Двое парней из местной стражи, охранявшие вход в деревню, переглянулись и снова уставились вперёд.

Один из них, тот, что выглядел как-то расхлябанно, небрежно нахлобучил на голову кожаный подшлемник, до этого болтавшийся у него в руке.

— Ты, конечно, прав, но…

Тут вперёд выступил его напарник, с более резким взглядом.

— Нужно спросить у наших. Подождите здесь.

Один из них ушёл внутрь, но Заксен и не думал молчать.

— Послушайте, вокруг деревни ни одной твари, и так вкусно пахнет! Ужин, да? Мы уже четыре дня на одном вяленом мясе сидим! Мы вас не обидим, войдите в положение!

Он принялся мягко уламывать оставшегося стражника. Тот был большеглазым и выглядел простодушно.

Он едва заметно кивнул — похоже, слова торговца его тронули, — но впускать их не спешил.

— Этого я не могу… но если подождёте здесь, вам изнутри ответят…

У него была раздражающая привычка невнятно заканчивать фразы, но Заксену было всё равно.

— Прекрасно! — он лишь радостно закивал.

Энкрид обновлял своё восхищение в реальном времени.

«Какого чёрта он так хорош?»

Казалось, будто это Крайс, просто сменивший личину, явился сюда собственной персоной.

Но разве в обычных деревнях так строго контролируют вход?

В некоторых — да. Если вокруг много опасностей или идёт война с соседями.

Но эта деревня — не тот случай.

— Вы уж поймите… тут недавно странствующий мечник набедокурил… и фрогг один тоже… — промямлил стражник. Его никто не спрашивал, но он, говоря это, постоянно озирался по сторонам — видать, был из робкого десятка.

Энкрид догадывался, о каком фрогге идёт речь.

«Так он не просто "подобрал по дороге", а успел здесь натворить дел?»

Пока они смотрели на мямлящего парня, изнутри пришла весть.

Вернулся его товарищ с резким взглядом и, широко шагая, крикнул:

— Заходите!

Разрешение было получено. Заксен в ответ расплылся в широченной улыбке.

Просто поразительно искусная игра.

Хотя, если подумать, в этом не было ничего удивительного.

«В отряде он всегда был той самой палочкой-выручалочкой, которая решала чужие мелкие проблемы».

Но с какого-то момента он резко оборвал все связи.

Это произошло в одночасье.

После этого поползли слухи, что все заработанные кроны он спускает в борделе. Слухи пошли из-за того, что он то и дело пропадал на рынке и не возвращался в казармы.

Но Энкрид в эти слухи не верил.

Если бы Заксен влюбился в проститутку, он бы просто забрал её с собой.

А он вместо этого молча ходил туда-сюда?

Об этом знали только самые близкие. Для посторонних же это была банальная история о солдате, который просаживает заработанные кровью деньги в публичном доме.

Конечно, Заксен не был так прост.

Иногда он целыми днями просиживал в чайной, иногда — потягивал пиво, околачиваясь возле игорных столов.

Со стороны он выглядел как самый настоящий повеса, которому нечем заняться.

Именно так это выглядело со стороны.

«Может, у его действий есть причина? Может, он занимается чем-то другим?»

Энкрид давно это понял, но не придавал особого значения.

«Наверное, у него свои дела».

Эта актёрская игра, смена выражений лица, мгновенное копирование Крайса — всё это было лишь одной из его многочисленных сильных сторон.

Бесшумный шаг, неуловимые движения, удар меча без капли жажды убийства.

Всё это и был Заксен.

Энкрид лишь вновь убедился в том, что и так знал. У него по-прежнему не было причин отталкивать Заксена. И причин допытываться — тоже.

Он — командир отдельной роты, а Заксен — его подчинённый.

Значит, всё в порядке, пока тот хорошо выполняет свою работу.

А в этом плане Заксен был превосходным бойцом и даже хорошим учителем.

Даже если бы он однажды направил на него свой клинок, Энкрид сперва дважды бы переспросил.

Он был готов даже раз уступить ему в бою.

Вот как много он от него получил.

И всё же, сейчас внимание Энкрида было приковано не столько к Заксену, сколько к…

— Ого, какой талант, — восхищённому шёпоту Синар рядом с ним.

«Чем, спрашивается, эта эльфийка занималась, что не смогла найти деревню, от которой так откровенно несло наркотиками?»

Когда они вошли, стражник бросил им в спину предупреждение:

— Не буяньте. Если думаете, что раз умеете махать мечом, то вам всё можно, — кровью умоетесь.

В большинстве деревень были свои наёмники или отряд самообороны. Так было, если не имелось каких-то особых проблем.

Эта же деревня выглядела на удивление хорошо подготовленной.

Забор был высоким, двойным, с явными признаками регулярного ремонта. Внешний забор был оплетён чем-то вроде колючего кустарника и тоже был весьма высок.

Большинство тварей и монстров даже не осмелились бы сунуться.

И, как они видели при входе, ворота были узкими — повозка могла протиснуться лишь с трудом.

Для несведущего человека это была почти обычная деревня, но не для Энкрида.

Посторонние думали, что Энкрид — «помешанный на мечах», который ничего кроме них не видит, но Крайс и некоторые другие знали правду.

«У командира голова что надо, просто он не привык ей пользоваться».

И это было так.

А главное, у Энкрида были превосходные интуиция и чутьё. Он умел чувствовать неладное и улавливать запахи опасности. Это и было одной из причин, почему он так долго выживал со своими ничтожными навыками.

Теперь же, когда его глаз научился определять силу противника, а чувства были отточены…

Энкрид огляделся.

Эта деревня не занималась сельским хозяйством. Она располагалась на высокогорном плато, но на склонах не было и следов подсечно-огневого земледелия.

Тогда чем они живут?

Он заметил нескольких горных коз, но в деревне, на первый взгляд, жило несколько сотен семей.

На континенте, чтобы выжить под угрозой тварей и монстров, людям приходилось селиться вместе. Строить широкий забор и разбивать поля внутри — это было прописной истиной. Даже если где-то в стороне был фруктовый сад, его тоже нужно было огораживать и ставить там охрану. Это было обязательно, если ты не хотел скормить весь урожай монстрам. Хотя, если поблизости образовывалась колония тварей, всё это было бесполезно.

И всё же, правило «держитесь вместе, чтобы выжить» оставалось незыблемым.

Население деревни, таким образом, должно было составлять не меньше трёх-четырёх сотен человек.

И больше половины из них были молодыми.

«Полей нет».

Скота держат мало.

При этом доля людей боеспособного возраста необычайно высока.

А староста деревни, как ему сказали — молодая и красивая женщина?

Ничего нормального.

Но при этом никаких слухов о деревне в округе не ходило.

Хоть пара-тройка торговцев должны были о ней рассказать.

Как деревне удавалось скрывать своё существование и не допускать распространения слухов?

Энкрид на мгновение задумался.

Рядом Заксен, всё ещё одержимый духом Крайса, увлечённо тараторил:

— Ого, да вы козье молоко продаёте! А какой вкусный из него получается сыр… Сы-ы-ыр, у вас и сыр есть!

Сыр из козьего молока имел насыщенный коричневый цвет. При правильном хранении он приобретал сладкий и терпкий вкус.

Заксен, расхваливая товар, достал несколько отрезов хорошего шёлка, которые они прихватили для маскировки.

Энкрид, глядя на это, снова погрузился в свои мысли.

Способ не допустить слухов.

«Просто закапывать всех, кто сюда приходит».

А если попадётся кто-то, с кем не справиться силой? Такому можно дать то, что он хочет, и отпустить.

Может, поэтому им удавалось так долго скрывать своё местоположение?

В конце концов, это место находилось к западу от Бордергарда и в стороне от любых троп через горы. Кто-то мог бы сказать, что именно поэтому деревня была в безопасности от разбойников и бандитов.

«Действительно ли это так?»

Уровень местной стражи был необычайно высок.

Энкрид, безучастно стоя, наблюдал за прохожими.

Самой забавной была женщина в широкой юбке.

«Эй, а что это ты прячешь под юбкой?»

Вес на её правой и левой ноге распределялся по-разному, и ширина шага отличалась.

Он мог бы поставить на кон язык Крайса, что на её правом бедре закреплён клинок, достаточно длинный, чтобы пронзить человека насквозь.

— Забавное местечко.

— А ну-ка, попробуй.

Стоило Энкриду это пробормотать, как Заксен сунул ему что-то в рот.

Хоть Энкрид и был начеку, он осознал прикосновение лишь в последний момент. Даже несмотря на обострённое «Искусство восприятия», уловить движения руки Заксена по-прежнему было сложно.

Во рту оказался кусочек коричневого сыра.

Он перекатил его на языке. Вместо ожидаемой тяжести во рту осталась лишь освежающая сладость.

Отличный сыр. Похоже, здесь были умелые мастера.

— Прекрасная у вас деревня! — воскликнул Крайс, нет, Заксен, делая преувеличенный жест. Торговец, продававший сыр, улыбнулся в ответ.

— Правда?

У улыбающегося торговца не хватало переднего зуба, из-за чего он слегка присвистывал. Улыбка была простодушной, но Энкрид видел, что и этот тип не так-то прост.

На ладонях его рук, которыми он жестикулировал во время разговора, виднелись застарелые мозоли. Такие появляются только от долгого обращения с оружием.

Энкрид делал вид, что ничего не замечает. Рядом пробормотала эльфийка:

— Энки, у меня такое чувство, будто мы с тобой приехали в свадебное путешествие в честь нашей помолвки.

На континенте такое называли медовым месяцем.

Конечно, атмосфера была совсем не та. У этой эльфийки на языке что, шипы вырастут, если она не пошутит?

Энкрид отнёсся к этому с пониманием.

На первый взгляд обстановка была мирной, но тот, кто знал, куда смотреть, видел всё. Синар, чьи эльфийские чувства были невероятно остры, тоже должна была всё понимать.

За ними наблюдало множество глаз. Очень скрытно.

Из переулков, с крыш, из щелей в окнах — со всех сторон за ними следили.

— В трактире подают вино из козьего молока. Обязательно попробуйте. Трактир здесь один, не перепутаете.

— Благодарю.

Заксен широко улыбнулся и протянул торговцу ещё несколько медяков. Тот снова глупо ухмыльнулся, сверкнув щербинкой на месте зуба.

Обойдя деревню, они направились к трактиру. Заксен не переставал восхищаться:

— Деревня хоть и маленькая, но люди здесь такие энергичные!

Энкрид переводил это для себя:

— Для такой деревни здесь слишком много людей, и все они тренированы.

— А дома у вас так строят? Какая необычная архитектура.

— Трактир легко окружить.

— А женщины-то какие, кровь с молоком!

— Женщины тоже бойцы.

— Ой, уже и солнце садится! Чтобы завтра с утра пораньше взяться за дела, нужно лечь пораньше! А здешний народ, похоже, и вовсе ночами не спит.

— Ночью передвигаться опасно, могут заметить. Лучше действовать на рассвете.

Благодаря его непрерывной болтовне никто и не заподозрил, что слова Заксена имеют двойной смысл.

— Эх, был бы здесь наш друг Рем, дело бы пошло наперекосяк. Люди здесь такие добрые, грубиянов, наверное, не любят.

— Если поднимем шум, дело провалится. Они будут постоянно следить за нами.

Это не было шифром, но так уж вышло, что смысл его слов понимал один лишь Энкрид. К тому же, он говорил это не подряд, а вставляя фразы в случайном порядке.

Они вошли в трактир, заказали вина из козьего молока, ужин и пошли раскладывать вещи в комнатах.

Двое мужчин поселились в одной.

— Почему по комнатам разместились таким образом? — недовольно протянула Синар, но Пин взяла её под руку и утащила в соседнюю комнату.

Заксен подошёл к деревянному окну. Скрипучие петли явно нуждались в смазке.

Он постоял мгновение, глядя на улицу, а затем обернулся.

И в тот момент, когда он обернулся, дух Крайса покинул его.

Одержимость закончилась.

Это было видно по одному лишь выражению лица. Крайс вышел из тела Заксена.

— Хм, — Энкрид снова был впечатлён. С таким талантом можно было бы играть главные роли в столичных театрах. Увидел бы его какой-нибудь драматург — вцепился бы мёртвой хваткой.

— Почему вы так смотрите? — спросил Заксен, заметив его пристальный взгляд.

— Да так.

Энкриду нечего было добавить. Что скажешь человеку, который и так всё делает идеально?

Но Заксену было что сказать.

Даже очень много. Он заметил не одну и не две детали. В глубине души он был даже в некотором роде восхищён тем, насколько тщательно эти люди подготовились.

Но говорил Заксен, как всегда, с полным безразличием:

— В еду подмешают снотворное.

Он предсказал их действия. Энкрид сомневался, что они решатся на это в первый же день, но решил, что подстраховаться не помешает.

— Нужно предупредить тех, кто в соседней комнате.

Заксен слегка качнул головой.

— Там же эльфийка.

Их чувства невероятно остры. Вкус — не исключение. Именно поэтому эльфийская еда была донельзя пресной. Им не нужны были сильные специи, чтобы ощутить весь вкус и аромат. Но это не значило, что они не были гурманами. Напротив, чем острее чувства, тем больше ценишь хорошую музыку и изысканную пищу.

— Она сама разберётся.

Сказав это, Заксен осмотрел кровать, достал из кармана маленький пузырёк и смазал петли на окне. Предусмотрительность, чтобы потом не было скрипа.

Какая дотошность.

Тихо ходить и двигаться — это не только работа тела.

«Подготовка и Предусмотрительность».

В сознании Энкрида всегда была область, отданная искусству меча. Целые его чертоги были заняты мыслями о клинках, рыцарстве и мечтах.

И обитатели одной из этих комнат прошептали:

«Разве "Классический стиль" не о том же?»

Это была правда. Не озарение, но короткая мысль о сути фехтования.

Пока Энкрид на мгновение погрузился в раздумья, Заксен закончил все приготовления.

Он смазал петли, осмотрел пространство под кроватью и даже тщательно простучал потолок кончиками ногтей.

Затем он развернул большой кусок ткани над кроватью и закрепил его по углам иглами.

Энкрид не спрашивал, что он делает.

Он на короткое время погрузился в свой мир, мысленно вращая мечом.

Заксен был рад, что тот не задаёт вопросов.

Объяснять всё это было бы утомительно.

«В этом плане мы, кажется, неплохо сработались».

В их деле было важно понимать, насколько хорошо вы подходите друг другу. Заксен это прекрасно знал.

И тут же подумал:

«Да с кем он не сработается?»

Энкрид без проблем ладил и с Аудином, и с Ремом, и даже с Синар.

Таким уж человеком был их командир.

Поэтому, хоть он и казался совершенно неподходящим для такой работы, в то же время было чувство, что он со всем справится.

В голове у Заксена, пока он двигался, уже выстраивалась картина того, что произойдёт дальше.

Он знал это не умом — он знал это на основе опыта.

* * *

Очень хочу на это посмотреть в манхве.

Будет что-то вроде вот такого: