?».

Мин Джин Со ведь не посторонняя.

Кан Юн тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

— Никому раньше об этом не говорил… даже как-то неловко.

— Я первая? Для меня это честь!

— Ну да. В нашем деле лучше лишнего не болтать — иначе не выжить.

— Верно... Нельзя полностью доверять никому.

Согласившись с его словами, Мин Джин Со горько улыбнулась.

Кан Юн сделал глоток вина, будто вспомнив неприятное прошлое.

— Когда я начал работать менеджером, продюсерские агентства только-только начинали появляться. По правде говоря, я пришёл в эту сферу по наводке знакомого — слышал, что можно неплохо заработать. Тогда мне сказали, что пусть сейчас это и не приносит прибыли, но со временем, если продвинешься или откроешь своё дело, можно неплохо подняться. Так я и оказался в индустрии.

— О-о…

— Тогда я и встретил свою первую звезду. Назовём её А. На тот момент она только дебютировала, можно сказать, была ещё совсем зелёная. Обычно новичков не ставят вместе, но у компании были финансовые трудности, и нас поставили в пару. С тех пор я буквально жил на площадке.

— И что же было дальше?

— Если вкратце — она стала популярной. Но потом начались проблемы.

— Проблемы?

— Это был тот момент, когда имя А стало широко известно. Её песни набирали популярность, начали поступать приглашения на мероприятия. Тогда у компании было много долгов, и как раз подходил срок выплаты. В итоге, у них не осталось выбора, кроме как передать права на А другой компании, чтобы заработать. Без её согласия.

— Что!?

Глаза Мин Джин Со широко раскрылись.

— Компания, которая передаёт права на знаменитость без её согласия? Это же полный бред.

Мин Джин Со была ошеломлена.

— Разве она не могла подать в суд? Такой контракт ведь автоматически аннулируется.

— Ты права. Если бы это произошло в наше время, ей бы не пришлось соблюдать такой контракт. Но тогда не было подобных прецедентов, и не существовало чёткой правовой базы для делегирования прав. Всё бы свелось к долгому судебному разбирательству. А ведь А только начала набирать популярность. Прекратить деятельность ради суда? Это же абсурд. Лучше использовать это время, чтобы чаще появляться на экранах.

— Хааа…

Мин Джин Со не могла поверить.

Она знала, что раньше условия для артистов были куда хуже. Но чтобы настолько…

Кан Юн спокойно продолжил:

— Тогда я не мог ничего сделать. Я умолял президентов обеих компаний, но они только сказали, что «мальчишке лучше не вмешиваться». Я пытался разобраться в юридических аспектах… но у А не было времени на всё это, в итоге она ушла в новую компанию против своей воли.

— Что было потом?

— Сначала у неё всё шло хорошо. Но это длилось недолго. С самого начала новая компания была известна тем, что использовала артистов как краткосрочный ресурс. После окончания контракта А покинула индустрию развлечений и больше о ней никто не слышал.

— ……

Джин Со замолчала.

Она слышала, что раньше в индустрии творился полный беспредел. Но не думала, что всё было настолько плохо.

Теперь она с еще бóльшим восхищением смотрела на Кан Юна, который не свернул с пути даже в таких условиях.

— Кажется, тогда я был довольно горячим парнем. Я хотел, чтобы артисты, за которых я отвечаю, пели от всей души и ни о чём не волновались — вот такая у меня была мысль. Наверное, именно это и сделало меня тем, кто я есть.

Кан Юн поставил пустой бокал.

В прошлом, в своей «другой» жизни, он пытался стать продюсером с такими мыслями и потерпел сокрушительное поражение. Он открыл свою развлекательную компанию и вывел на сцену много артистов, но постоянно терпел неудачи.

Однако сейчас у него всё шло просто отлично.

Кан Юн гордился тем, чего он добился за все эти годы.

Мин Джин Со подвинула стул и села поближе к нему.

— Учитель… Я и не знала через что ты прошёл.

— Хаа. Даже неловко как-то. Будто сценарий из дешёвой дорамы...

— Это не так! Учитель, ты… потрясающий человек.

Она подняла вверх большой палец, и Кан Юн в ответ криво, но тепло улыбнулся.

Затем Джин Со сменила тему с несколько напряжённым выражением лица:

— Фух… Может, мне стоило стать певицей, а не актрисой?

— Хочешь, чтобы твой талант пропал зря? Не думаю, что это хорошая идея.

Кан Юн замахал руками. Он мало что знал об актёрском мастерстве, но точно видел: когда Мин Джин Со играла, она сияла ярче тысячи солнц.

Но то, что она сказала дальше, заставило его замереть.

— Но… если бы я стала певицей… Наверное, сейчас мы были бы вместе, да?

Она тихо взяла его за руку.

— Я очень завидую тем, кто работает в «World». Они поют то, что хотят, и полностью тебе доверяют. А я… я даже своей компании доверять не могу. Честно… мне очень тяжело.

Руки, сжимающие ладонь Кан Юна, задрожали.

Свободной рукой он осторожно похлопал её по плечу.

И в тот момент…

Она вдруг прижалась к нему.

— Д-Джин Со.

— …Пожалуйста, позволь мне немного побыть вот так.

Она уткнулась лицом в грудь Кан Юна.

Кан Юн немного замешкался, но затем стал медленно гладить её длинные волосы, утешая её. Девушка вздрогнула, а потом заговорила дрожащим голосом:

— В последнее время я… правда… очень… устала.

— ……

Кан Юн молча поглаживал её по спине.

Несмотря на неудобную позу на стуле, он делал всё возможное, чтобы утешить её.

Прошло неизвестно сколько времени.

Наконец, она подняла влажные от слёз глаза и посмотрела на Кан Юна снизу вверх.

— Джин Со, что ты задум...

Чмок.

Её губы коснулись губ Кан Юна.

***

Пока Ким Джи Мин была в Америке, студия полностью перешла в распоряжение Ин Мун Хи.

После «войны» с детьми в начальной школе её ждала ещё одна битва — на этот раз в World Entertainment.

Её противником стал не кто иной, как японский язык.

— こんにちは — Kon’nichiwa [Здравствуйте]

(п.п: вспоминается инспектор Жибер из фильма Такси: Конишуа! Запомнить довольно просто. Сначала "КОНЬ", ну это такой жеребец, как Эмильен. Потом "ИШ", в смысле "ИШ, какая грудь", не принимай на свой счет Петра́, я просто привожу пример. И "ААА" ну как "ааа". КОНИШУААА!)

Сидя за компьютером и смотря видеоурок по японскому, Ин Мун Хи усердно водила ручкой по тетради.

— Ко…ни… Что она сказала?

Хотя она сама была учителем, учиться оказалось непросто.

Тем не менее, она старалась изо всех сил и делала множество заметок.

Так прошло 30 минут.

Когда урок закончился, она наконец потянулась и встала со стула.

— У-уф, как же это сложно. Ничего не понимаю в этом чёртовом японском!

Она изучала японский по указанию Кан Юна. Был бы это английский, всё было бы куда проще, но...

У неё не было выбора — ведь это был приказ президента.

Пока Ин Мун Хи всей душой отвергала иностранный язык, дверь студии открылась, и вошла Ли Хён Джи.

— Д-директор.

— Здравствуй, Мун Хи. Я не помешала?

— Н-нет, всё в порядке.

Ин Мун Хи запаниковала.

Она испугалась, что Ли Хён Джи могла услышать её жалобы. Она ведь совсем новичок, за такое могут и наказать.

Однако, вопреки её ожиданиям, Ли Хён Джи тепло улыбнулась и заговорила:

— Как продвигается изучение японского?

— Не очень. Я плохо усваиваю языки…

Ин Мун Хи вздохнула и покачала головой. Тогда Ли Хён Джи подошла ближе и взглянула в её учебник.

— Правда? Ну что ж, давай посмотрим вместе?

— Простите?

Глаза Ин Мун Хи расширились от удивления. Учиться вместе с директором? Она никак не могла себе это представить.

Для Ин Мун Хи, которая воспринимала Ли Хён Джи как кого-то вроде завуча в школе, это был настоящий шок.

— Садись. У нас не так много времени, тем более тебе ещё нужно заниматься вокалом.

— Да!

Ин Мун Хи собралась и села за стол.

***

После короткой командировки в Китай Кан Юн вернулся в Корею.

Ли Хён Джи приехала встретить его несмотря на то, что самолёт прилетел рано утром.

Когда они укладывали багаж в машину, Ли Хён Джи заметила что-то странное в поведении Кан Юна.

Из любопытства она спросила:

— Президент, с тобой произошло что-то хорошее?

— Что?

— У тебя лицо… какое-то подозрительно довольное. Хмм, ты там без меня что-то вкусненькое поел?

Кан Юн пожал плечами от неожиданного вопроса.

— Хаха, ничего такого. Просто у меня хорошее настроение.

— Правда? Странно... мне кажется, ты как-то изменился.

Обычно от Кан Юна исходила мягкая атмосфера, но при этом он оставался довольно отстранённым, из-за чего людям было трудно к нему подойти. Сейчас же вся эта отстранённость будто исчезла.

Ей было интересно узнать причину, но она не стала настаивать.

Они сразу направились в компанию.

Он чувствовал усталость, но статус президента не позволял ему просто так взять и отдохнуть.

— С возращением, хён.

Когда он открыл дверь в студию, Ким Чжэ Хун, который пришёл раньше, поприветствовал его, откладывая в сторону ноты.

Они крепко пожали друг другу руки, и Кан Юн сразу перешёл к делу:

— Песня, которую ты получил от девушек, тебе подошла?

— Она определённо лучше, чем раньше. Нужно будет посмотреть аранжировку, но общее впечатление хорошее.

— Правда? И голос ты не перенапрягаешь?

— Мои связки не из стекла, знаешь ли…

Ким Чжэ Хун отмахнулся с лёгкой усмешкой, а Кан Юн рассмеялся в ответ.

Кан Юн открыл на компьютере музыкальные файлы и ноты, которые прислала Хи Юн. Из динамиков раздались звуки пианино, а сам Кан Юн начал внимательно всматриваться в ноты на экране.

«Хм…»

Партитуры и ноты, излучающие белый свет, уже давно стали привычным явлением. Тональность была выбрана удачно — максимум до третьей октавы. Ким Чжэ Хун считал это немного скучным, но в целом был доволен.

Увидев затухающий белый свет, Кан Юн повернулся к Чжэ Хуну.

— Неплохо. Осталась только аранжировка.

— Я бы хотел, чтобы припев звучал немного плавнее. О, кстати, ты сам будешь делать аранжировку?

Ким Чжэ Хун втайне надеялся, что аранжировку сделает именно Кан Юн. Тот, кажется, это понял и с улыбкой кивнул.

— Что ж, я и правда планировал заняться ей сам. Когда материал хороший — сложно сшить плохой костюм.

— Полагаюсь на тебя, хён.

— Ага, а ты пока потренируйся. Почему бы тебе не написать текст?

— Хорошо. Сейчас я полон вдохновения, думаю, проблем с текстом не будет.

Так работа над цифровым синглом Ким Чжэ Хуна уверенно двигалась вперёд.

* * *

[1] Термин «вкусы, как у ребёнка» (или по-корейски «초딩입맛») — это разговорное выражение, которым описывают простые, «несложные» вкусовые предпочтения, характерные для детей.

Что обычно подразумевается под «детскими вкусами»:

• Предпочтение сладкого, солёного, жареного, ярко выраженного вкуса.

• Нелюбовь к продуктам с горечью, кислинкой, сложным вкусом — например, к вину, кофе, оливкам, острой пище, морепродуктам.

• Отказ от блюд с ярко выраженным запахом или экзотическими ингредиентами.