Угол и скорость колющего выпада впечатляли. До уровня Рема, Рагны или Аудина противнику, конечно, было далеко, но…

«Рыцарь…»

Он уже умел пользоваться Волей бессознательно. По теории, которую вывел Энкрид и систематизировала Руагарне, такой удар был под силу тому, кто лишь ступил на рыцарский ранг.

Энкрид не стал пускать в ход клинок «Сегодня», зажатый в левой руке. Вместо этого, опираясь на увиденное и пережитое в мире образов, он доверился инстинкту и чутью, пустив в ход руки и ноги:

Сместил центр тяжести и латной рукавицей встретил летящее остриё, отведя его в сторону. Со стороны казалось, будто он просто взмахнул левой рукой и отбил клинок:

ДЗЯНГ!

«Сплоховал…»

Этот упрёк мечник адресовал исключительно самому себе: Формование Воли запоздало, и на тыльной стороне кисти осталась тупая боль от удара.

Златовласый мечник из мира образов проделывал этот трюк без малейшего труда…

«Ещё пару раз повторить…»

И навык быстро войдёт в привычку. Даже под внезапной атакой Энкрид сохранял полное хладнокровие, умудряясь на ходу испытывать свежие приёмы.

Чего нельзя было сказать о нападавшем.

Стоило клинку отлететь, как носок сапога метнулся вперёд, целясь в пах. Быстро, без малейших колебаний.

Энкрид тут же поднял ногу и отбил пинок подошвой.

«Три удара…»

Ровно после трёх атак напор противника заметно ослаб. Энкрид сумел уловить это, потому что уже чувствовал Волю и мог реагировать на неё.

Он, всё ещё держа «Сегодня» в руке, посмотрел на противника.

Ночь была тёмной, но цвет волос угадывался безошибочно: цвета спелого апельсина.

— Так и знала… — пробормотала нападавшая.

— Эйсия, — отозвался Энкрид.

— Я так и думала, что это ты, — девушка перевела дыхание и кивнула.

Стоявший поодаль Рем насмешливо протянул:

— Слышь, командир, а ты рисковый парень.

Варвар имел в виду недавнюю выходку Энкрида: отбивать внезапный выпад рукой — затея опасная. Разумеется, Воля успела принять форму брони, но мало кто способен провернуть такое с ходу.

Энкрид пригляделся к Эйсии: теперь, скрестив с ней клинки, он понял, что до настоящего рыцаря она ещё не доросла:

«Волю она вкладывает лишь в три удара подряд…»

Хотя Эйсия была младшим рыцарем, тренировки позволяли ей ненадолго выходить за пределы этого ранга. Каких трудов это стоило? Должно быть, она долго ломала голову, терзалась, искала решение, пытаясь собрать воедино все свои достоинства и выжать максимум из той Воли, которой располагала. Так она и достигла нынешнего уровня.

«А ведь молодец…»

Энкрид сбросил мешавший капюшон.

Разумеется, Эйсия явилась сюда не одна. Сбоку раздался ошеломлённый возглас:

— Вы… вы меня провели?!

Эндрю не был дураком. Он знал, что Орден Безумцев прибыл, и уже не раз задавался вопросом, не они ли стоят за всем происходящим. Но с «Охотником на аристократов» он столкнулся лично и тогда решил, что это не Безумцы: с тем противником, по его мнению, можно было справиться в бою.

«Но ведь герцог Маркус прислал тайное письмо, предупреждая о кознях прислужников демонов!..»

— Ага, — невозмутимо ответил Энкрид.

Как ни странно, Эндрю не разозлился. В голове словно сами собой сложились кусочки мозаики, и он понял, зачем всё это было устроено.

«Значит, я и был шутом…»

Пока вся стража гонялась за призрачным маньяком, прислужники демонов не могли сговориться между собой или заподозрить неладное: все их взгляды были прикованы к начальнику стражи.

«Но стоило ли доходить до таких крайностей?..»

Впрочем, дело вёл Крайс, а его коньком всегда было предотвращение любых неожиданностей ещё до того, как они случатся. А вдруг лазутчики спохватились бы и разбежались по щелям? Чтобы спать со спокойной душой, следовало исключить и такую возможность.

«Зато теперь наружу вылезли те, кто прятался за спинами прислужников…»

Эндрю стоял впереди, а за его спиной — трое отборных бойцов, которых он обучил сам.

Пока они обменивались репликами, ветер яростно трепал пламя двух факелов в руках гвардейцев. Облака закрыли лунный свет, и факелы остались единственным источником освещения; тени на мостовой заметались. Одна из них вдруг поднялась на ноги!

Время для дружеских бесед ещё не пришло, но такого внезапного поворота никто не ожидал.

В руке поднявшейся тени блеснул чёрный клинок, вдвое темнее самой тени.

Он устремился прямо в спину Эндрю — и замер.

— Рассыпься, — спокойно произнесла Эстер.

Она подняла левую руку, шевельнула губами — и тень бесформенной лужей растеклась по камням.

— Дитя Звёзд? — спросил кто-то из темноты.

Все стояли у подножия крепостной стены: Энкрид в центре, Эстер на шаг позади, Рем чуть впереди справа. Слева из кустов выскочила Эйсия, а позади остались Эндрю и трое его гвардейцев.

В двадцати шагах впереди, в густой тьме под набежавшими тучами, смутно проступало несколько силуэтов.

Даже рыцарское зрение позволяло различить лишь очертания фигур.

Зато слух не подвёл: Энкрид расслышал, как из темноты донеслось слово «Дитя Звёзд».

— Терпения у этих уродов ни на грош… — процедил Рем, встряхнув левой рукой.

На сегодняшнюю вылазку он прихватил всё снаряжение. Метательный топор, изготовленный гномом-мастером Арганом, сорвался с пальцев и полетел вращающимся диском. Движение было столь стремительным, что человек ниже рыцарского ранга не успел бы даже разглядеть полёт: топор сорвался прежде, чем умолкли слова.

БАХ!

Воздух взорвался глухим хлопком, и брошенный Ремом топор отлетел назад. Эстер прищурилась.

Энкрид тоже уловил это чутьём: бесформенная завеса стала твёрдой, как железная стена, и остановила топор. Сама завеса тоже пострадала, но уже то, что ей удалось задержать оружие Рема, было удивительно.

— Раскололся, — заметил противник.

Мужчина был облачён в просторные белые одежды и увешан сверкающими украшениями.

Тучи, скрывавшие обе луны, медленно разошлись, и в серебряном свете открылся его облик.

Пш-ш-ш… Пых! Факелы в руках людей Эндрю разом погасли.

— Эндрю. Забирай троих и уходи, — Энкрид шагнул вперёд.

Чувства обострились, по коже пробежали мурашки. Вместе с напряжением проснулось «Сердце зверя», усмиряя бешеный стук сердца. Ледяной холодок коснулся затылка.

— Это Мастер «Астрейла», — предупредила Эстер, узнав противника. Мастерами называли тех, кто в совершенстве владел заклинаниями.

Если говорить объективно, Эстер не могла взять верх над Мастером: победа далась бы ей нелегко, пришлось бы идти ва-банк. Она прекрасно знала собственные пределы.

— Он тут не один, — поморщился Рем.

Варвар не ошибся: Мастер привёл с собой всю шайку. Один из худших вариантов, которые допускал Крайс, стал реальностью.

Вернее, Крайс нарочно устроил всё так, чтобы именно этот худший вариант и осуществился.

Мастер «Астрейла» собрал всех прислужников, скрывавшихся в Наурилле. Ровни ему среди них не было, но каждого из этих мерзавцев Владыки Скверны лично и тщательно взращивали.

Темнокожая эльфийка, гном в шлеме с рогами по бокам, сам Мастер, а за его спиной — пятеро чародеев в мантиях. Они надвигались сплошной стеной. Секретарь Совета Десяти, выманивший Безумцев к стене, гадко осклабился:

— Вам всем конец!

«До чего же банальная угроза…» — подумал Энкрид.

Мастер «Астрейла» подошёл поближе и разомкнул губы: он открыл рот лишь однажды, но одновременно прозвучали три фразы:

— Бросаться железом при встрече — дурной тон.

— Вы ведь рыцари, так что расслышите и отсюда?

— Моё имя — Эудокия.

Диковинное умение.

Он остановился в десяти шагах от них. Рем положил ладонь на рукоять топора на поясе.

— Не дури, воин Запада. Встань на нашу сторону — и станешь Великим Воином демонов. Подчинись по-хорошему, — словно дождавшись своего часа, проскрипел рогатый гном.

В лунном свете блеснули его глаза: зрачки гнома были рассечены серебряным крестом — зрелище не для слабонервных.

— Я уже Великий Воин Богини, вскормленный степями Запада, коротышка ты недоделанный! — без тени сомнения отрезал Рем.

Энкрид перевёл взгляд с мага на соратника:

— Чего уставился? — огрызнулся варвар.

— Аюль?

Раз уж он заговорил о богине, значит, речь шла об Аюль.

— Ну… допустим.

— Интересно, повторишь ли ты эти слова при жене.

Услышь это Аюль — наверняка расчувствовалась бы до слёз.

— Заткнись и вперёд смотри!

Рем не покраснел, но Энкрид нутром чуял, что тот смутился.

— Романтичный топор, — само собой сорвалось с губ Энкрида.

— Чего?! — вскинулся Рем.

— Твоё новое прозвище.

— Да ты совсем уже сбрендил?!

Эстер, слушая их перепалку, не удержалась от тихого смешка, а Эйсия изумлённо покачала головой: «Эти придурки всё такие же чокнутые…»

— Вы вообще понимаете, насколько всё сейчас паршиво?! — не выдержал Эндрю. Он верил в Орден Безумцев, но, оказавшись перед первопричиной всех недавних бед столицы, невольно вспотел.

Мастер Эудокия не рассердился. Не растерялся. Разве что происходящее слегка его озадачило, но скоро они всё равно умрут.

«Из него выйдет толк, если сделать его моим Великим Воином…»

С этой мыслью Эудокия распахнул свой мир заклинаний:

— Приветствие.

Короткое слово вобрало ману и призвало силу из иного мира, воплотив её в реальности.

Эстер заглянула в сложный мир заклинаний, заключённый в одном слове — «Приветствие». Изначально заклинание называлось «Приветствием Аграбы», но Мастер сжал его формулу до одного короткого слова.

Аграба — невидимое бесформенное существо чудовищной силы.

И стоило произнести это короткое слово, как на головы Эндрю и троих его гвардейцев обрушился невидимый валун весом в несколько тонн!

Его нельзя было увидеть, но тяжесть и физическое воздействие были вполне реальны.

Эндрю не успел даже выкрикнуть боевой клич — лишь вскинул меч над головой. Но разве можно остановить клинком падающую скалу?

Невозможно. Он не готовился к такому и никогда прежде с подобным не сталкивался.

Однако в этом мире наверняка существовали люди, для которых безумные испытания подобного рода были привычным делом. И один из них находился совсем рядом.

Энкрид оттолкнулся от земли, уловил чутьём очертания невидимой глыбы, подставил под неё плашмя клинок и мощным движением отбросил в сторону!

БУ-У-УМ!

Невидимая глыба рухнула на землю за кустами, подняв облако пыли.

— А-а-а-а!

Секретарю Совета Десяти, которому не повезло оказаться именно там, не повезло вдвойне: невидимый валун придавил его, расплющив насмерть.

Жуткое зрелище: раздавленное тело было видно отчётливо, а саму глыбу — нет; на траве осталась лишь кровавая каша.

— Явись, армия железных кукол! — безразлично произнёс Мастер Эудокия.

Гибель одного прислужника не вызвала у него ни малейшего отклика. Ещё не успели умолкнуть слова, как в воздухе протянулись вертикальные чёрные прорези, из которых показались стальные пальцы.

Стальные руки раздвинули разрезы в воздухе, словно рвали натянутое полотно, и из щелей показались големы.

Едва появился один голем, как рядом прорезались новые линии, и вскоре их стало больше двадцати.

Мастера «Астрейла» смотрят на рыцарей свысока — и вполне заслуженно.

«Неужели я слишком долго просидел взаперти?»

Вместо того чтобы падать ниц и молить о пощаде, эти букашки ещё и огрызаются.

Долгое затворничество сыграло с ним дурную шутку. Мастера «Астрейла» обычно целиком погружены в исследования и собственные миры заклинаний; они редко выходят в мир и вмешиваются в происходящее.

Для этого есть подчинённые.

«Раз уж приходится вмешиваться, нужно заставить их запомнить этот урок».

Это было одно из немногих правил, которым должны были следовать Мастера. Эудокия соблюдал его неукоснительно.

По мановению руки армия железных големов ринулась вперёд, нацелившись на жалкого человечишку, стоявшего позади мечника:

БУМ! БУМ!

Тяжёлые шаги сотрясали землю и воздух. Эндрю и его люди видели, как из клубящейся пыли на них лавиной накатывают стальные исполины.

— Вот же… эти ублюдки меня вообще не видят! — процедила Эйсия, перехватывая меч.

Прозвище «Три Клыка» она получила за то, что на рыцарском уровне могла нанести лишь три удара. После этого мышцы отказывались служить, но отступить сейчас значило перечеркнуть все дни изнурительных тренировок.

Она шагнула вперёд, Эндрю вскинул меч…

И тут Эудокия принялся произносить следующее заклинание:

— Зеркальный зал Банны.

Ещё до того, как прозвучало слово активации, перед магом возник сияющий круг. И в самый его центр влетел брошенный Энкридом кинжал:

У-У-У-У!

От Ревущего кинжала остался лишь протяжный гул: сам клинок бесследно исчез в зеркале.

На этот раз Энкрид основательно подготовился, взяв с собой всё снаряжение. Причиной были слова Крайса: тот ожидал, что враг выступит либо сегодня, либо завтра.

В таком случае этот большеглазый шельмец и впрямь мог бы сойти за пророка.

«Пророчество? Да бросьте, это просто расчёт! Сопоставляешь намерения противника, обстоятельства, цели… Как это делать? Ну, жить хочется, а умирать и мучиться неохота — вот и шевелишь мозгами. Ошибся? Тогда готовишься и к этому исходу. Предусматриваешь всё до мелочей, а потом молишься, чтобы хоть что-нибудь из подготовленного сработало!»

Воспоминание мелькнуло, и в ту же секунду Энкрид обнаружил себя в замковой приёмной: он сидел напротив Крайса и пил с ним чай, как вчера.

«Я погиб?..»

Неужели день повторился?

Подозрение возникло само собой: такое с ним бывало уже не раз. И всё же, едва эта мысль мелькнула, он понял, что перед ним не реальность.

Пять чувств, шестое чувство и чутьё на заклинания взвыли в унисон! Теперь Энкрид понял, почему его пробрала дрожь в первую же секунду встречи с Мастером:

Тот наложил иллюзию в самый миг, когда их взгляды встретились. И теперь заклинание завершилось!

«Безмолвие…»

Как Эстер называла эту ступень? Тацитус, кажется?

Колдун вслух произносил одно заклинание за другим, а тем временем тайком, не издав ни звука, готовил совсем другое!

Часть мира заклинаний, который Эудокия оттачивал долгие годы, поглотила Энкрида, встретив его иллюзией вчерашнего дня.