— Ура-а-а-а-а!

Стоило им войти в Бордергард, как их оглушил рёв толпы. От этого крика вибрировало всё тело. Ещё бы, казалось, все до единого вышли на улицу.

— Оглохнуть можно, — проворчал кто-то.

Среди уставших солдат, под падающим снегом, люди ликовали.

«Чёрный Клинок» угрожал им, культисты наступали. Официально это была армия виконта Тарнина, но это было всё равно что нарядить гуля в человеческую одежду. Шито белыми нитками. Все всё понимали. Даже хозяйка таверны.

Да, оставался ещё Азпен, но были моменты, которые нельзя было упустить.

Когда жизнь ощущается ценнее всего? Когда ты одолел угрозу. Когда избежал опасности. Когда почувствовал, что жив.

Именно это сейчас и чувствовали жители Бордергарда.

Были те, кто не выдержал и сбежал под покровом ночи. Были те, кто сломался и ушёл заранее. Но были и те, кто остался.

И они не жалели глоток. Они кричали так, будто их сердца вот-вот разорвутся.

— Ты! Тебе я отдам то, что берегла двадцать лет! — крикнула Ванесса, хозяйка таверны.

Потеряв первого мужа в двадцать пять, она больше не встречалась с мужчинами и берегла себя. Если кто-то пытался к ней подкатить, она хваталась за чугунный котёл.

— Да кому оно нужно! — крикнул рядом здоровенный наёмник. Его лицо от левого глаза до подбородка было замотано бинтами, пропитанными кровью. Но, похоже, боль его не волновала. Он хохотал, отчего его раны наверняка разойдутся.

— Я не тебе говорила!

— Очнитесь, тётушка!

Все смеялись.

Наёмник, не унимаясь, заревел:

— Они чертовски хорошо дерутся!

— Невероятно хорошо!

Его клич подхватили грубые мужские голоса, к которым примешивались визгливые крики женщин. Все были пьяны от радости победы.

— Ох, похоже, все уже забыли про Азпен. Сейчас ли время для этого? — проворчал Крайс.

Рем, увидев это, погладил его по затылку.

Бам!

Желание погладить было так велико, что рука оказалась немного быстрее.

Крайс, получив подзатыльник, потёр голову и скосил на него глаза. Рем, хихикая, сказал:

— Веселиться надо, пока весело, пацан.

— И перед смертью веселиться будете?

— Смотри, ты ведь и сам сейчас веселишься. А ведь я собираюсь разрубить твою башку топором на шесть частей.

— Хватит, — остановил их Энкрид.

Если их оставить, голову Крайсу, он может, и не разрубит, но пару раз тот ещё точно получит.

— Обижать слабых, потому что сам слаб, — дурная привычка, — заметил Рагна.

Так уж вышло, что слева от Энкрида стояли раненые, а справа — здоровые. Слева — Рем, Аудин, Тереза. Справа — Рагна, Заксен, Дунбакел.

— А? Что? Плохо слышу, что там бормочет этот юродивый, который вечно теряется? — Рем приложил руку к уху.

На этот раз ответил Заксен:

— Обижать. Слабых. Нехорошо. Не делай так.

Он сопровождал свои слова жестами, словно объясняя неразумному зверю.

Неважно, что кричала толпа, неважно, называли ли его Бессмертным Ремом. Рем достал топор.

— Подойди и скажи это в лицо.

— Нельзя. Жди. Фу, нельзя, — Заксен скрестил руки.

«Если так пойдёт дальше, точно рванёт».

Увидев это, Рагна снова вставил пару слов. Это было всё равно что плеснуть ведро масла в огонь.

— Один, которого покалечила какая-то псина, и второй, который едва выжил.

В голосе Рагны не было и тени провокации. Это было его достоинством и недостатком одновременно. Он говорил то, что думал, — это был плюс. Не пытался этого скрыть — это минус. И сейчас это был определённо минус.

— Хм-м, брат мой. Желаешь упокоиться с миром? — Аудин не вспылил. Он просто начал тихо двигаться.

Рагна искренне считал их слабаками. Энкрид всё это слышал. Если их не остановить, праздничное шествие закончится кровопролитием. Все они потихоньку начинали закипать.

Давненько такого не было. Хотя, если подумать, в последнее время они неплохо ладили. Можно было даже счесть это прогрессом. По крайней мере, в этот раз они разделились на команды. Рем и Аудин с одной стороны, Рагна и Заксен — с другой.

«Нет, так, пожалуй, ещё хуже».

— Вы их не остановите? — проницательный Крайс, почувствовав неладное, ткнул Энкрида в бок.

Энкрид уже стал экспертом в этом деле. Одного слова было достаточно.

— Рем, кажется, теперь я быстрее.

Нарастающее напряжение тут же спало.

«Что он сказал?» — Рем переспросил:

— Что ты сейчас ляпнул?

— Потом проверишь.

Угроза в воздухе рассеялась. Взгляд Энкрида переместился на идущего впереди коня.

Пантера, мельком глянув на них, уже ушла вперёд. Она не была ранена, но выглядела уставшей. А дикий конь Разноглазый, даже без поводьев, шёл с гордо поднятой головой, с любопытством разглядывая толпу. Он не боялся. Обычно лошади пугливы, но этот, похоже, унаследовал стойкость от крови твари. Он был уверен в себе, в своей способности сбежать, если что. И, судя по тому, как он сражался, ему можно было доверять.

«Он тоже член отряда». Энкрид мысленно признал это.

Войдя в город, Рем встал перед Энкридом.

— Та-да-да-дам, а вот и проверка. Посмотрим, кто тут у нас быстрый.

— Ты в порядке? — спросил Энкрид с искренним беспокойством. Это не было провокацией.

— Твою-ю-ю ж ма-а-ать, — ответил Рем, растянув губы в ухмылке, которая была красноречивее любых слов. Выражение его лица было чудовищным.

Какая тёплая и дружеская беседа.

— Щас проверим. Если ты будешь медленнее меня — это будет не смешно.

«Какой же он забавный».

Энкрид принял стойку. Перед казармой, на глазах у всех, он повторил то, что открыл для себя.

Он ещё не мог нанести удар мгновенно, и вложить в него волю получалось не всегда, но… если получалось, он был быстрее Лайканоса. Это было похоже на «Отторжение». Техника была ещё сырой, но если срабатывала — результат был ошеломляющим.

Расслабление, сжатие, взрыв.

Повторив тот же процесс, он нанёс удар. Прямой выпад, казалось, сжал пространство и рассёк звук.

БА-АМ!

Рем пытался отвести удар, но не успел. Ему пришлось блокировать его плоскостью топора. Раздался звук металла.

— Неплохо блокируешь, — искренне восхитился Энкрид. Он не бил всерьёз, но удар был не из лёгких.

— …Что ты делал, пока меня не было? — Рем не скрывал своего удивления.

И не только он.

— Хм, — кашлянул Рагна.

Заксен, до этого смотревший вполуха, широко раскрыл глаза.

Аудин застыл с улыбкой на лице. Как статуя.

Рагна, по крайней мере, уже видел это, поэтому был относительно спокоен. Но это не значило, что он привык. Наоборот, это лишь доказывало, что убийство Лайканоса не было случайностью. И его удивление было не меньше, чем у остальных.

В голове Рагны пронеслось одно слово. «Быстро».

Даже сейчас это было быстро. Скорость относительна. И сколько людей сможет отбить такой удар? Варвар, медведь-фанатик и хитрый кот — смогут. Зверолюдка и Тереза — вряд ли. Хотя, Тереза сможет, если подставит щит. А вот зверолюдка — нет. Не из-за разницы в силе, а из-за стиля боя.

Но был и недостаток. «Слишком долгая пауза после удара».

Мгновенное ускорение было впечатляющим, но…

— Вот когда эта техника станет твоей второй натурой, тогда и поговорим, а? — слова Рема были верны.

Техника ещё не стала частью его тела. Рука дрожала, поза была неустойчивой, баланс нарушен. Но это не умаляло силы удара.

«"Воля", сосредоточенная на скорости».

Выпад Энкрида был на уровне младшего рыцаря. Без пробуждения «Воли» такая техника была невозможна.

«"Отторжение" и "Укол"». Два осколка «Воли».

Удивительно, но не невозможно. Он впервые видел такого человека. Хотя, будь он обычным, Рагна бы не остался с ним рядом.

— Договорились, — спокойно ответил Энкрид.

Под падающим снегом каждый погрузился в свои мысли.

Все, кто был здесь, глядя на Энкрида, чувствовали непреодолимое желание стать сильнее.

«Отец мой», — выразил это в молитве Аудин.

Глаза Дунбакел горели. Тереза, забыв о ранах, рвалась в бой.

А Крайс, наблюдавший за всем этим, сказал:

— Вы серьёзно? Сейчас, когда так спокойно, вы собираетесь тренироваться?

— А что, снег убирать? — парировал Рем.

Крайс, вздохнув, повернулся к Энкриду.

— Командир, я спрошу в последний раз.

— Валяй.

— Валяй его, кусай, — встряла Дунбакел. Рем тут же пнул её под зад. [1]

— Тебе мало, что ли?

— Чего ты только ко мне пристал?

— А к кому ещё?

Не обращая на них внимания, Крайс продолжил:

— Мы ведь продолжим сражаться, верно?

За этим вопросом стояло многое.

Можно было сбежать. Если пожертвовать Зелёной Жемчужиной, защитить Бордергард не составит труда. Кризис миновал, войска Мартая могли выдвигаться. Из-за активности культистов они не могли действовать свободно, но сейчас они наверняка уже в пути. Завтра должны прибыть.

И всё же, стоит ли выходить и драться?

— А если оставить их? — переспросил Энкрид.

— Хм, раз уж вы спрашиваете, зная ответ… если мы их оставим, этот город будет трудно защитить, — так считал Крайс.

В Науриллии неспокойно. Иначе подкрепление давно бы пришло. Граф Мольсен не должен был так просто отвернуться.

«Власть центра не доходит досюда».

А Маркуса они при этом ловко выдернули. Это был плохой знак.

Вывод был один. Если хочешь выжить и защитить, нужно бить первым. Пока преимущество местности и времени на стороне Бордергарда.

— Как думаешь, что сейчас делают эти ребята из Азпена? — спросил Энкрид, убирая меч и глядя на падающий снег.

Снегопад усилился. Скоро всё вокруг покроется белым одеялом.

Для солдат это было плохо. Нужно было не отдыхать, а убирать снег. Иначе водостоки замёрзнут, а крыши наспех сколоченных деревянных построек рухнут под его тяжестью.

Крайс, думая об этом, одновременно пытался понять, чего ждёт Азпен. Ответ был прост.

— Не знаю. Если бы они хотели Зелёную Жемчужину, то уже бы напали. Похоже, нужно ещё понаблюдать.

У него были мрачные догадки, но все они казались маловероятными.

— Когда снег прекратится, мы должны будем выступить, — добавил Крайс.

Энкрид кивнул. Что ещё оставалось делать?

Отдыхать.

Он ел и спал. Но к вечеру, когда снег всё ещё шёл, среди солдат начался ропот.

— Давайте выпьем и повеселимся, чёртов снег!

Крайс сказал, что это они с жиру бесятся. Именно из-за снега у них и есть эта передышка.

Так или иначе, те, кто хотел, пили и отдыхали.

Энкрид, вместо того чтобы пить, обдумывал то, что узнал. Анализировал бой. Снова и снова прокручивал в голове события. Не упустил ли он чего? Нельзя ли научиться чему-то ещё?

Так прошёл день. На следующий, когда он начал разминаться…

— Держи, — пришла Синар и бросила ему мазь, сделанную эльфами.

Неизвестно, из чего она была сделана, но лекарство было хорошее. Мелкие раны тут же затянулись. Особенно хорошо она помогла от ожога на спине.

— Давай я намажу, — эльфийка сама нанесла ему мазь на спину.

Кожу одновременно жгло и холодило. Благодаря «Технике Изоляции» его тело и так быстро восстанавливалось, но с мазью стало ещё лучше.

— Дайте ещё, у нас много раненых.

На просьбу Энкрида Синар, оглядевшись, сказала:

— У этих и так заживёт.

С этими словами она ушла.

«Хотя, Рем ранен гораздо серьёзнее меня».

— Это дискриминация, чистой воды дискриминация. Почему только командиру? — возмутился Рем.

— Ты что, не знаешь? — серьёзно спросила Дунбакел.

— Нет, не знаю я! Не знаю, поэтому давай тренироваться. Зверолюдка, а ну, иди сюда.

Рем зарычал, и Дунбакел тут же выскочила из палатки. Её движения были невероятно быстрыми. Она вылетела из палатки, как белая тень. Её навыки заметно выросли.

Стоя под снегом, Дунбакел показала ему язык.

— Бе-бе-бе.

Рем услышал её, но не погнался.

Его согревающая кожа была порвана, и он перешил её в жилет. Он сидел в этом жилете и думал. Холодно. Идти сворачивать шею этой зверолюдке или нет? Догнать её было раз плюнуть. А то, что он ранен... ну, немного поболит, не страшно.

— Сдержитесь, брат мой, — мягко сказал Аудин, и Рем, фыркнув, лёг.

«Она ещё вернётся. Вот тогда я её и побью. Раз она не ранена, значит, отлынивала от боя. Нужно снова вдолбить ей, как надо драться. Это мой долг, как отвечающего за тренировки».

Рем мысленно поклялся, что обязательно её изобьёт.

Аудин, у которого была сломана рука, осмотрел рану на голени Энкрида.

— Скоро заживёт.

А вот его рука, похоже, заживать не собиралась. И даже в такой ситуации он не использовал свою святую силу. На то была причина. Энкрид не стал спрашивать.

Он кивнул и вышел на улицу. Нужно было согреться. И ещё — он хотел увидеть тех наёмников, что сражались за город.

Снегопад немного утих.

Солдаты, узнавая его, вытягивались в струнку. Учитывая то, что он показал на поле боя, их отношение было понятным.

Осматриваясь, он увидел у входа в лагерь женщину, дрожавшую от холода. Когда Энкрид подошёл, она подняла голову.

— Ах, — она узнала его.

Женщина подошла, упала на колени и склонила голову.

— Меня учили, что даже человек низкого происхождения не должен забывать о благодарности, — сказала женщина. Ей было за сорок. — Спасибо, что спасли моего сына.

Она плакала, благодаря его.

Все говорили, что это безнадёжно. А он спас ребёнка. Её ребёнка.

Для неё Энкрид был богом. Спасителем. Благодетелем. Всем.

Это был ребёнок, который был дороже ей собственной жизни.

Энкрид почувствовал странное воодушевление. Сердце затрепетало. Казалось, кто-то шептал ему на ухо:

«Ты не ошибся».

Это был голос Гера и Пита.

«Я болею за вашу мечту, дяденька».

И голос той девочки тоже.

Он хотел покончить с войнами на этом континенте. Энкрид, став рыцарем, хотел сделать это своими руками.

Чтобы больше не было матерей, теряющих детей на войне — вот почему он хотел стать рыцарем.

Он поднял женщину и отправил её домой.

Его битва, его мечта только начинались.

Он лишь подошёл к началу своего пути. Нет, даже до начала ещё не дошёл.

Стать рыцарем.

Мечта, раньше выцветшая и разорванная, теперь, впитавшая свет и заштопанная, сияла перед его глазами.

---

Примечание:

[1] В оригинале игра слов. Слово 물어 (муро) может означать и «спроси», и «укуси» (в зависимости от контекста).

Шутка Дунбакел: Когда Энкрид отвечает "물어" («Спрашивай»), Дунбакел, будучи зверолюдкой с незамутнённым мышлением, или просто желая потроллить, воспринимает (или делает вид, что воспринимает) это как команду «Укуси». Поэтому она добавляет "콱 깨물어 버려" — «Укуси его посильнее/как следует».