Крайс вовсе не был безупречным человеком. Каким бы острым ни был ум, без зацепок и нужных сведений не докопаться до скрытой сути вещей.

До прибытия в столицу Крайс почти ничего не знал, и причин тому было несколько:

«В столице и Бордергарде совершенно разная обстановка…»

Это во-первых. Чтобы прислужники демонов безнаказанно шныряли по округе? В Бордергарде о таком и помыслить было нельзя.

«Нет, я просто проявил беспечность».

Крайс корил себя за то, что не заметил первой причины. Воинская мощь Ордена Безумцев гремела на весь континент, а дела шли как по маслу. С появлением Эдина Мольсена и его сестры ему стало легче справляться с делами, слова Нурат успокаивали сердце, а Абнайер надёжно прикрывал его слепые зоны.

«Расслабился… совсем расслабился!»

Крайс взял себя в руки. В этот миг в голове сверкнула молния, и дрожь пробежала по всему телу. Причина была не одна. Была и вторая:

«Скрыл… намеренно скрыл!»

Кранг, король Науриллии, намеренно держал информацию под контролем. Он советовался с Крайсом по разным поводам, слал письмо за письмом, но ни словом не обмолвился о планах и приготовлениях в столице.

«Почему?»

Потому что всё требовалось держать в строжайшей тайне. Боялся, что противник, почуяв неладное, шмыгнёт в нору, точно перепуганный заяц?

«Едва ли».

Боялся посеять панику? Вот это уже куда ближе к истине.

Одной фразы Кранга хватило, чтобы Крайс мгновенно понял ход событий. Мысли цеплялись одна за другую, выводы выстраивались в стройный ряд.

«Неужто прислужники демонов досаждали ему всё это время?..»

Когда Кранг прознал о них? И что предпринял, едва узнал?

«Как поступил бы я сам?..»

Управляющий лихорадочно соображал:

«Сперва наблюдал бы».

На что способны прислужники демонов?

Прежний гость прямо на глазах обратился чудовищем. А до этого явился в Бордергард и с наглым видом плёл чепуху про вечную жизнь и земли. Да и по дороге сюда они наткнулись на точно таких же прислужников.

«Пока не выследишь всех до единого — трогать нельзя».

Стоит тронуть одного — начнётся суматоха. Чудовища появятся посреди столицы, начнётся смертельная схватка на глазах у всех… А что, если после победы объявится тот, кто куда опаснее этих пешек?

«Даже думать об этом тошно…»

Вывод напрашивался сам собой: на месте короля он бы тоже выжидал.

Пока Энкрид оставлял дорожную пыль на мягкой обивке кресла, Крайс закончил размышлять и подал голос:

— Всех нашли?

Кранг перевёл взгляд с Энкрида на Крайса; в уголках его глаз появилась мягкая улыбка:

— Да. Всех.

Разговор шёл без упоминания имён: недостающим словом были прислужники демонов. Им не требовалось переглядываться, чтобы понять друг друга без лишних речей.

— Рук не хватало? Вряд ли дело в этом… Хотите послать им предостережение?

Под «руками» имелась в виду воинская сила для зачистки, а под «предостережением» — замысел прихлопнуть всех лазутчиков разом, показав демонам тщетность их козней.

Знал — значит, обязан был действовать. Иначе это всё равно что отправиться в дорогу, зная о ливне, но не захватив непромокаемого плаща. Паника или нет — если нужно пролить кровь, её проливают. Именно это имел в виду Крайс. Разумеется, с тем расчётом, чтобы не допустить смуты.

— Энки, ты точно не хочешь уступить мне этого парня? — внезапно обратился Кранг к командиру.

Энкрид особого любопытства к разговору не проявлял: договорят на своём заумном наречии — сами всё объяснят. Да и в общих чертах он и так всё понял.

Именно этой чертой Энкрида Крайс не уставал восхищаться: мечник умел видеть обстановку и безошибочно связывать причину со следствием. Масштаб личности у него был совсем иной. Он не мерил мир собственной персоной, смотрел на вещи трезво и держался за верные принципы с непоколебимым упрямством.

— Захочет уйти — уйдёт, — отозвался Энкрид.

Этот ответ тоже был проявлением его упрямства: как бы ему ни хотелось удержать человека, если тот шёл навстречу своей заветной мечте, Энкрид не стал бы его останавливать — наоборот, помог бы ему идти дальше. Таков был Энкрид.

После будничного ответа Кранг и Крайс обменялись ещё парой фраз:

— Предостережение они и так получат, но людей действительно не хватает. Я хочу провернуть всё это «ночью».

Слово «ночью» было иносказанием: монарх желал втайне расправиться с прислужниками демонов, не тревожа покой горожан.

Кем должен быть государь? В глазах Крайса король Науриллии был надёжной оградой. Он не впускал мрак из-за забора и не показывал его людям, оберегая их покой.

— Значит, если действовать днём, начнётся суматоха, а сейчас нам лишний шум совсем ни к чему, верно?

Противоположностью ночи был день — иными словами, открытая расправа. Люди испугаются, но коли выхода нет, приходится идти и на это.

— Можно было бы раскрыть прислужников демонов и казнить их прилюдно, но это на случай, если нынешний план не сработает. Раз уж Энкрид здесь, отчего бы не замахнуться на большее? — заметил Кранг.

Прислужники демонов живут по соседству, притворяясь обычными горожанами. Если весть разнесётся по улицам — начнётся паника. Рассудок помутится, люди примутся с подозрением коситься друг на друга. И даже когда страх уляжется, столица потеряет прежнее оживление, а его место займут холодная отчуждённость и взаимное недоверие.

Конечно, Кранг припас решения и на этот случай: речи, указы, усиление стражи. Убытки выйдут немалыми, но королевство выдержит. Всё это поможет людям заботиться друг о друге, а не смотреть на соседей волком.

Но это был худший выход. Сейчас Науриллии требовалось не топтаться на месте, а осваивать поступающие ресурсы и расти. Торговля с Западом, протянутая торговыми городами рука, дипломатические отношения с Легионом — а недавно даже маленькое королевство Эвергардт пришло просить о дружбе. С Азпеном заключён мир, а Юг придавлен военной мощью. Время как нельзя лучше подходило для того, чтобы копить силы.

Если только посреди столицы не объявятся прислужники демонов.

Сумятица? Паника? Страх? Припрёт — стерпят, но зачем лезть на рожон, коли есть тропа полегче?

Перед ними лежали две дороги: одна — ровный, ухоженный тракт, другая — горная тропа, заваленная валунами и корнями. Куда сворачивать, было ясно как день. Тем более сейчас, когда нужно копить силы: если начнётся война с Империей или Скверной, решить всё в два счёта поединком рыцарей, как на Юге, уже не выйдет.

Война вообще может не начаться? Даже так Кранг обязан быть наготове: война пожирает горы припасов. Их нужно запасать заранее, нужно копить мощь — точно так же, как крестьянин запасает воду на случай засухи.

Крайс тоже прикинул расклад, сравнивая столицу со своим городом:

«В Бордергарде можно было бы разделаться с ними хоть средь бела дня…»

Столица — не Бордергард. Бордергард изначально строился как военная крепость, где бойцы рыцарского ранга средь бела дня шагали по улицам. Как бы лазутчик ни таился, способов вывести его на чистую воду хватало с избытком.

«Было бы кому за это взяться…»

А в Бордергарде сил было через край: один Аудин своим святым даром чуял демонов за версту. Чанты Терезы накрывали целые городские кварталы — услышав такое пение, любой лазутчик взвыл бы:

«Проклятье! Заткнись уже, заткнись!»

И сам выскочил бы наружу. Аудин как раз говорил, что в последнее время песнопения Терезы налились ещё более глубокой благодатью.

«Да и чутьё Дунбакел со счетов не сбросишь…»

Обострённых чувств любого рыцаря хватало, чтобы распознать прислужника демонов. Заксен и вовсе был мастером в таких делах, а в городе хватало тех, кого он этому научил. Бордергард был неприступной твердыней, куда прислужникам демонов путь был заказан. Да и население сплошь состояло из солдат да бывалых бойцов: начнётся драка — просто возьмутся за клинки.

«А что в столице?..»

Впрочем, и здесь выход имелся:

«Легион…»

Священный город нёс в себе силу, противоположную скверне демонов. Лучше всего нечисть чуяли священники.

«При поддержке Легиона и государственной церкви…»

Кстати говоря, Кранг уже несколько месяцев кряду устраивал празднества в честь Богини Весов. Издали казалось, будто монарх просто заботится о благочинии:

«А заглянешь глубже — это же облава на демонов под видом молитв…»

Верный знак того, насколько глубоко пустила корни зараза.

«А как дела у нас?..»

Теперь под их началом был не один город — целое наместничество. Бордергард выстоит, туда нечисти не просочиться. А остальные города? Неужто демоны такие дураки, что подослали прислужников лишь в столицу? А что творится в торговом Рокфриде и земледельческой Зелёной Жемчужине?

«Отправить весточку?..»

Вряд ли в этом есть нужда: перед мысленным взором Крайса всплыли лица Абнайера, Эдина Мольсена и Леоны. Порядком и делами заправлял в основном Эдин.

А больше всего прислужников демонов, скорее всего, затесалось именно в Рокфрид. В купеческом городе день и ночь толпился пришлый люд — лучшего укрытия для лазутчиков и не придумать. Город купцов, отпочковавшийся от Бордергарда, казался демонам лакомым куском. В груди управляющего вновь шевельнулась тревога:

«Всё в порядке… можно не дёргаться…»

И всё же, а вдруг?..

— Полагаю, в Рокфриде назревает та же беда, — обратился Крайс к Энкриду. В голосе сквозило неприкрытое беспокойство.

— Сами справятся, — без малейших раздумий бросил Энкрид.

Удивительно, но от этих простых слов тревога тут же улеглась.

Кранг тем временем неспешно произнёс:

— Не желаете ли чаю с дороги? Поверите ли: первым делом, как герцог Маркус возглавил свой род, он заложил чайную плантацию на окраине столицы! Да ещё и в Зальтенбоке, во владениях Герцога Плодородных Земель, умудрился плантацию заложить! И спустил на это несметную гору золота!

— Я ведь не из казны брал, — заметил стоявший рядом Маркус.

За порогом приёмных покоев несла караул Королевская Гвардия. Маркус подал знак в сторону двери, и вскоре слуга внёс поднос с подогретыми чашками, чайником и кипятком. Чашки бросались в глаза: тонкий белый фарфор с золотой росписью — вещь редкая и дорогая.

— Посуда тоже имеет значение, — заранее пояснил Маркус, поймав взгляд Крайса, и сделал знак присаживаться.

Крайс опустился в кресло, а мысли продолжали крутиться в голове:

«Правильно ли это? Верно ли я поступаю? Может, вернуться прямо сейчас?..»

Нет, нельзя терять голову. Никакой паники: мысли, метавшиеся в попытках связать причину и следствие, понемногу успокоились.

«Они справятся сами».

Слова Энкрида будто перехватили поводья разгулявшихся мыслей. Так оно и было.

«Твоя тревога — это знак недоверия ко мне?» — слова Нурат, сказанные в шутку, полоснули по сердцу острее ножа.

«Нельзя, чтобы причиной тревоги становилось недоверие к своим…»

От этого рождается лишь разлад. Крайс хладнокровно перебрал в уме силы, оставшиеся в Бордергарде, и на душе окончательно прояснилось:

«Опасаться будем потом».

Бордергард не дрогнет перед кучкой прислужников. Главная забота сейчас здесь.

— Ума не приложу, что у тебя в голове творится. Я-то знал всю подноготную, потому сразу всё понял, — разливая чай, обронил Маркус, обращаясь к Крайсу. Слугу уже отослали прочь.

— Это потому, что ты со своими чайными кустами совсем голову потерял, — вставил Кранг, на что герцог лишь фыркнул. Отношения между ними ничуть не изменились. Король продолжил: — Кстати, среди знати болтают, будто герцог Маркус одержим демоном, так что не удивляйтесь.

— А, вон оно как?.. — отозвался Крайс.

Энкрид этих тонкостей не улавливал: он понимал общий смысл, но подробностей не знал. Эту часть он оставил Крайсу, рассчитывая, что тот объяснит всё позже.

Мечник отпил чаю, который заварил сам Маркус. Вкус оказался сладко-терпким.

«Что же туда намешали, раз такой вкус получился?..»

— Сбор из трёх сортов чайного листа. Ну как? — с гордостью поинтересовался Маркус. Было чем похвастаться: вкус вышел глубоким, насыщенным, с долгим послевкусием.

Да и поданное к чаю печенье таяло на языке.

— Королевский кондитер испёк. Объедение, правда? — с улыбкой вставил Кранг.

Внутри печенья прятался крем с фруктовым ароматом. Выпечка легко крошилась, но эти крошки, смешиваясь во рту с нежным кремом, таяли без следа. Не то печенье, не то крошечный пирог — нечто среднее. Крайс тоже отпил чаю и отправил печенье в рот.

Крайс едва позволил себе почувствовать облегчение и наконец перевёл дух. Он смаковал чай и печенье, снова и снова вспоминая слова Энкрида и Нурат. Собравшись с мыслями, он определил, чем нужно заняться прямо сейчас, и решительно произнёс:

— Провести операцию нужно не позднее чем через три дня. И нам следует отправить письмо в Бордергард.