***

​

​

Ёмён, ошарашенно глядя на обнаженного наследного принца, запоздало пришел в себя и проверил, в каком состоянии находится.

​

Помахав рукой Беладиве, отвесив подзатыльник юному императору и принюхавшись — в общем, немного подурачившись, Ёмён пришел к выводу, что этот внутренний мир просто воспроизводит прошлое.

​

Впрочем, обитатели этого внутреннего мира продолжали говорить, словно в упор не замечая Ёмёна.

​

Первым заговорил юный император из прошлого.

​

— Варвары… да еще и степные варвары! Брат, ты в своем уме? Как ты можешь делить постель с этими грязными существами, которых даже в рабы не берут!

​

В его голосе сквозила растерянность. Из-за того ли, что он застал брата в постели с женщиной? Нет, скорее потому, что эта женщина оказалась выше и крупнее самого принца.

​

— К тому же, с такой огромной и жуткой… с такой женщиной!

​

Юный император вел себя на редкость бесцеремонно. Даже если в молодости Беладива была немного… нет, даже если она внушала определенные опасения, спрашивать старшего брата, в своем ли он уме, было явным перебором.

​

Конечно, у нее было мускулистое тело, не уступающее губернатору Олтону, и она была такой высокой, что кровать казалась ей мала, но ведь у каждого свои вкусы, не так ли?

​

Хотя, надо признать, наследный принц и сам был человеком весьма своеобразным.

​

— Мы еще не закончили. Ты ворвался до того, как мы успели. Если есть хоть капля такта, уходи немедленно.

​

— Брат!!!

​

А Беладива…

​

— Даже по-моему, этот парень не в себе.

​

Это была Беладива.

​

Видимо, утомленный ее характерной прямотой, император из прошлого скривился, потоптался на месте, а как только Беладива вытащила топор, тут же сбежал из комнаты.

​

Значит, она и тогда при малейшем недовольстве хваталась за топор.

​

Подавив усмешку, Ёмён решил последовать за императором, чтобы не видеть лишнего.

​

И всё же, стоило ему повернуться, как ему на мгновение показалось, будто они с наследным принцем встретились взглядами.

​

…Показалось?

​

Обернувшись на всякий случай, Ёмён убедился, что это была ошибка. Наследный принц начал целовать Беладиву.

​

Страстный поцелуй, какого он никогда не видел и не пробовал сам.

​

Испугавшись звука соприкасающихся тел, Ёмён поспешно вышел из комнаты.

​

И как только он открыл дверь, вспышка —!

​

Внутренний мир императора залило светом.

​

Ослепительный свет длился недолго. Вскоре на месте исчезнувшего сияния возникло новое место. Ёмён уже бывал здесь.

​

Золотой зал.

​

Тот самый зал, который предыдущий император использовал как тронный, а Сталин разграбил, был полон золота, словно доказывая, что это прошлое.

​

Зал, от потолка до пола забитый золотом, был настолько прекрасен, что никакая реконструкция из документальных фильмов не могла с ним сравниться.

​

Ёмён сосредоточился, чувствуя, как сердце колотится в груди. Однако старик, стоявший в центре зала, был далек от красоты.

​

Как внешне, так и по тому, что слетало с его уст.

​

— Безумец! Отвергнуть столько партий и выбрать лишь степную варварку?

​

Лысый старик тыкал пальцем в кого-то, кто склонил голову. Это был наследный принц.

​

Судя по тому, как он отчитывал принца за связь с Беладивой, это был предыдущий император. Ёмён решил молча понаблюдать за этой семейкой узурпаторов-кукушат.

​

Но наследный принц тоже оказался не лыком шит и тут же огрызнулся на отца:

​

— Она прекрасная женщина.

​

— Замолчи! Если бы я знал, что у тебя такие извращенные вкусы, я бы отправил предложение руки и сердца дочери главы дома Думеа, Хиларии!

​

Он говорит о дочери главы дома Думеа? Пусть она и отличалась богатырским телосложением, но красотой определенно не обделена… Пока Ёмён предавался этим мыслям, принц продолжал дерзко пререкаться с родителем:

​

— Чего именно, по-вашему, ей не хватает?

​

— Всего! Ей всего не хватает! Происхождение низкое, а манеры еще хуже!

​

— Она свободная женщина. За грубыми манерами скрывается чуткое сердце, а духом и телом она здоровее любого из нас.

​

— Она варварка, не знающая ни отца, ни матери!

​

В этот момент Ёмён заметил, что дверь приоткрыта и через щель за этой сценой подглядывает юный император.

​

Младший брат, наблюдающий, как отчитывают старшего. И…

​

— Какое значение имеет происхождение? Если говорить о происхождении, то мне тоже есть что сказать.

​

Старший брат открыто насмехался над собственным происхождением. Предыдущий император покраснел от ярости ничуть не меньше младшего сына и взревел:

​

— Замолчи! Как ты смеешь говорить такое…!

​

— Отец, вы прекрасно знаете, как часто я пропадал в императорской библиотеке. Неужели вы думали, что раз вы жертвуете Святому городу столько Оружия героя, то я останусь в неведении?

​

— Мерзавец…!

​

Предыдущий император кипел от гнева, но принц лишь с большей уверенностью продолжил гнуть свою линию:

​

— Любимый отец, я знаю вас, а вы знаете меня. Так что пугать меня угрозами бесполезно. К тому же, не слишком ли холодно для отношений отца и сына? Давайте лучше заключим взаимовыгодную сделку.

​

— Договоримся? Я император. Я ни с кем не договариваюсь. Особенно с сыном!

— Да, но прежде чем быть вашим сыном, я — будущий император. Отец, вы ведь не скажете, что у императора нет власти даже выбрать себе женщину?

​

— Ты окончательно сошел с ума. Ты веришь, что эта наемница действительно любит тебя?

​

— Мне не нужно подтверждение того, что она меня любит. Потому что я люблю ее.

​

В уверенной позе, выражении лица и голосе наследного принца сквозило величие. Величие человека, готового защищать свою любовь.

​

Ёмён, который искренне считал себя романтиком, невольно прокрутил в голове слова принца.

​

В тот самый момент, когда он решил, что обязательно использует эту фразу в будущем,

​

юный император, наблюдавший за ссорой отца и брата, убежал.

Это был побег, знаменующий конец сцены. Ёмён отряхнулся и направился к полуоткрытой двери.

​

Если последовать за императором, должно открыться следующее воспоминание. С этой мыслью он сделал шаг вперед.

​

Украдкой обходя императора, Ёмён встретился взглядом с наследным принцем.

​

На этот раз обмануться было нельзя. Принц смотрел прямо на него.

​

Пересекающиеся тусклые лимонные глаза и глубокие, как мед, золотые зрачки.

​

Секунда или две.

Этот короткий, но бесконечно долгий обмен взглядами прервал голос предыдущего императора:

​

— Хорошо. Если тебе так нравится эта любовная игра, я разрешаю. Но… варварке не быть главной женой. Наложницей… наложницей разрешаю.

​

Наследный принц отвел взгляд от Ёмёна и посмотрел на императора. Но его ответа он не услышал.

​

В следующее мгновение, как только он открыл рот, вспышка —!

​

Внутренний мир снова изменился вместе со светом.

​

​

***

​

​

На этот раз местом действия оказался храм.

​

Храм Зеленого бога, полный горшков с цветами и растениями, украшенный зеленью.

​

Только бы на этот раз обошлось без откровенных сцен между Беладивой и принцем.

​

Не успел Ёмён, близко знакомый(?) с Зеленым богом, с опаской оглядеться, как послышались чьи-то шаги.

​

Повернув голову на звук, он увидел наследного принца с очень оживленным выражением лица. В роскошном золотом плаще он быстро шел по коридору и снова встретился взглядом с Ёмёном.

​

Гадать, видит ли его принц на самом деле, больше не приходилось. Едва заметив Ёмёна, тот произнес:

​

— Черт возьми, я ведь чувствовал, что-то не так… Оказалось, что не ты, а я был подделкой.

​

— ….

​

— Ха-а… Как мне тебя называть?

​

Тон был легким, словно они старые добрые друзья. Ёмён попытался скрыть замешательство и ответил:

​

— Ёмён. Моя должность… 44-й Маркграф пограничья.

​

— Маркграф? Но имя не имперское. К тому же, 44-й… Значит, ты из будущего. Чье это воспоминание? Беладивы или Рунге?

​

— Рунге.

​

Предыдущий наследный принц понимающе кивнул, устроился на подоконнике с вырезанными на нем цветами Зеленого бога и произнес:

​

— Если не возражаешь, подожди немного? Воспоминания нахлынули хаотично. Мне нужно время, чтобы привести их в порядок.

​

Ёмён ответил лишь легким пожатием плеч — знаком полного согласия. Принц же прикрыл глаза, словно погрузившись в глубокую медитацию.

​

Прошло время, которое нельзя было назвать ни коротким, ни долгим.

​

Принц поднялся на ноги. Былой живости на его лице больше не было — теперь черты выражали лишь отрешенное спокойствие.

​

Заметив это, Ёмён поинтересовался:

​

— Вы… вселили свою душу во внутренний мир брата?

​

— Нет, на такое способны лишь Герой или Святая. Я всего лишь отпрыск обычной «кукушки.»

​

— ….

​

Бывший наследный принц поправил золотой плащ и ответил:

​

— Если описывать мое состояние… можно сказать, что я лишь осколок памяти. Чудо, сотворенное глубокой привязанностью брата, который любил меня.

​

— …Любовью? Я не силен в любви, но этот ваш «любящий» брат вас убил.

​

— А были какие-то неопровержимые доказательства этого убийства или официальное заявление?

​

— Нет, это…

​

— Конечно, нет. Это всего лишь людские подозрения.

​

«...»

​

— Уверяю тебя. Мой брат... он настолько добр, что не смог бы отказать в просьбе старшему брату.

​

Услышав ответ наследного принца, Ёмён почувствовал, что-то здесь не так. Это было почти что уверенностью.

​

— Выходит, вы... сами выпили радиоактивный чай?

​

— На этот вопрос я отвечу, хм... после того, как обрету одну уверенность. Но сначала ответишь ли ты на мой вопрос?

​

— Если это не будет какой-нибудь чушью, то отвечу.

​

Получив от Ёмёна покорный ответ, наследный принц поднялся на ноги. Приблизившись к нему, он задал вопрос:

​

— Ты — пришелец извне?

​

—...Вряд ли.

​

Хотя он и пришел из-за пределов времени, но родился-то он в этом мире.

​

— Тогда ты — главный герой?

​

— Это уж точно нет.

​

— Значит… хм, стало быть, ты сын Святой.

​

Последнее прозвучало вовсе не как вопрос. Пока Ёмён смотрел на него с легким изумлением, наследный принц небрежно щелкнул пальцами:

​

— Маркграф Лето не из тех, кто делит постель с кем-то, кроме нее. А раз ты сам назвался 44-м маркграфом, то вывод напрашивается сам собой: ты сын Святой.

​

— Вы были хорошо знакомы с моими родителями?

​

— Нет. Даже мне было бы трудно подружиться с женщиной, которая выбрасывает неугодных ей аристократов в окно.

​

«...»

​

Трудно сказать, то ли он уже привык выслушивать истории о бурной молодости матери, то ли просто смирился с ее специфическим пониманием «святости» (?), но особого удивления Ёмён не испытал.

​

Он просто понял причину болезни, от которой страдала Мекенти.

​

Как бы то ни было, приблизившись к Ёмёну, наследный принц легко опустил руку ему на плечо:

​

— Исполняя свой долг члена императорской семьи, я всемерно поддерживал отряд героя и помогал им. Но завязать более близкие отношения так и не вышло. Мой отец, император… страшно боялся маркграфа.

​

«...»

​

— Глупо, конечно. Оба они бесконечно далеки от обычных людей, но в сердце своем были хорошими людьми. Надеюсь, ты, их сын, тоже не разочаруешь.

​

Ёмён тут же обозначил свою позицию:

​

— Это зависит от императора. Если я не смогу принять то, что увидел в этом внутреннем мире...

​

—...Что ж, тогда убей моего брата и разрушь империю.

​

«...»

​

— Это куда лучше, чем позволить главному герою или пришельцам извне сожрать тебя с потрохами.

​

Пока Ёмён обдумывал смысл этих слов, наследный принц повел его в сторону одной из комнат.

​

Комната в коридоре, настолько чистом, как современные больничные палаты, где не было видно ни растений, ни цветов.

​

Как только они вошли, там оказались уже ставший юношей император Рунге, бесчисленные жрецы Зеленого бога и...

​

— Эй, ты, сукин сын... ты хоть понимаешь, что опоздал на роды собственной жены?

​

Беладива, обессиленно раскинувшаяся на постели, приветствовала наследного принца. Вокруг нее — судя по всему, у нее не осталось сил даже на то, чтобы поднять топор — еще не успели высохнуть кровь и околоплодные воды.

«...?!»

​

Пока Ёмён, впервые в жизни увидевший родильную палату, застыл, император Рунге подошел к наследному принцу, держа в руках новорожденного, завернутого в тонкую ткань.

​

— Брат, это сын. К счастью, он не похож на эту женщину, а вылитый ты.

​

У наследного принца был сын?

​

Пока Ёмён, столкнувшись с тайной, о которой не ведал никто в мире, в изумлении переводил взгляд с принца на Беладиву, тот бережно подхнул ребенка на руки.

​

— Тогда я этого не знал... но мой сын родился слишком рано. Как и все мы.

​

Как только наследный принц, пробормотав это с какой-то печалью, поцеловал ребенка в лоб...

​

Вспышка.

​

Внутренний мир изменился.

​

​

***

​

​

Ёмён моргнул.

​

Пейзаж, сменивший шокирующую родильную палату, оказался центром Имперской столицы, а именно — трибуной, установленной на роскошной улице.

​

Проспект Чатуры — улица, названная в честь Первого героя.

​

В отличие от современной Имперской столицы, вокруг не было видно ни зданий, ни автомобилей. Вместо этого в ряд выстроились бесчисленные имперские войска и рыцари.

​

«...Имперский рыцарский орден.»

​

Ёмён сразу узнал рыцарей. Не могло быть других рыцарей, кроме имперских, в таком же снаряжении, как у Командира или Санчо.

​

Пока Ёмён осматривал рыцарей в надежде найти Командира или Санчо в молодости, к нему подошел наследный принц.

​

— Здорово, правда? Если бы ты знал, сколько усилий ушло на подготовку этого мероприятия, оно показалось бы еще более впечатляющим.

​

«...»

​

Ёмён огляделся по сторонам. Вокруг принца выстроились размытые силуэты с темными волосами — судя по всему, члены императорской семьи, а также другие аристократы Аша.

​

Похоже, никто, кроме самого наследного принца, присутствия Ёмён не замечал, поэтому тот беззаботно поинтересовался:

​

— Что это за мероприятие?

​

— Прием делегации с Земли. Если сделать слишком пышно — будет выглядеть так, будто мы заискиваем перед землянами, а если слишком убого — пострадает величие императора. Поэтому магов и имперскую армию убрали, а рыцарский орден заставили пахать как проклятых.

​

«...»

​

То-то вокруг одни рыцари. Продолжая высматривать Санчо, Ёмён переспросил:

​

— Почему вы показываете мне эту сцену?

​

— Потому что не хочу показывать жену, которая только что родила?

​

«...»

​

Заметив гримасу на лице Ёмёна, наследный принц раскатисто рассмеялся:

​

— Шучу. Я просто хотел показать, почему императорская семья готовится к пришельцам извне.

​

Ёмён вспомнил ловушки, с которыми столкнулся в Золотом лабиринте. Все они были созданы для противодействия пришельцам извне.

​

—...Пришельцы извне охотились на императорскую семью?

​

Наследный принц кивнул.

​

— Конечно. Если провести аналогию с Землей... хм, не знаю, уместно ли это слово, но они называли нас, членов императорской семьи, чем-то вроде «золотых гоблинов.»

​

«...»

​

— Мол, у нас есть секреты, которые мы обязаны скрывать, поэтому нас легко шантажировать, а если хорошенько прижать — мы выложим кучу власти и богатств.

​

Ёмён не стал отрицать. Хотя он еще не «прижимал» их, но сам смотрел на членов императорской семьи похожим образом.

​

— Но у попаданцев из того времени… попросту не могло быть сил, способных угрожать империи. Вы что, предвидели это с помощью прорицания и подготовились заранее?

​

— Наполовину верно.

​

— Наполовину?

​

— Да, к сожалению, империя того времени не была столь мудра. Мы использовали прорицание только после того, как однажды уже пострадали.

​

После того как пострадали? Пока Ёмён прищурился, на горизонте показалась колонна машин.

​

Машины, на каждой из которых развевались красные флаги с серпом и молотом народа.

Это была делегация Нового Советского Союза.

​