— Тебе ведь это нравится, да?

— Весело тебе? Прямо сейчас?

— Ты живёшь так, будто завтра не наступит.

На своём веку Энкрид повидал немало наставников по фехтованию, и большинство из них говорили примерно одно и то же.

Но что он мог поделать, если прямо сейчас ему и в самом деле было до одури весело?

— …Чего лыбишься? — процедил человек, которого он совсем недавно выбрал своим учителем.

Наставник Рино, недавно лишившийся двух своих огнедышащих мечей, теперь сжимал в руках их точные копии. Разве что эти источали лютый мороз, от малейшего прикосновения к которому леденела плоть.

Стоило ему покрутить клинками в руках, как вокруг заклубился стылый туман.

«Отличная штука для лета».

Вот такое это было оружие.

Вращающиеся лезвия отгоняли тепло и резко охлаждали окружающий воздух.

«Они не просто источают холод, а поглощают тепло вокруг?»

Чтобы использовать реликвию или спелл-объект, нужно понимать принцип его работы. Если не знаешь структуры — придётся применять его снова и снова, методом проб и ошибок, пока не освоишь.

Противник именно так и поступил.

«Спелл-объект — это обоюдоострый меч, если использовать его неумело», — часто повторял Заксен.

Но наставник Рино размахивал этим «обоюдоострым мечом» виртуозно. У него был выдающийся талант рубить врагов, не отмораживая при этом собственные пальцы.

«Чему я могу у него научиться?»

Глупый ученик не способен усвоить даже то, что ему разжёвывают. Ученик получше с горем пополам усваивает одно, если ему покажут одно.

Но умный ученик, увидев одно, понимает пять, а то и десять вещей.

И когда дело доходило до искусства быть учеником, на всём континенте не было никого, равного Энкриду.

Среди всех рас он был самым выдающимся в этом ремесле.

Он крал и перенимал даже то, чему противник отчаянно не желал его учить.

«Его конёк — обман?»

Внешне всё выглядело именно так, но для мастера иллюзий его психологические уловки и болтовня были слишком неуклюжими. В этом плане учиться было нечему. Зато пара конкретных движений явно выделялась.

«Что в них особенного?»

Рино раскинул руки, подобно исполинской птице. Холодный воздух послушно заклубился вслед за морозными клинками.

Его поза напомнила взмах крыльев Балрога. Высший демон тоже использовал свои крылья как оружие.

Разница заключалась лишь в том, что эти лезвия замораживали плоть при малейшем касании.

«Слишком напоминает то, как Балрог комбинирует Сурт и взмах крыльев».

Ассоциация возникла сама собой.

Ведь Сурт — это меч, сотканный из чёрного пламени, к которому тоже нельзя было прикасаться.

Текущие движения наставника Рино идеально раскрывали саму суть его оружия.

Широкий размах делал его похожим на хлопающую крыльями птицу. Эти, казалось бы, лишние движения стремительно понижали температуру вокруг.

Нет, не просто понижали — они всё замораживали. Энкрид и сам не заметил, как его предплечья покрылись тонкой коркой льда.

Пока это был лишь лёгкий морозец, но если этот нелепый танец продолжится, холод скуёт суставы, мешая сражаться.

Энкрид понял это интуитивно, даже не вдаваясь в глубокий анализ. Цепочка рассуждений выстроилась мгновенно.

И здесь крылся ещё один урок. Как и ожидалось, психология не была сильной стороной наставника Рино.

— Посмотрим, как долго ты сможешь ухмыляться, — выплюнул Рино.

Энкрид действительно продолжал улыбаться.

И как тут было не улыбаться?

Говорят, умный ученик понимает десять вещей из одной, но этот маньяк по имени Энкрид просто наслаждался самим обучением. Процесс познания приносил ему не меньше радости, чем битвы и движение вперёд. Тем более теперь, когда его восприимчивость и способность схватывать на лету обострились как никогда.

«Идеальное использование оружия».

Он знал, на что способны его клинки. Не просто рубить или замораживать — он изменял окружающий воздух, обращая среду в свою пользу.

«Его фокус с ослеплением работает так же».

Раньше, используя огненные мечи, Рино быстро вращал ими, высекая пламя, а затем с выверенной силой бил клинком о клинок, чтобы создать ослепляющую вспышку.

Этот метод блокировки обзора был уникальной, авторской техникой наставника Рино.

«Восхищение, и снова восхищение».

Энкрид искренне отдавал ему должное. Но это совершенно не значило, что он собирался покорно принимать удары.

Он сорвался с места прежде, чем холод успел проникнуть в кости. Оттолкнувшись от каменного пола, он взмахнул мечом, рисуя в воздухе лазурный полумесяц.

Движение было простым и ясным, но наставник уклонился. Оттолкнувшись ногой, он скользнул в сторону, оставляя за собой остаточные силуэты. Энкрид видел это уже много раз — великолепная работа ног.

Высокоскоростное боковое смещение, при котором ноги мгновенно перекрещивались для рывка.

Энкрид тоже видел это уже много раз. Он даже отрабатывал этот шаг на лодке Лодочника. Маньяк-ученик скользнул следом, словно привязанная тень.

Клинок, чертивший полумесяц, резко изменил траекторию и ударил горизонтально.

— …!

Глаза наставника округлились от шока. Он рефлекторно выставил перед собой оба ледяных меча, чтобы заблокировать удар.

И это было ошибкой.

Хрясь!

Даскфордж — это клинок, который при необходимости мог обрушиться тяжелее, чем иной двуручный меч.

Лазурное лезвие вдребезги разнесло оба морозных клинка и оставило глубокую диагональную рану на груди хозяина. Из разреза тут же заклубился чёрный туман.

— Ты..!

Не выдержав чудовищной силы удара, наставник отлетел назад, кувырком прокатился по земле и замер. Встав на четвереньки, он с трудом поднял голову.

Рино знал, что рана смертельна. Но это было бы так, будь у него живое тело с бьющейся по венам кровью. Сейчас он был чем-то иным, поэтому всё ещё мог шевелиться и говорить.

Впрочем, это не значило, что он собирался продолжать бой. Он понимал, что ему не одолеть стоящего перед ним противника.

Его просто выворачивало наизнанку от возмущения.

Тот шаг, который он показал секунду назад... это была его собственная разработка. И он её скопировал? Увидев всего один раз? Да он даже не досмотрел движение до конца, но уже повторил его шаг в шаг!

— Ты украл мою технику?!

Зрачки Рино дико задрожали.

«Увидев один раз?! Нет, он даже не видел её толком, просто повторил прямо в бою?!»

Это был не просто шаг — это был метод циркуляции Воли. Разве такое можно освоить с первого взгляда? Да ещё и прервав на полуслове!

Даже если предположить, что противник обладает сверхбыстрым мышлением, это всё равно выходило за рамки здравого смысла.

Таких гениев в мире просто не существовало. Сплошная череда невозможного. По крайней мере, с точки зрения Рино.

Откуда ему было знать, что Энкрид, в недоступном для него времени, сотни раз наблюдал, анализировал и повторял это движение, скача по лодке под ворчание Лодочника?

— Ты опять хочешь в реку свалиться?! Нашёл где тренироваться! Клянусь, впервые вижу такого безумца, как ты.

Пропуская эти упрёки мимо ушей, Энкрид оттачивал шаг сотни раз.

— Всё-таки мир чертовски несправедлив, — пробормотал наставник, чьи глаза начали тускнеть.

Энкрид молча кивнул. С этим утверждением было трудно спорить.

— …Лицемерный ублюдок.

Одарив Энкрида изысканным старомодным ругательством, Рино покончил с собой. В его руке откуда-то появился короткий кинжал. Не поднимаясь с колен, он просто вонзил его себе в шею.

Обернувшись чёрным туманом, наставник исчез.

А значит, первый на сегодня урок подошёл к концу.

«Его конёк — не обман, а применение».

В памяти снова всплыли давно забытые слова:

«Твоё мастерство зависит от того, как ты обращаешься с оружием».

Кажется, для наёмника оружие — это вторая жизнь? Эту фразу ему сказал командир отряда, к которому он примкнул ещё до того, как всё пошло наперекосяк.

«Как правильно обращаться с оружием, значит…»

Вжии-и-иу.

Даскфордж тихонько загудел, откликаясь на его мысли.

Фур-р.

Тёмно-зелёный эльфийский плащ качнулся, словно поймав порыв ветра.

Воздух в пещере был тяжёлым и неподвижным, но плащ всё равно трепетал.

«А я сам? Правильно ли я использовал своё?»

Помимо меча, у него было несколько Ревущих кинжалов, Пенна и обмотанная тканью латная рукавица. Под одеждой скрывалась эльфийская нательная броня, в которую Эстер щедро вдохнула свою магию.

Упорядочив мысли, Энкрид шагнул навстречу второму уроку.

— Моё имя — Донапа!

Этот наставник легко выходил из себя и обожал решать всё одним ударом. Затянуть бой с ним было сложно.

У Донапы не было ничего, кроме толстого топора, глухой брони и призрачного коня.

«Крайности».

В его голове не было ничего, кроме одного-единственного взмаха топором. Именно поэтому его удар превосходил реальный уровень его мастерства. Это напоминало то, как Роман, будучи младшим рыцарем, однажды смог выдать удар полноценного рыцаря.

Энкрид вспомнил Романа именно потому, что траектория удара противника перед ним была очень похожей.

Если наставник Рино научил его грамотно использовать оружие, то урок второго наставника, Донапы, был куда более ясным.

«Простота мышления».

Сделать простоту своим оружием, отбросив все сложности.

Эта простота была даже более радикальной, чем сосредоточение в одной точке. Это походило на лошадь в шорах, несущуюся только вперёд.

Шоры — это заслонки, которые закрывают лошади боковой обзор. Отсекая всё лишнее, они заставляют животное смотреть только прямо, позволяя быстро и эффективно достичь цели.

«У Донапы, скорее всего, притуплены и все остальные чувства».

Он был абсолютной противоположностью Заксену. Поэтому, замахиваясь топором, Донапа часто и вовсе отбрасывал назад собственную голову.

Многослойный анализ и сложные схемы хороши для расчёта, но в момент абсолютной концентрации они превращаются в мусор.

Донапа отверг весь этот мусор. Пусть Энкрид и не знал всех принципов работы Лабиринта, но теперь он понимал, что при жизни все они были рыцарями.

Даже когда по венам Донапы — Дуллахана — текла горячая красная кровь, он наверняка придерживался того же отношения к жизни.

Словно вся его жизнь была подчинена одному удару топора.

Конечно, впитывать абсолютно всё было необязательно.

«Это был бы шаг назад».

Энкрид воровал чужие техники, но на этом не останавливался. Он переваривал их и адаптировал под свой собственный стиль.

Поскольку он всегда находился в поиске знаний, его отношение к обучению и способность схватывать на лету возросли многократно. Это можно было смело назвать эволюцией.

«Упрощать мышление только в нужный момент».

Вспомнилось вечно расслабленное поведение Рагны. На словах он объяснял отвратительно, но учителем был отличным.

Даже просто наблюдая за его привычками, можно было многому научиться.

«Его расслабленность — это процесс очищения разума, а то, как он меняется, берясь за меч — это смена мышления для направления Воли».

Сменив мышление, нужно лишь добавить простоту. Достаточно проявить абсолютную концентрацию только тогда, когда это необходимо.

«Сосредоточения в одной точке будет достаточно».

Точнее, нужно погрузиться в эту точку ещё глубже. Как? Отсечь все лишние ветви размышлений и выбросить мусор из головы.

Этому он научился, наблюдая за прямолинейным ударом Донапы.

Синева, рождённая из индиго, ярче самого индиго [1].

Это как искра от маленького костра, которая перекидывается дальше и превращается в ревущее пламя.

— А?

Удар Донапы рассёк пустоту. Энкрид полностью сосредоточился лишь на том, чтобы заблокировать и уклониться от его простой мысли.

Меч Энкрида скользнул по талии Донапы. Со стороны казалось, что Дуллахан на призрачном коне, отбросив голову назад, просто бросился в атаку, а стоящий перед ним мечник шагнул навстречу, и они просто разминулись.

В процессе этого топор Донапы разрубил воздух, а Даскфордж Энкрида рассёк поясницу призрачного рыцаря.

Вшух.

Даскфордж, если нужно, становился таким же острым, как Пенна. И это был идеальный горизонтальный разрез, использующий эту остроту.

— Я проиграл.

Верхняя половина тела Донапы соскользнула и с глухим стуком упала на землю. Его голос раздался в стороне от упавшего туловища. Как всегда, говорил он головой.

Он принял честный бой и легко признал поражение. Его смена отношения была такой же быстрой, как и его простое мышление.

Энкрид шагнул навстречу третьему наставнику.

Всё это стало возможным благодаря бесконечным часам тренировок. И результату его усилий на лодке Лодочника.

— Ты что, со мной подраться решил? — лениво поинтересовался как-то раз Лодочник, глядя на его взмахи мечом.

Конечно, это было сказано не всерьёз, а с издёвкой.

Хозяйка фальшиона, едва завидев Энкрида, прищурилась. С первого взгляда было ясно — противник не из простых. Исходящее от неё Давление обретало форму, похожую на гигантскую крепостную стену.

— Значит, ты прошел Донапу.

Сильная сторона хозяйки фальшиона заключалась в её взрывной мощи во время непрерывной атаки. Если копнуть глубже, её секрет крылся в невероятно долгом дыхании.

Именно это долгое дыхание было её главным козырем.

Однако этим козырем она располагала только в наступлении.

Стоило ей перейти в оборону, как азарт угасал, а дыхание сбивалось. Из-за этого движения её рук и ног в атаке и защите разительно отличались.

«Смертельная слабость».

Она могла с упоением атаковать, но когда приходилось защищаться, её сердце к этому не лежало.

Даже сейчас, разговаривая, она демонстрировала свою уникальную технику дыхания. Она втягивала воздух тонкой, долгой струёй.

Наблюдать, учиться и перенимать это было чертовски весело.

В каждую свободную минуту — то есть находясь на лодке Лодочника — Энкрид раз за разом выравнивал дыхание, словно проводя мысленную тренировку. Он делал это не из спешки, а потому что учиться у них было невероятно увлекательно.

— Зачем ты здесь дыхательную гимнастику устроил? — ворчал Лодочник.

Если уступить хозяйке фальшиона инициативу, она тут же обрушивала шквал атак. Наблюдая за этим, Энкрид воровал её метод дыхания.

А когда наступал момент, где её дыхание сбивалось, он переходил из глухой обороны в наступление и рубил.

Но не просто рубил. Он делал это, практикуя её же метод.

— Ты... ты как..?

Если не считать Донапу, эти двое были весьма сообразительными. Заметив, что сделал Энкрид, они каждый раз приходили в шок.

— Да вот как-то так.

От его небрежного ответа глаза мечницы потускнели. Обычный человек часто встречает тех, кто лучше него, но так называемые гении редко видят кого-то, кто превосходит их собственный талант.

Поэтому столкновение с подобным потрясало их до глубины души.

Тем более сейчас, когда рассудок мечницы вряд ли был цел.

Разве можно назвать нормальной жизнь, в которой ты навечно привязан к Балрогу и обречён скитаться по Лабиринту?

Энкрид разрубил мечницу, пошел дальше, встретился с Оарой, поговорил с ней и, наконец, предстал перед Балрогом.

Это было сто пятьдесят четвёртое «сегодня».

За всё это время ему ни разу не удалось разбить кристаллы на груди Балрога. Можно разрубить один, но не все три разом, поэтому нападать было бессмысленно. К тому же, чтобы разбить хотя бы один кристалл, приходилось жертвовать собственной жизнью.

Такой бой ничем не отличался от самоубийства, и Энкрид не собирался выбирать этот путь.

И всё же он отчаянно сражался. Но Балрог стоял непреодолимой стеной, которую невозможно было обойти.

А затем, перед самым наступлением сто пятьдесят пятого «сегодня», Лодочник не выдержал и сам подсказал ему способ вырваться из этого дня.

— Послушай меня.

Его тон звучал так, словно он говорил: «Ладно, твоя взяла. Я сдаюсь».

---

Примечания:

[1] Синева, рождённая из индиго, ярче самого индиго (청출어람) — классическая восточная идиома. Метафорически означает, что ученик в своём мастерстве превзошёл учителя.