***

Ёмён перебирал в памяти постыдные моменты из прошлого Саломеи, стараясь выбрать тот, что был хоть немного менее неловким.

​

— Дай-ка подумать… Во время испытания снов в подземном переходе Академии ты попалась мне, когда видела сон о том, как… ну, как ты подчиняешь меня… В общем, довольно откровенный сон. Наверное, из-за стыда ты последней из нас прошла это испытание.

​

— ….

​

— Этого достаточно?

​

Рука Саломеи, до этого гладившая Ёмёна по щеке, замерла. Она натянуто рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.

​

— Хм, для осознанного сновидения довольно реалистично, не находишь? Хотя, это же моё подсознание, так что неудивительно.

​

— ….

​

В отличие от Ёмёна, который массировал переносицу, Сис хихикала, наблюдая за реакцией Саломеи, столь непохожей на её собственную.

Фраза «Хорошо, что я пошла за зятем» прилагалась в качестве бонуса.

​

В любом случае, Саломея потихоньку начала пятиться назад и произнесла:

​

— Ха, одного примера маловато. Рассказывай ещё.

​

— Ты же пожалеешь.

​

— Ещё чего… Больше ведь нечего рассказывать, правда?

​

Она решила пойти на провокацию? Ёмён, опешив, перевел взгляд с Саломеи на её последователей, сражавшихся с «красными» неподалеку, и, набравшись решимости, откашлялся.

​

В следующий миг он неловко, но довольно точно скопировал голос Саломеи:

​

— Ёмён, если честно, я завидую Сети.

​

— …?

​

— Она намного увереннее меня, никогда не сдается! Я даже с тобой не могу быть до конца искренней, а она так добра к младшим… Что там ещё было? Ах да, кажется, ты говорила, что ненавидишь свои глаза, потому что они красные, как у лабораторной крысы, в отличие от голубых глаз Сети?

​

— …!

​

Это было признание, которое Саломея сделала Ёмёну в Магической башне прямо перед битвой с Гитлером.

​

— А потом… о, точно, вот что: «Почему я такая другая? Мы обе — монстры, созданные в лаборатории! Почему я не могу стать такой, как она? Почему?»

​

Саломея попыталась закрыть Ёмёну рот рукой, явно не ожидая, что он вспомнит именно это. Но Ёмён, не обращая внимания, продолжал:

​

— «На самом деле, мне даже обидно! Ведь это всё — вещи, которые я не выбирала! Если бы я родилась не в Магической башне, а в Тэхане! Если бы я попала в Инчхон раньше неё, я могла бы стать твоей первой, правда?»

​

— Х-хватит.

​

— «Я завидую. Всему! Завидую тому, что ты близок со Святой, завидую, что ты потакаешь странным вкусам Сэмири в еде, завидую, что у тебя есть милые младшие сестры, завидую, что вы с ними… ну, целуетесь и всё такое…»

​

— Я сказала, хватит!

​

— «На самом деле, я вечно огрызаюсь только для того, чтобы скрыть эту ревность. Ого, как послушаю себя, так я просто невыносима. Но что поделать? Если у меня не будет даже этой гордости, я стану никем! А если убрать её, я просто противная, мерзкая…»

​

В этот момент Саломея не выдержала и с помощью телекинеза швырнула в него горящее бревно.

​

Хух-хух! Из уст привязанного к бревну Гитлера вырвался жуткий крик. Словно он кричал вместо Саломеи, которая сама была готова закричать от стыда.

​

Как бы то ни было, рот Ёмёну она закрыла. Саломея швырнула Гитлера на землю и спросила:

​

— Ты… ты всё это запомнил?

​

— Конечно. Это был тот самый момент, когда ты впервые открыла мне своё сердце.

​

— ….

​

Ложка радости, две ложки неловкости и море стыда. Столкнувшись с реальностью, Саломея опустила голову и издала беззвучный крик.

​

Крик был настолько «сладким», что Сис, наблюдавшая за этим, не удержалась:

​

— Зять, может, подразнишь её ещё разок? Мне кажется, если дожать, она окончательно сломается.

​

— …А если Саломея взорвется, что тогда?

​

— Ну, значит, это молодость. Разве вы не знаете, что молодость должна взрываться?

​

— ….

​

Ёмён сам не заметил, как щелкнул Сис по лбу. Пока та, подавив вскрик «Кья!», потирала лоб, Саломея пришла в себя и подняла голову.

​

— В-вспомнила. Перед тем как попасть сюда… я активировала магический круг. А потом из тел Сети и Святой внезапно хлынула божественная сила, и всех нас… всех нас…

​

Договорив, Саломея подняла взгляд и поочередно посмотрела на Ёмёна и Сис.

​

— Неужели младшая тоже настоящая?

​

— Да, я настоящая.

​

— ….

​

Услышав ответ Сис, Саломея схватилась за голову и пошатнулась. Ёмён подхватил её, а Сис, решив «утешить», прошептала:

​

— Сестренка, здесь нельзя падать в обморок. Ты только вторая. Там ещё остались другие участники.

​

— Ч-что?

​

— Даже если уходить, нужно сначала посмотреть на постыдные тайны Святой или нашей сестры.

​

Такое «утешение» не могло сработать… но сработало. Саломея вдруг сжала кулаки, и в её глазах загорелся огонек.

​

— М-можно увидеть внутренний мир Святой и Сети…?

​

Ёмён не стал говорить, что Святая и Сети вряд ли будут устраивать нацистские митинги, и осторожно помог Саломее подняться.

​

— Да, мне нужна твоя помощь. Я слышал, что если разбудить их насильно, могут возникнуть проблемы. Пойдешь со мной?

​

— Д-да! Конечно! Пойдем скорее смотреть на искаженный внутренний мир Святой!

​

— ….

​

— У Святой всё наверняка куда серьезнее, чем у меня… Наверняка там либо сад наслаждений в Святом городе, либо ад, где повсюду расставлены живые мишени. Правда? Ты ведь тоже так думаешь, Ёмён?

​

Нет, как бы странна ни была Святая, вряд ли… хотя, погоди, может, и так. Ёмён через силу кивнул.

​

Пока Саломея обретала надежду, Ёмён смотрел на поле боя, где битва с «красными» подходила к концу, и размышлял. Кстати, а где они вообще находятся?

​

Сис, похоже, пришла та же мысль, и она спросила Саломею:

​

— Сестренка, а где мы?

​

— На равнине перед Хиларией.

​

— А… значит, то место, где ты выступала с речью, тоже было в Хиларии??

​

— Да. Прямо перед Магической башней Хиларии.

​

— А… из-за флагов и людей я не узнала. Я была уверена, что это что-то вроде «Германии» — Мирового древа, которое хотел построить Гитлер.

​

— …П-похоже? Я планирую в будущем так перестроить Хиларию.

​

— Это не просто похоже, это плагиат!

​

Пока они перебрасывались этими словами, Ёмён смотрел на «красных» и терзался вопросом. Если это равнина Хиларии, то откуда взялись эти «красные»?

​

О том, что в Магической башне завелись «красные», и особенно о причастности Евгения, он слышал впервые.

​

Был лишь один разумный ответ. Эти «красные» не имели никакого отношения к внутреннему миру Саломеи.

​

Подозрения усиливались, и действия его стали решительными.

​

Ёмён выхватил Святой меч уничтожения коммунизма и применил технику Джугашвили. Пусть это был лишь внутренний мир, но поле боя было пропитано жаждой убийства, и вскоре во все стороны хлынула такая мощная аура, что стало трудно дышать.

​

Хва-а-ак!

​

Аура, мгновенно разросшаяся, накрыла поле боя, словно тайфун. Саломея удивленно спросила:

​

— Ёмён? Что происходит?

​

Ёмён не ответил, глядя в небо. В небе над внутренним миром, затянутом жаждой убийства от техники Джугашвили, пролегла длинная красная линия.

​

Линия, ещё более красная, чем сама материализованная жажда убийства.

​

Как только она показалась, иллюзии Евгения, терзавшие внутренний мир Саломеи, начали таять, словно крестьяне при коммунистическом режиме.

​

— ….

​

Значит, это та самая линия создала Евгения. Ёмён молча смотрел на неё.

​

Линия на вершине в его собственном внутреннем мире, видео с восхвалением Генерального секретаря, проигрывавшееся в мире Сис, и «красные», вторгшиеся во внутренний мир Саломеи… всё это вело к одному выводу.

​

«Красная божественная сила, начавшаяся с пяти вершин… влияет на внутренние миры моих возлюбленных.»

​

Саломея, запечатавшая Короля демонов, смогла оттолкнуть красную божественную силу собственной мощью, но смогут ли остальные?

​

Особенно беспокоили Рашик, у которой не было ни божественной силы, ни чего-либо ещё… и просто Святая.

​

Говорят, беда не приходит одна. Подавив тревогу, Ёмён протянул руку Саломее и Сис.

​

— Пора переходить?

​

В отличие от Сис, которая мягко взяла его за руку, Саломея не спешила, начав что-то мастерить своими руками.

​

— Подожди, перед тем как покинуть этот мир, я кое-что сделаю.

​

— Сделаешь? Что?

​

— Камеру.

​

— ….

​

Ёмён не решился сказать ей «не надо.» Чтобы остановить её, нужно было сначала запретить Сэмири следить за ним.

​

В общем, Саломея создала профессиональную камеру, даже больше той, что использовал репортер Премьер-министр Пак Чхоль в Тэхане, и только потом взяла Ёмёна за руку.

​

— Готово. Пошли.

​

Ёмён, держа обеих за руки, направил ману Мирового древа.

​

Из мира, где под красной линией, созданной божественной силой, звучали крики сжигаемого Гитлера —

​

Ёмён перешел в следующий внутренний мир.

​

​

***

​

​

Не нужно было даже спрашивать, чей это мир.

​

Храм Белого бога, сад Зеленого бога, библиотека Синего бога, арена Красного бога, суд Черного бога….

​

Никто, кроме Святой, не мог сделать Святой город, полный святилищ пяти богов, своим внутренним миром.

​

Саломея, похоже, подумала о том же, поднимая камеру:

​

— Внутренний мир Святой… но как-то странно. Слишком уж здесь мирно?

​

— ….

​

Ёмён не стал говорить, что внутренние миры обычно и так мирные, и вместе с ними отправился бродить по миру Святой.

​

Пустые улицы Святого города создавали странное ощущение. Бродить втроем по городу, по которому ежедневно ходят миллионы людей.

​

Ёмён, который сам сжег этот город, а потом защищал его, чувствовал нечто невыразимое.

​

Если выразить это словами, то было такое чувство, будто бог вот-вот выскочит и скажет ему пару ласковых….

​

«Хватит тратить время, живо в Центральный храм.»

​

Знакомый голос Зеленого бога. Остальные, похоже, ничего не услышали и продолжали осматривать улицы. Ёмён, как и подобает послушному зятю, без лишних слов отправился выполнять приказ «тещи.»

​

Может, благодаря внутреннему миру Святой, Центральный храм, который был разрушен Берией, стоял как новенький. Ёмён поднялся по центральной лестнице мимо трибуны, с которой выступал Патриарх, и подошел к главным воротам храма.

​

Он слегка приоткрыл дверь… и тут же захлопнул её.

​

— Что такое, Ёмён? Почему ты закрыл дверь? Святой нет внутри?

​

Саломея, подошедшая следом, склонила голову набок, но Ёмён молчал, крепко сжимая огромную дверную ручку.

​

Сис, обладавшая чувствами дракона, кажется, догадалась, что происходит внутри, и хитро улыбнулась.

​

— Вход для несовершеннолетних воспрещен.

​