Когда-то, ещё в Бордергарде, к Энкриду явились трое прислужников демонов. Один из них, разодетый в золото купец, сулил вечную жизнь. А что тогда предлагал другой?

«Весь континент…»

Энкрид порылся в памяти. В Бордергард тогда пришли трое. Колдун разглагольствовал о пути к величию полубога.

Все они выставляли напоказ великую цель и соблазняли наградой, но ни словом не обмолвились о пути к ней и о том, как именно её достичь.

Неужели важна лишь цель, а путь к ней не имеет значения? Переводя на нынешние обстоятельства: если цель — уничтожить Скверну, допустимо ли, чтобы в процессе погибли люди? Можно ли спалить дотла целое королевство?

Да ни в коем разе.

Его цель — защитить тех, кто стоит за его спиной, а вовсе не просто уничтожить Скверну. Энкрид никогда об этом не забывал. Разобравшись в собственных мыслях, он словно сам собой понял, чего на самом деле добивались прислужники:

«Они хотели совратить меня…»

И те, с кем ему довелось схлестнуться минувшей ночью, жаждали ровно того же. Выставив перед ним людей, одержимых демонами, они спрашивали: стоят ли эти люди защиты? Они пытались посеять в его душе сомнения и оставить на ней копоть.

Конечно, Энкрид без труда отмахнулся от этих попыток. Но теперь, оглядываясь назад, он словно воочию увидел, насколько трусливы и мелочны так называемые демоны.

Крайс, должно быть, уже догадался об этом:

«Они не выходят за пределы Проклятых земель…»

Объединись оставшаяся пятёрка Владык и навались разом — перевес сил оказался бы столь чудовищным, что бой, возможно, не удалось бы даже толком завязать. И всё же они предпочитают плести козни из глубин Скверны, не решаясь высунуть нос наружу.

А вывод из этого следовал лишь один.

Какова истинная природа этих Владык Скверны?

«Трусы, которые отчаянно цепляются за всё, что держат в руках, и не готовы потерять ни крупицы».

А чем тогда отличался император, от имени которого сейчас говорили послы великой державы?

По протоколу, послов чужого государства, тем более самой Империи, следовало принимать в тронном зале. Но сперва стороны собрались на неофициальную беседу.

Встречу назначили в самой просторной гостиной королевского дворца: длинный овальный стол и несколько десятков стульев.

Собралось здесь меньше десяти человек. Слуги подали чай и сладости, над столом клубился пар.

Дрова потрескивали в камине.

Хотя на улице уже потеплело, в замке всё ещё держался холод. Жар от очага согревал сидевших за столом, но сама атмосфера в комнате оставалась ледяной, словно по ней гулял лютый северный буран.

— Добро пожаловать, — поприветствовал гостей Кранг с лицом, на котором не было ни тени радушия.

— По дороге сюда нам преградили путь двое чародеев, — отрезал Балфир Бальмунг, не обращая внимания на сухой приём короля.

— Говорю же, нас связала сама судьба! — не унимался сидевший в стороне кудрявый златовласый маг с томным взглядом, без передышки строя глазки Эстер.

Эстер же вела себя так, будто в комнате никого не было. Рем, сидевший рядом с ней, с самым будничным видом наклонился к Энкриду и негромко шепнул:

— У этого придурка прозвище часом не «Маг Судьбы»?

Варвар выверил громкость голоса так, чтобы слова долетели лишь до командира. Энкрид едва заметно качнул головой, соглашаясь: у него вертелась в голове ровно та же мысль.

— А, на нас тоже напали, — тем временем обронил Кранг в ответ на слова Бальмунга, давая понять, что засаду устроили не только имперцам.

Бальмунг нахмурился: ответ ему явно пришёлся не по душе. Энкрид безучастно разглядывал рыцаря сбоку.

От любезностей и церемоний отказались с самого начала: прежде чем перейти к делу, стороны приглядывались друг к другу.

Герцог Плодородных Земель чувствовал себя как на иголках в этой вязкой тишине. Герцог Маркус Вайсар, напротив, сохранял полное спокойствие: он слишком хорошо знал, что его монарх по части безумия ничуть не уступает командиру Ордена Безумцев. По крайней мере, внешне Маркус и бровью не вёл.

Начальник Королевской Гвардии внимательно следил за боевым настроем чужеземного рыцаря. Наконечник копья не дрогнул, но на тыльной стороне ладоней вздулись жилы: если что-то пойдёт не так, гвардеец был готов драться насмерть. Недавние спарринги под началом Энкрида основательно закалили офицера.

Почему стороны пренебрегли этикетом? Именно ради этого они и собрались в гостиной, а не под сводами тронного зала: чтобы выложить карты на стол. Если разговор не перерастёт в побоище, то в тронном зале ещё найдётся время для подобающих торжественных речей. Ну а если грянет свара — что ж, быть новой войне. Разница заключалась лишь в том, что южная держава с самого начала прибегла к оружию, тогда как Империя начала с дипломатического давления через послов.

«Чего же на самом деле добивается их император?..» — прикинул Энкрид, наблюдая за гостями. Крайс молча изучал имперцев.

Кранг улыбнулся краешком губ:

— Насколько я знаю, вы прибыли не воевать… Или я ошибся?

Слова прозвучали с улыбкой, но разили острее кинжала: если драться не собираетесь, какого чёрта вы вообще сюда притащились? По сути, именно это он и спрашивал.

***

Империя утвердила единую монету и общий язык на всём континенте. Уже одно это говорило о масштабе её могущества.

Она была владыкой континента — вот что делало её Империей.

Поэтому с послами Северной Империи обычно держались одинаково: либо заискивали перед ними, либо дрожали от страха. И всё равно старались завести с ними дружбу, распахивая объятия.

Балфир Бальмунг умел пользоваться грозным именем своей державы, а потому сидящий напротив монарх вызвал у него неподдельный интерес:

«Страха не знает?.. Или умом не блещет?»

«А может, есть на что опереться…»

Кдианат Рангдиас Наурил разительно отличался от обычных правителей. По крайней мере, так казалось Бальмунгу.

— Может, лучше прогуляемся по саду? — продолжал увиваться златовласый маг, начисто игнорируя нависшее напряжение.

Бальмунг долго буравил Кранга взглядом, а затем холодно бросил через плечо:

— Нефир Тешер. Вы здесь по воле Его Величества Императора.

Кудрявый чародей тут же прикусил язык:

— Знаю… — буркнул он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

Бальмунг вновь повернулся к королю:

— Не устроить ли нам спарринг?

Предложение прозвучало в лоб, но никто в комнате даже глазом не моргнул. Кого здесь можно было удивить вызовом на бой? Смелости у присутствующих хватало с избытком. Да и спрашивать, кому адресованы эти слова, нужды не было: взгляды всех без исключения сами собой скрестились на Энкриде.

— Я могу выйти, — вмешался Рем. Упустить такую драку для Героя Запада было бы несмываемым позором.

— Гость пришёл ко мне. Не лезь без очереди, — осадил варвара Энкрид.

— Слышь, а не слишком ли жирно — всё веселье одному загребать?

Короткая перепалка соратников прозвучала для Бальмунга чистейшей воды издёвкой. Собственно, так оно и задумывалось.

«Король королём, но этот мечник мне куда ближе…»

Орден Безумцев и впрямь был чертовски лакомой добычей.

Бальмунг носил титул Рыцаря Зверя.

Он оскалил острые клыки. Его мать ещё до его рождения осквернили кровью вампира, и он появился на свет ребёнком, которому было суждено погибнуть от проклятия. Таково было прошлое Балфира Бальмунга.

Служба сотником в наёмном отряде «Илай» осталась лишь кратким эпизодом. Он вырвался из оков судьбы и стал имперским рыцарем. Без чужой помощи дело не обошлось, но до вершин он добрался исключительно благодаря таланту, удаче и собственной железной воле.

«Пришло время доказать, чего стоят мои труды».

Для тех, кто выбрал жить за счёт боевой силы, — мечников, наёмников и прочих бойцов, — важнее всего явить миру собственную мощь.

Желание показать, на что ты способен, заложено в самой человеческой природе.

А уж если эта сила служит человеку, который тебе дороже всех, радости нет предела. Да и задача ничем не отличалась от прежних: Бальмунг всю жизнь только этим и занимался.

— Ради Его Величества Императора я должен сбить с тебя спесь, — бросил Бальмунг, со скрипом отодвигая стул и поднимаясь на ноги.

Даже прохлада, державшаяся в комнате вопреки жару камина, мгновенно отступила, словно спасаясь бегством.

— В таком случае ради моего короля и друга мне придётся вырвать у тебя один из этих премилых клыков, — отозвался Энкрид.

В искусстве словесных уколов он никому не уступал. Мечник взялся левой рукой за спинку стула, отвёл его назад и поднялся во весь рост.

— Молл, — позвал Бальмунг.

Стоявший позади оруженосец без лишних слов подал господину перевязь. Рыцарь застегнул ремень и вновь взялся за оружие.

Явиться на аудиенцию к монарху и вести себя подобным образом было верхом наглости — пусть даже стороны условились говорить начистоту. Доверить разоружение собственным людям, да ещё и снова взять оружие без дозволения государя?!

Кранг мог тут же приказать солдатам окружить Бальмунга и направить на него копья — и имперцу нечем было бы крыть. Но тот не обращал на подобные условности ни малейшего внимания.

«Имперская спесь?..» — поморщился Герцог Плодородных Земель, но Маркус Вайсар рассудил иначе:

«Прирождённый боец».

Разумеется, в этом жесте был свой расчёт, но прежде всего Бальмунг желал явить силу. Маркус достаточно поварился в котле большой политики, чтобы видеть суть:

«Император знал, кого посылает…»

Имей посол иной нрав, ему поручили бы вежливо кланяться да налаживать мирные связи. Но когда в бой рвётся рыцарь такого разбора, унять его способен лишь равный по силе боец — отсюда и уверенность. Рыцарь — это армия из одного человека, стихийное бедствие, наделённое разумом. Недаром все королевства континента из кожи вон лезли, стараясь вырастить хотя бы горстку собственных рыцарей. Даже мятежный граф Мольсен пытался создавать рыцарей-химер, проводя запретные магические опыты.

— Моё имя — Балфир Бальмунг! Император нарёк меня Зверем, а потому я ношу титул — Рыцарь Зверя!

В Империи все титулы и прозвища рыцарям жаловал лично монарх. Ни Кранг, ни Маркус, ни Герцог Окто, ни Энкрид не знали этой тонкости имперского этикета, а потому восприняли слова великана как должное.

— Энкрид, — просто представился мечник.

В королевстве титулы давала не королевская власть, а народная молва, поэтому хвастаться ими вслух было не принято. Придись к слову — мечник мог бы и назвать себя, но сейчас в этом не было нужды. Так проявлялась разница традиций двух держав.

Вместо Энкрида прозвище выкрикнул Кранг:

— Роковой Рыцарь!

Рем тут же ехидно заржал. Энкрид поднял перевязь с мечом: стоило ножнам «Сегодня» лечь ему на бедро, как лёгкая вибрация пробежала по поясу и всему телу.

Странное, удивительное чувство: мечник ощутил эмоцию, исходившую от клинка. Разумеется, у стали не было разума — просто Именное оружие откликалось на его собственную Волю.

Иными словами, меч отзывался на предвкушение, которое испытывал сам Энкрид.

«Насколько же он силён?..»

Слава имперских рыцарей гремела по всему континенту. Сразив великую державу Юга, уничтожив демонов и заслужив титул Сразившего Балрога, Энкрид получил шанс проверить себя против сильнейших бойцов севера. Было бы ложью сказать, что в его груди не вспыхнул мальчишеский азарт.

— Прошу дозволения, Ваше Величество, — обратился Бальмунг к Крангу, не сводя взгляда с Энкрида.

Кранг с улыбкой махнул рукой:

— Делайте что хотите.

«Уверен в победе своего бойца, значит», — решил Бальмунг, оскалив клыки.

И имперец угадал лишь наполовину: Кранг, разумеется, желал победы Энкриду, но, откровенно говоря, ничуть не расстроился бы и в случае его поражения.

Король обдумал происходящее и испытал облегчение. Подобная демонстрация силы означала лишь одно:

«Империя не собирается начинать полномасштабную войну прямо сейчас».

К такому же выводу пришёл и Крайс. Всё это время управляющий внимательно изучал состав имперского посольства:

«Один рыцарь и один чародей…»

Мастера высшей пробы, раз сумели отбиться от лазутчиков Скверны и сектантов «Астрейла» по дороге сюда. Плюс молодой оруженосец — вот и все боевые силы.

А помимо них в свите оставались ещё трое: не купцы и не простые слуги. Мужчина и две женщины.

Мужчине было под пятьдесят, волосы редели, а одет он был в багряную сутану с множеством пуговиц.

«Жрец…»

Целитель, взятый в долгий путь на случай ранений. Но просили ли о нём рыцарь и маг? Нет, этим монстрам священник в обозе был ни к чему.

Точнее, им не требовалось специально брать его с собой.

«Значит, жрец сопровождает двух оставшихся женщин…»

Первая, в дорогом дорожном платье и треуголке, держалась за спиной Бальмунга, почтительно сложив руки. Вторая — пышущая здоровьем шатенка с гладко зачёсанными назад волосами — сидела прямо за столом, между чародеем и священником.

Если первая походила на служанку, то кем была вторая?

«И место она заняла самое удобное для защиты со всех сторон…»

Пока Крайс просчитывал возможный замысел гостей, два ходячих бедствия, у которых мозги, похоже, давно превратились в мышцы, но которые при этом владели невиданной силой по имени Воля, направились к выходу.

Король, гвардейцы и вся знать покинули гостиную и проследовали на королевский плац. Слуги и стражники, встречавшиеся им по пути, торопливо жались к стенам, пропуская процессию.

В центре плаца двое мечников встали друг против друга.

— Ну что, прибавил в мастерстве? — небрежно бросил Бальмунг.

Энкрид не ответил: он внимательно изучал стойку имперца. И внезапно различил то, чего прежде не замечал вовсе:

«Непрерывно меняющееся русло реки…»

Этот зверь тоже умел менять Волю. Бальмунг едва заметно менял положение рук, разворот носков сапог, напрягал разные группы мышц, сбивая с толку взгляд. Даже его слова были частью этой искусной уловки.

«От него можно ожидать любого приёма…»

Энкрид ответил на этот вызов ударом меча «Сегодня». Клинок обрушился сверху вниз на запредельной скорости — без малейшего замаха, без единого предвестника!