Укрывшись от полуденного солнца в тени, Крайс погрузился в размышления.

Вспомнилась ему старая фраза: «Даже если завтра наступит конец света, я всё равно посажу яблоню».

Как там звали того парня, что это сказал? Мартин? Или Спиноза? Крайс точно не помнил. [1]

Но зато он точно знал имя человека, который прямо сейчас воплощал эти слова в жизнь. Его звали Энкрид.

Сидевший рядом Рем хмыкнул:

— Припёрлись, значит, приспешники демонов, а этот… всё такой же упёртый.

Шёл второй день после визита посланников Скверны. И прямо сейчас черноволосый синеглазый мужчина, предводитель этой банды, спокойно отрабатывал стойки на плацу. У него, видите ли, по расписанию шли послеобеденные тренировки.

Командир Ордена Безумцев, Энкрид.

В народе его называли Убийцей демонов, Героем-спасителем, Защитником Бордергарда, Другом короля, Роковым рыцарем, Похитителем женских сердец и Грозой чудовищ.

«Справедливости ради, туда же стоит добавить титул "Сразившего Балрога"», — подумал Крайс.

Как ни смешно, но Скверна отреагировала на этот подвиг куда быстрее, чем остальной континент.

«Впрочем, когда слухи дойдут до столицы, там тоже поднимется невообразимая шумиха».

Крайс вспомнил Абнайера, у которого от новости о смерти Балрога челюсть буквально отвисла. А ведь этот парень кичился тем, что хладнокровие — его главное оружие!

Что уж говорить об остальных?

Может, стоит незаметно слить эту информацию торговому городу, с которым они недавно наладили связи?

Бордергард и так шёл им на серьёзные уступки, но если они узнают, с кем имеют дело, то станут сговорчивее раз в пять. В торговых узлах сидят люди с отличным чутьём.

Впрочем, в подобном шантаже не было нужды. Да и не в правилах Энкрида это было. Именно из-за него, из-за его невидимого влияния, Бордергард обрёл свои нынешние принципы.

«Совесть, стандарты, убеждения».

Весь этот клубок невидимых нитей формировал их решения.

«Это, конечно, идеальная модель, но чтобы она работала, торговый город должен разделять ваши принципы», — с горечью заметил Абнайер, глядя на их методы.

Крайс тогда лишь философски кивнул:

«Ага. Знаю».

Конечно, он знал. Если партнёры решат воткнуть им нож в спину, всё это в лучшем случае будет выглядеть как чистое лоховство.

Но…

«Пока Командир жив и здоров».

Ни один торговый город, ни одно государство не посмеет даже пискнуть.

«А что, если демоны всё-таки заберут Командира?»

Ох. От одной этой мысли сердце Крайса сжалось в предчувствии катастрофы. Казалось, к его горлу приставили отточенный клинок. Голова нещадно заныла.

Нормально ли это? Нет, не нормально. Будь Крайс прежним, он бы уже давно собрал вещи и сбежал на край света.

А сейчас… лезвие давит на горло, по коже уже стекает первая капля крови, а он сидит и терпит.

Почему?

«Ну, я тоже сюда немало вложил», — оправдывался он перед самим собой.

Хотя в глубине души Крайс прекрасно понимал: дело не в инвестициях. Он просто проникся духом своего Командира.

Конечно, произносить вслух неловкие слова в духе «я хочу защитить этих людей» он не собирался. Бывают моменты, когда ты осознаёшь свои изменения, но категорически не хочешь их признавать.

«Все мужики — просто взрослые дети».

Так любила поговаривать его возлюбленная. Да, Крайс просто не любил сентиментальную чушь. В конце концов, поступки говорят громче слов, так какая разница?

— Это ведь… немного опасно, нет? — тихо спросила Нурат, сидевшая рядом. Ей тоже было не по себе. Похоже, грядёт череда событий, не поддающихся никаким прогнозам.

— Ага, — сухо ответил Крайс.

— И тебя это устраивает? — спросила она. Как его женщина, она знала, чего ожидать от его реакции.

— Угу, — коротко бросил Крайс и, не меняя тревожного выражения лица, продолжил лихорадочно соображать.

«Все ли демоны одинаковы?»

Вряд ли. Есть фрогги, вырезающие изысканные украшения, а есть гиганты, подавшиеся в сектанты. Индивидуальные особенности часто перевешивают расовые.

«Демоны должны быть ещё более своевольными».

Их мало, а значит, у них нет чётко выраженного стадного инстинкта.

«Один может быть упёртым, другой мстительным, третий сразу полезет в драку».

А кто-то просто останется наблюдать.

Так или иначе, Крайс понимал: готовиться нужно к любому сценарию.

— Надо бы усилить патрули на безопасных маршрутах… — пробормотал он.

— Усилить? — переспросила Нурат.

Что ещё он мог сделать? Разве можно предугадать действия Высших демонов?

Стоило Крайсу хоть на секунду расслабиться, как тревога вновь поднимала голову, безжалостно избивая его нервную систему.

Его взгляд снова обратился к Энкриду.

Человек, который прямо сейчас спокойно размахивал мечом, тренируя тело.

Незыблемый и прямой, несмотря ни на какие обстоятельства. Словно несокрушимый бастион.

С того самого дня, как он впервые заявил, что хочет стать рыцарем, он не изменился ни на йоту.

Никакие посулы демонических прихвостней не смогли оставить на его воле даже крошечной царапины.

«Я защищаю тех, кто у меня за спиной».

С этими словами он заговорил об окончании войн, а своей рыцарской клятвой сделал полное уничтожение всей Скверны на континенте.

— Ну чё, помашемся? — к Энкриду подошёл сероволосый варвар, небрежно поигрывая топором. Ему тоже было плевать на каких-то там посланников демонов. Для него это был просто ещё один обычный день.

— В очередь вставать надо? — послышалось следом. Это подошли Пел и Рофорд.

Но тут Дунбакел, выждав момент, рванула с места, опередив Рема.

Она не стала тратить время на слова или сигналы, а просто выбросила вперёд кулак. Энкрид так же невозмутимо отбил её удар плоской стороной клинка.

Бац!

С глухим стуком они закружились по плацу. Энкрид перестраивал работу ног, адаптируясь под трёхмерную, акробатическую манеру боя Дунбакел.

Разумеется, Крайс, не будучи воином, даже не успевал следить за их движениями.

— «Рыцарь — это стихийное бедствие», — тихо процитировала Нурат.

Если это бедствие на твоей стороне, может, стоит называть его иначе?

— Скорее уж благословение, — поправил её Крайс.

— Славно развлекаетесь, братья! — раздался бодрый голос Аудина, который вместе с Терезой возвращался после ночного бдения в часовне.

— Они ушли? — тихо пробормотал Заксен, появившись словно из ниоткуда и осматривая следы вчерашней стычки. Под словом «ушли», очевидно, подразумевалось «мертвы и стёрты в порошок».

— Клинок, не поддающийся жару… — забормотал Рагна, который, как всегда, умудрился где-то заблудиться и теперь шёл в компании Руагарне, бормоча под нос свои гениальные, но непонятные нормальным людям озарения. Как только он подошёл, его взгляд мгновенно приковал спарринг Энкрида.

— Ещё раз полезешь без очереди — я тебе топор в затылок воткну, — мрачно пообещал Рем зверолюдке. Разумеется, Дунбакел его полностью проигнорировала.

— Ого-о, — глаза Руагарне забегали из стороны в сторону, расширяясь от изумления.

Дунбакел обрушивала град атак, а Энкрид методично их гасил. Лягушачьи щёки Руагарне надулись от восторга.

Эстер сейчас отдыхала в Источнике Жизни в Городе Эльфов.

«Слышал, приходили ублюдки-демоны?»

Вместо Эстер (если можно так выразиться) на плацу присутствовал лесной великан, который приходил в ярость от одного лишь упоминания демонов.

Энт Брэн стоял в стороне и выпускал кольца дыма. Каждый раз, глядя на это, присутствующие ловили диссонанс: гигантское разумное дерево, курящее самокрутку из сухих листьев — зрелище не для слабонервных.

Глядя на всю эту компанию, Крайс почувствовал, как его тревога постепенно улетучивается. Как ни странно, но на смену паранойе приходило чувство абсолютной безопасности.

Конечно, он не предполагал, что демоны пошлют переговорщиков. Но именно из-за того, что он вечно готовился к неизвестному, Крайс вливал астрономические суммы крон в тренировки гарнизона Бордергарда.

Об этих инвестициях не знали ни в столице, ни сам Кранг. Да что там, даже лучшие информационные гильдии континента вряд ли догадывались о масштабах.

Орден Безумцев перетягивал на себя всё внимание, скрывая истинную картину.

Суммы, вложенные в армию Бордергарда, потрясали воображение. И самое главное: обучением солдат занимался весь Орден Безумцев в полном составе.

Солдаты, перенявшие их дух, становились командирами. А эти командиры, в свою очередь, заражали этим же духом своих подчинённых.

«Если Командир — это очаг заражения, то все остальные — просто неизлечимая эпидемия».

Да, пожалуй, так оно и было.

— О, а вот это было забавно, — донёсся голос Энкрида. Он только что отправил Дунбакел в полёт мощным ударом ноги в корпус.

Сам он стоял на одной ноге, удерживая правую в воздухе. Абсолютный, сверхчеловеческий баланс. Ни малейшего колебания. Как и всегда.

Дунбакел, принявшая удар, крутанулась в воздухе и, приземлившись, отпрыгнула на пару шагов назад.

Она смогла погасить часть инерции своей невероятной звериной грацией, но сила удара была такова, что...

— Ай! Больно же, а ты ещё и издеваешься!

Струйка крови побежала из её носа. Зверолюды крепки, но до гигантов им далеко. Она просто не смогла полностью погасить силу удара Энкрида.

— И что это сейчас было? — спросила она.

— Что-что? То самое и было, вонючая ты зверолюдка, — встрял Рем.

А вот Аудин выглядел по-настоящему удивлённым:

— Вы использовали Святое Проникновение?

Взгляд Рагны тоже изменился. Он заметил, как видоизменилась «Воля» Энкрида.

Индулес. Качественное преображение. Но в этот раз оно было иным.

Вместо того чтобы воздвигнуть непробиваемую крепостную стену, «Воля» Энкрида стала текучей, словно вода, и мягко просочилась сквозь защиту противницы.

Энкрид небрежно опустил меч и спокойно ответил:

— Боевое искусство стиля Энкрида: «Проникающий удар».

Рем, не оценивший креатива, мрачно буркнул:

— ...Да завязывай уже выдумывать эти идиотские названия.

Конечно, название Энкрид придумал только что. Он широко улыбнулся и поманил остальных пальцем:

— По одному.

Прихвостни демонов приходили? Ну и что с того? Стоит ли теперь трястись от страха? Мучиться бессонницей и изводить себя паранойей?

Нет. Куда логичнее потратить это время на то, чтобы лишний раз взмахнуть мечом.

«Но много ли в мире людей, способных так мыслить?» — мысленно спросил себя Крайс.

И сам же ответил:

«Хватает».

По крайней мере, все они собрались сейчас на этом плацу.

Абнайер, наблюдая за этой сценой, вдруг вспомнил аристократов из Азпена, которые совсем недавно пытались качать права и требовали разорвать союз с Бордергардом ради «государственного суверенитета».

«Надо будет приказать отрубить им головы», — хладнокровно решил стратег.

Конечно, буквально он казнить их не станет, но оставлять у власти идиотов, рискнувших пойти против людей, которые после визита Высших демонов спокойно устраивают утреннюю разминку — было бы непростительной ошибкой.

***

Солнце мягко пригревало. Идеальная погода для тренировок.

Впрочем, если бы пошёл дождь, Энкрид решил бы, что это идеальная погода для тренировок под дождём. Для него плохой погоды не существовало в принципе.

Но сегодня денёк выдался на редкость погожим. Сквозь белоснежные острова облаков проглядывало пронзительно-синее небо.

Вчера ночью казалось, будто звёзды вот-вот сорвутся вниз. Но ясный солнечный день Энкрид любил всё-таки чуточку больше.

«Чистое небо».

День, когда солнечные лучи словно обнимают тебя за плечи.

Энкрид наслаждался солнцем, методично оттачивая движения. Он обливался потом, используя «Технику Изоляции», чтобы проработать и прочувствовать каждое мышечное волокно в отдельности.

«Стало гораздо лучше».

С тех пор как он обрёл Индулес и научился уплотнять «Волю» до состояния крепостной стены, качество его мышц тоже изменилось. Они стали плотнее, прочнее и жилистее.

«Хотя до гигантов мне всё равно далеко».

Как рассказывала Руагарне, гиганты в буквальном смысле вырезают символы «Воли» на собственной коже. Вместо Именного оружия они превращают в артефакты свои собственные тела.

Эту силу называют «Яростью».

И эта мощь напрямую реагирует на их эмоции.

Энкрид не гнал от себя посторонние мысли. Он позволял им течь свободно, не прерывая тренировки. Прислужники демонов давно вылетели у него из головы. Он просто проживал своё «сегодня» на полную катушку.

Каждый член Ордена занимался своими делами. Энт Брэн, заменивший отбывших эльфов и магов, словно заскучав, всё ещё стоял на краю плаца, наблюдая за ними.

— Каждый раз поражаюсь тому, как быстро ты растёшь, — прогудел он.

Эту фразу он выдал после того, как услышал историю о смерти Балрога.

— И при этом ты не тратишь впустую ни одного своего «сегодня».

В этот момент на его лице — или на том, что его заменяло, — читалось искреннее восхищение. По крайней мере, так показалось Энкриду. Читать эмоции на лице из древесной коры было той ещё задачкой.

— Мы, эльфы, научились контролировать эмоции и проживать дни в сухом спокойствии. Но, кажется, пришло время меняться и нам...

Оставив эту глубокомысленную фразу, Брэн тяжело зашагал прочь.

Затем на плац заглянула Руагарне, и они с Энкридом немного поболтали о всякой всячине.

— Мои парни тоже теперь на кое-что годятся, — похвастался Рем, отчитываясь о тренировках своего Топорного отряда. Это был не доклад, а скорее хвастовство гордого отца.

— А этот топографический кретин вообще занимается своими десятью мечниками?

Рагна их не тренировал. Разве что изредка снисходил до спаррингов. И тем не менее, он официально командовал Отрядом Десяти Мечников. Впрочем, львиную долю реальной работы с ними тянул на себе Рофорд.

Пел тоже заскочил на плац, заявив, что разрабатывает какую-то новую технику.

Заходила и Энн, пожаловавшись на свои отношения с Рагной.

— Мог бы хоть иногда сам ко мне заходить, — вздохнула она.

Получалось так, что виделись они только тогда, когда она сама его находила.

Энкрид поспешил развеять её обиды:

— Он просто не может найти дорогу.

— А-а-а.

Энн тут же всё поняла и со спокойной душой ушла обратно. Её лаборатория находилась не в центре города, а в дальнем крыле внутреннего замка. Рагне, с его абсолютным отсутствием чувства направления, добраться туда было нереально.

Так, в тренировках и общении, время пролетело незаметно.

Солнце начало садиться, заливая мир золотом.

В ясные дни светило опускалось за горизонт медленно, нехотя, меняя цвета небесного полотна, пока не превращало облака в слитки золота.

Тени становились гуще, а свет и тьма чётко делили деревья и здания на две половины.

Это было то самое время — «Час между собакой и волком». Момент, когда в сгущающихся сумерках невозможно отличить четвероногого зверя от преданного пса.

Энкрид любил этот час больше всего на свете. Он остановился, опустил меч и посмотрел на небо.

Пожалуй, сегодня это время стоило назвать иначе. Это был час, когда золото озаряет мир.

— Красивое небо, правда?

— Да.

Это была Эстер. Она неслышно подошла и встала рядом с ним.

---

Примечание:

[1] Фраза традиционно приписывается немецкому реформатору Мартину Лютеру: «Если бы я знал, что завтра наступит конец света, я бы всё равно сегодня посадил яблоню». Однако достоверных свидетельств, что Лютер действительно произносил эти слова, не найдено; самое раннее известное письменное свидетельство относится лишь к 1944 году.