Далеко не всякий дворянин владел особняком в столице: городские усадьбы водились лишь у тех, кто купался в кронах, да у беспоместной знати, сидевшей на королевском жалованье.

Немила Фотейл как раз и была одной из тех заурядных дворянок, что искали покровительства у Герцога Плодородных Земель. Все её богатства сводились к крошечному родовому винограднику.

Разумеется, герцог приютил её не просто так: Кранг прямо указал на неё как на одну из лазутчиц врага.

Предлог для гостеприимства нашёлся безупречный: разве не говорили повсюду, будто добрую половину вин Науриллии продаёт именно герцог? Появление Немилы Фотейл укладывалось в этот порядок вещей как нельзя лучше. Теперь-то было ясно: её истинной целью был сам герцог.

И вот многомесячные труды лазутчицы пошли прахом за одну-единственную ночь. Мертвецы бесполезны — таков закон жизни.

Четверо служанок, с которыми она водила дружбу, внезапно слегли с горячкой и ознобом, но на фоне гибели госпожи эта мелочь никого не заботила.

«Что здесь вообще стряслось?..»

Эндрю внимательно осматривал труп: следы демонической скверны проступали более чем отчётливо. Немила действительно служила демонам.

Зная о её сути, начальник стражи лично дежурил в особняке Герцога Плодородных Земель, исполняя тайный приказ Кранга и герцога Маркуса.

«Одним ударом?..»

Нет, даже не ударом — одним уколом. Без сомнений.

Ей не снесли голову, а проткнули горло. Эндрю не знал, какими силами и чарами владела эта тварь, но…

«Как такое возможно?»

В голове не укладывалось. Мысли путались, однако показывать растерянность не позволяло положение: Эндрю сохранял на лице каменное выражение, продолжая изучать тело.

— Командир, — окликнул подчинённый.

Эндрю обернулся: высматривать на трупе было больше нечего. Из улик — одна смертельная рана да смутный силуэт нападавшего, закутанного с головы до пят во всё чёрное. Разве по таким зацепкам найдёшь убийцу? Пустой номер. Но и сетовать на судьбу не позволяли его звание и долг.

— Я же приказал никого не впускать.

В строгом голосе Эндрю сквозил холод, но стражник лишь виновато развёл руками:

— Его светлость герцог прибыл.

Приказ не впускать посторонних не касался хозяина поместья: Герцог Плодородных Земель был полновластным господином этой земли и одним из высших вельмож королевства.

Вскоре герцог вошёл в комнату:

— Что произошло?

Разумеется, он прекрасно знал, кем была лежащая перед ним женщина.

— Заказное убийство, — подтянулся Эндрю: иных слов для ночных событий не находилось.

— Заказное убийство?..

В глазах герцога мелькнуло недоумение: кто и зачем стал бы убирать прислужницу демонов? Эндрю не нашёлся с ответом: казалось, будто у него отобрали работу, которую он обязан был сделать сам.

«Кто?.. Государь? Герцог Маркус?..»

Пока он ломал голову, за порогом послышался торопливый топот, и в комнату влетел запыхавшийся адъютант:

— Командир! Беда!

— Что ещё? — опередил его герцог.

— Ночью вырезали ещё нескольких!

После череды потрясений столичный Наурил наконец-то зажил спокойной жизнью. Бродяги и пьяницы порой пускали в ход ножи в кабацких драках, но чтобы среди ночи резали богатых купцов да благородных господ — такого не припоминали давно. С тех пор как в городе навели порядок, даже зажиточные простолюдины забыли о страхе грабежей и похищений.

И вдруг за одну ночь погибли пятеро! Причём сплошь дворяне да именитые люди.

Эндрю сбился с ног, пытаясь взять положение под контроль, но остановить дурную молву было выше человеческих сил: у стен есть уши, у дверей — глаза, а слухи разносятся быстрее ветра:

«Столичный маньяк!»

«Говорят, режет аристократов без разбора!»

«Ха, чушь собачья! Сквозь мою стражу и мышь не проскочит!»

«Какая падаль посмела?!»

«Уж не козни ли это Империи?..»

Город гудел, как потревоженный улей. Версии плодились одна чуднее другой, и вскоре Эндрю бросил попытки сдержать молву:

«Всё… из-под контроля вышло».

А коли так, оставалось лишь одно:

— Ах ты проклятый ублюдок… Поиграть со мной вздумал?!

Начальник стражи с головой ушёл в облавы: он расставил патрули на каждом перекрёстке, прочёсывая столицу и хватая каждого подозрительного бродягу.

Суматоха сыграла на руку Безумцам: прислужники демонов водились не только среди знати — многие таились на дне, собирая слухи. И один из них, старик под личиной торговца вразнос, даже мысли не допускал, что ночная резня как-то связана с прислужниками:

«Кто же этот мясник?.. Неужто свои счёты сводят?..»

Он не понимал ровным счётом ничего.

***

— Из тех, кого мы зовём демонами Скверны, в живых осталось пятеро. И меж собой они явно не ладят, верно? — рассуждал Крайс, сидя на кровати.

Ход событий и прежние стычки говорили сами за себя — с проницательностью управляющего не заметить этого было невозможно.

— Станут ли они связываться друг с другом? Устраивать тайные сборища раз в пару месяцев? Сильно сомневаюсь.

В чём заключалась суть? Они враждуют и не делятся вестями. А значит, служат друг для друга непроницаемой ширмой. Чтобы заглянуть за неё и понять, что творится у соседа, каждому из них потребуется время.

— Слухи о «столичном маньяке» собьют их с толку. Они замрут в нерешительности, пытаясь понять, что за психопат завёлся в городе. И пока они топчутся на месте, мы закончим дело.

Замысел казался авантюрой на грани безумия, но по расчётам Крайса стоил каждой потраченной секунды: под его началом были два рыцаря и ведьма.

И не просто рыцари — Энкрид и Рем! А уж если вспомнить, как проявила себя Эстер в былых сражениях…

«Они готовы драться хоть с самими демонами. С прислужниками разделаются в два счёта».

Сопоставив факты, возможности и вероятную реакцию врага, Крайс нашёл верную тропу:

— Ну что ж, лёгкой вам работы этой ночью!

Стоя в одной пижаме, он бодро напутствовал уходящую троицу: им предстояло провести на ногах ещё пол-ночи и остаться бодрыми, а вот ему требовался здоровый сон. Свежая голова нужна для расчётов: чтобы не оплошать в непредвиденный миг, мозг должен работать как часы. Во всём сквозил исключительно трезвый и практичный расчёт.

— …До чего же бесит этот паршивец! Давай ему тоже башку снесём? — внёс деловое предложение Рем.

— Кроме глаз, я могу на время оторвать мужчине кое-что поважнее, — невозмутимо предложила Эстер, демонстрируя широту ведьмовских возможностей.

Зрачки Крайса мелко задрожали. Он с мольбой уставился на командира: не станет же Энкрид поддакивать этим маньякам?!

Энкрид посмотрел в испуганные глаза управляющего и веско бросил:

— Потом.

— …Что?! Потом?! — взвился Крайс. Что значит «потом»?!

— Не стоит огорчать Нурат, — невозмутимо пояснил Энкрид.

Обменявшись порцией угроз и шуток, троица вновь выскользнула через окно башни: начиналась вторая ночь охоты.

— Эстер? — окликнул Энкрид чародейку, едва их ноги коснулись земли. В его интонации звучал вопрос, и ведьма сразу всё поняла:

— Если ты спрашиваешь, не устала ли я, то могу заниматься этим хоть круглый год напролёт.

Энкрид сам прожил целый год в одном повторяющемся дне и прекрасно знал, каково это, так что пустой похвальбой слова чародейки не счёл: Эстер и впрямь была на такое способна. А уж о выносливости Рема или его собственной и беспокоиться не приходилось. Пускай большеглазый наглец в пижаме и раздражал своими напутствиями, на деле ночная охота не представляла для них особого труда.

«А это точно не опасно?» — с тревогой выспрашивал Крайс накануне первой вылазки, на что Рем лишь презрительно фыркнул:

«Да пусть хоть сам Владыка Скверны явится — плевать!»

Уверенность варвара подкреплялась недавними открытиями в шаманском искусстве и уничтожением источника «Безмолвия». Люди обретают уверенность благодаря опыту. И гении, и бездари — все одинаково.

Энкрид не был исключением. Многократно повторяя один и тот же день и преодолевая одно испытание за другим, он добрался до нынешнего уровня и обрёл уверенность в себе.

— Сегодня разделимся, — предложил Энкрид.

Вчера они держались вместе, но теперь уровень лазутчиков стал ясен. Разделившись, они наведут в столице ещё больше шороху. Главное — запутать врага бессмысленными на вид выпадами, чтобы тот ломал голову над замыслом ровно до того мига, пока всё не будет кончено.

«Главное — не дать им напасть на послов Империи в стенах Наурилла», — звучал в ушах наказ Крайса. К этой цели они и шли.

***

Вторая ночь выдалась темнее прежней. Патрулей на улицах прибавилось вдвое, но помехой стража не стала:

«Ассимиляция…»

Энкрид скользил по тёмным переулкам. Он прошёл в шаге от нищего, от которого несло куда горше, чем от вонючей Дунбакел, но бродяга даже ветерка не почуял.

Вскоре мечник настиг очередную цель — лазутчика из породы Аристократов Ночи. И как только умудрился затесаться в самое сердце столицы?

Этот упырь возглавлял гильдию, набиравшую силу в теневых кварталах: для простого люда она числилась воровской шайкой, для знающих — гильдией осведомителей.

Глава гильдии сидел за столом, выводя строки гусиным пером, и вдруг вскинул голову. Писать во тьме без единой свечи? Обычному смертному такое не под силу.

В полумраке блеснули два багровых глаза, уставившись в пустоту:

— Кто здесь?

Роскошный кабинет на третьем этаже усадьбы. Энкрид вскрыл замок на парадных дверях, неслышно поднялся по лестнице и дождался, пока слуга приоткроет дверь, чтобы скользнуть следом. Он не ждал, что противник почует его присутствие:

«Ассимиляцию раскусил?..»

Судя по повадке вампира, сомнений не оставалось. Неужто маскировка уступила выучке Заксена? Вовсе нет: багровые глаза смотрели прямо на него — это были глаза не человека, а зверя. Тьма, скрип пера, повадки, запах — всё кричало о нежити.

— Вампир? — прямо спросил Энкрид. Он стоял не шелохнувшись, опустив ладонь на эфес.

Если Рем оставил огромный топор в казармах, чтобы не привлекать внимания, то Энкрид не расставался с «Сегодня».

У-у-ум…

Именное оружие отозвалось едва уловимой вибрацией в пальцах: клинок словно подтвердил догадку хозяина ещё до того, как кровосос успел разомкнуть пасть.

— Где только откопали такого убийцу?..

Вампир щёлкнул пальцами. Сгусток алой крови взмыл в воздух, мгновенно обратился стрелой и ринулся в лицо мечнику. Кровавая стрела устремилась к Энкриду почти одновременно со щелчком — настолько быстрой была реакция вампира.

Но Энкрид оказался быстрее.

Его клинок рассёк алую стрелу надвое. Вампир не зевал: кровавая стрела не остановилась бы, пока не настигла цель. Даже рассечённый сгусток должен был тут же собраться заново и продолжить погоню. Тайный козырь, припасённый на случай внезапного нападения…

Но козырь разбился в прах: встретившись с клинком «Сегодня», кровавая стрела брызнула на ковёр безвредной жижей.

— Убийство заклинаний?! — опешил вампир, вскакивая на ноги.

Вторя Воле своего меча, Энкрид уже нанёс удар в шею: шагнул правой ногой вперёд и плавно повёл лезвие слева направо, держа клинок строго параллельно полу.

Мир погрузился в безмолвие, но основа движения оставалась той же, что и в первые дни службы. Точнее — на порядок выше: прежде он просто бездумно зубрил приёмы, не понимая механики удара, но теперь всё изменилось:

«Сместить центр тяжести…»

Сила, зародившаяся в толчке задней стопы, прошла через голень и бедро, поднялась к поясу, затем передалась руке и влилась в клинок. Угол атаки и траектория выверились до волоска: лезвие шло ровно, без малейшей дрожи.

«Держать рукоять мягко, точно сырое яйцо…»

И в миг, когда остриё встретит сопротивление плоти, дожать пальцы, вложив силу в мизинец. Кожаная оплётка эфеса коснулась ладони, точно рукопожатие старого друга.

Он вспомнил всё, чему учился годами.

«Мне самому удавалось добиться такого слияния с мечом лишь пару раз за всю жизнь…» — пронеслись в памяти слова одного из прежних инструкторов. В этот миг мир вокруг обрёл хрустальную чёткость.

Такой выпад не смогли бы легко парировать ни Рем, ни другие Безумцы. Даже Сайпрес, старый Бартоло или Король Ану нахмурились бы перед этой сталью.

Куда уж рядовому вампиру устоять против такого удара?

Кровосос успел шевельнуть губами, начиная заклинание, и даже выдернул стилет из ножен на пол-ладони — само по себе немалое мастерство для нежити. Но мертвецу это уже не помогло.

Ш-ш-орк.

Звук рассекаемых шейных позвонков, жил и мяса прозвучал тише падения сухого листа. Клинок прошёл насквозь, но голова даже не отделилась.

— Да как ты посмел явиться сю…

Вампир продолжал говорить, вытаскивая стилет и бормоча слова чар, но сквозь разрез на горле уже толчками хлестала чёрная кровь. В полумраке она казалась смолой. Ни чары, ни нож до дела не дошли: их хозяин уже был мёртв.

Энкрид опустил меч и замер, разглядывая сталь:

«Ты что, ещё и фехтовать меня учишь?..»

Удивительное чувство: Именное оружие словно возвращало ему ощущение, о котором он давно забыл.

— А?.. Что… что это такое?.. Кх-х-х…

Вампир судорожно схватился за шею. Голова начала заваливаться набок, но толку от этого не было. С глухим стуком она скатилась на ковёр, а следом рухнуло и обезглавленное тело, осыпаясь серой пылью.

Энкрид неспешно покинул особняк.

«Тучи набежали…»

Небо заволокло мглой — эта ночь была куда темнее предыдущей. Припоминая план кварталов, мечник зашагал по переулку, намечая следующую цель.

Не успел он сделать и пяти шагов, как сверху метнулась тяжёлая тень.

Обострённые чувства забили тревогу: Энкрид ушёл кувырком в сторону, подцепил пальцами выступ кладки и акробатическим прыжком взлетел на верхушку стены.

Чёрный сгусток проскрёб мостовую, взмыл по дуге вверх и с гудящим свистом описал круг над крышами:

Вж-ж-ж-ж-у-у…

Энкрид вскинул взгляд на соседнюю крышу: в ночи белела высокая фигура в белоснежной мантии с посохом в руке. Незнакомец пристально смотрел на него, но лица под капюшоном не было видно.

«Маг…»

Сомневаться не приходилось. В ту же секунду парящий в небе чёрный ком вновь камнем ринулся вниз.