В тот момент, когда Заксен подхватил Энкрида, его шестое чувство взвыло об опасности.

«Ублюдки проклятые».

Едва этот ублюдок Лайканос, у которого, похоже, и матери-то не было, отступил, как его место тут же заняли другие.

Это были отработанные движения. Атака, заранее подготовленная именно для такой ситуации.

Сначала до ушей донёсся свист рассекаемого воздуха.

Вжух-вжух-вжух-вжух!

Люди в чёрных одеждах, которые словно только и ждали этого момента, нанесли колющие удары длинными, похожими на спицы, мечами.

Это была самоубийственная атака — никто из них не заботился о защите, и она была невероятно быстрой.

Удары, нацеленные в одну точку. Тяжёлые и быстрые, в которые они вкладывали свои жизни ради единственного попадания.

Заксен, удерживая Энкрида левой рукой, взмахнул клинком в правой и одновременно с этим вынес вердикт, холодный, как никогда:

«Всё не отбить».

Меч Заксена заплясал. Его движения напоминали порхание бабочки. Бабочки, летевшей между частоколом из клинков. Её крылья, сталкиваясь с клинками, двигались непредсказуемо. Они отбивали, отклоняли и меняли траекторию большинства ударов.

Та-да-да-да-дан!

Но отбить все было невозможно. Два удара он пропустил.

Один из них чиркнул по левой голени Энкрида. Точнее, Энкрид успел убрать ногу, пытаясь уклониться. Но ткань и кожа на защите голени были разорваны в клочья.

Второй удар пришёлся Энкриду в бок, но… Тум! …лишь отскочил, не сумев пробить тело.

«Доспех».

Тот самый, что они добыли в подземелье и который Энкрид обматывал вокруг тела, словно бинты.

Заксен напряг левую руку. Он собирался отбросить Энкрида назад и перерезать оставшихся врагов.

Но не успел он это сделать, как враги рассыпались в стороны.

«Проклятье».

Сражаться, защищая кого-то, не было его сильной стороной.

Сражаться, когда враг за спиной, — это одно, но защищать союзника — опыта в этом у него было кот наплакал. Можно сказать, его совсем не было.

Отсюда и…

«…ошибка».

Нужно было принять на себя пару ударов, укрыть Энкрида за своей спиной или отбросить его подальше, туда, где враги не достанут. Он упустил этот момент.

Люди в чёрном атаковали со всех сторон: прыгали сверху, бросались снизу, заходили с флангов.

Их клинки двигались с пугающей, слепой целеустремлённостью.

В тот миг, когда он был вынужден отвлечься на то, что происходит за спиной…

— Я в порядке, — услышал он голос Энкрида. Правая рука ранена, он вымотан, но умирать пока не собирается.

Проблема была в другом.

«Эти психи совсем рехнулись».

Штурмовой отряд в чёрном, который бросался в атаку, не жалея себя. Их нельзя было недооценивать, хоть они и носили вместо доспехов тонкую эластичную кожу. Где они этому научились? Их колющие удары, нацеленные в одну точку, были безупречны.

Заксен непрерывно махал мечом, перемещаясь.

Вжух, хрясь, бам.

Он отрубил кому-то полруки, проткнул бедро. Меч Заксена исправно выполнял роль бездушного куска стали, но враги, если их не убивали сразу, просто разворачивались и продолжали атаку. Казалось, это сборище психов, которых лишили личности, оставив лишь цель пронзить врага.

Стоило Заксену отскочить, как в то место, где он только что был, вонзился меч. Он увернулся лишь благодаря тому, что предвидел всё на шаг вперёд. Клинок вонзился в холодную землю.

Тук!

В глазах того, кто поднял голову от вонзённого в землю меча, горел призрачный огонь. Конечно, для Заксена это ничего не значило, и он просто вогнал нож в лоб неудачливому убийце. Обычный нож, брошенный с лёгкостью, стал вестником смерти.

Заксен методично сокращал их число, думая о том, что открытый бой — совсем не его профиль.

Энкрид, мельком глянув на бой Заксена, переключил внимание на тех, кто бежал к нему.

«Плохо дело».

Правую руку повредил Лайканос, а царапина на голени, полученная только что, оказалась вовсе не царапиной. Кожаный щиток был срезан чисто, а на коже и мышцах остался глубокий след. Удар в корпус приняла на себя броня, но ударная волна прошла насквозь. Внутренности дрожали. Он держался только за счёт мышц пресса. Обычному человеку разорвало бы кишки. К тому же последний выпад Лайканоса практически обездвижил правую руку.

Двигалась только левая.

Энкрид делал то, что мог. Убрал гладиус в ножны, взял свой основной меч в левую руку. Свёл движения ног к минимуму, мягко сжал рукоять. Плавный стиль.

Принимать и отводить. Дыхание было в норме. В плане выносливости он был монстром, которому не было равных.

Та-да-да-да-дан!

Мгновенно оценив ситуацию, он отбил три-четыре клинка. Но следующий уже был у самого носа. Заточенный до бритвенной остроты, холодно сияющий клинок.

«Этот не отбить».

«Сердце зверя» раскрыло глаза, концентрация заставила мозг пылать. Даже если он сделает всё возможное, он потеряет один глаз. Враг оказался хитрее.

Как только Лайканос не смог убить главную угрозу, они пустили в ход подготовленный отряд мечников. И вот результат.

Будущее, в котором он теряет глаз, было очевидно. В доли секунды, когда увернуться было нельзя, он успел спросить себя и ответить.

Потерять глаз? И что с того? Без одного глаза ничего не изменится.

Энкрид повернул голову. Попытался уклониться. В его голове даже не возникло мысли умереть здесь и начать всё сначала. Если бы он сдавался и умирал из-за такой мелочи, он бы давно сломался и исчез в бесконечном повторении этого дня.

Острие меча приближалось, превращаясь из точки в толстое бревно.

Бам!

С глухим, приятным звуком «бревно» исчезло. Владелец меча, целившийся в него, полетел по воздуху. Разумеется, меч полетел вместе с ним.

— А-а-а-а! — он летел с криком. Хорошо летел. В этот момент ему позавидовали бы птицы.

Правда, полёт был недолгим, а приземление — жёстким. Улетевший враг рухнул в гущу солдат Бордергарда, и один из них, испугавшись летящего тела, выставил копье, на которое тот и насадился.

Энкрид, который уже падал назад, чтобы смягчить удар и выжить, шлёпнулся на задницу.

Посмотрев в сторону, он увидел дикого коня, который только что лягнул человека задними ногами, отправив его в полёт.

И-го-го!

— Разноглазый?

И-го-го-го!

Казалось, конь кричит, что ему не нравится это имя, но в такой момент было не до споров.

Гр-р-р.

Рядом появилась и Эстер. Видимо, она не могла принять человеческий облик, поэтому оставалась Озёрной пантерой. Её шелковистая чёрная шерсть напоминала её волосы в человеческом обличье.

А рядом с отрядом смертников в чёрном, словно из ниоткуда, возник человек, который выжил бы даже в аду, если бы у него был меч, несмотря на своё неумение ориентироваться.

Вжик, бам, вжик, шлёп, вжик, хрясь, вжик, треск.

Глаза Энкрида метались, пытаясь уследить за чередой ударов. Рагна ворвался с фланга и одним шагом нанёс пять ударов, срубив пятерых врагов перед собой.

«Это ещё что за фокус?».

Один шаг — пять ударов. Как это вообще возможно?

Фехтование, не поддающееся оценке. Скорость, превосходящая скорость врага. Упреждающий удар. Меч Рагны показал это во всей красе.

— Я всех перебью, уходите, — буркнул он, пряча глаза под упавшей на лоб чёлкой. Сквозь золотистые волосы его сухие красные глаза смотрели только вперёд. Он отбивал летящие в него стрелы и убивал приближающихся врагов. Меч Рагны двигался так быстро, что даже Энкрид видел его прерывисто.

Когда на Энкрида посыпались стрелы, его прикрыли щитами подоспевшие солдаты.

— Чертовски хорошо режет, — заметила Дунбакел, наблюдавшая за этим. Сказала она это, разбивая голову ассасину, который напал на неё с двумя кинжалами. Едва заметив движение, она, стоя на правой ноге, ударила его левым коленом в голову.

Конечно, Энкрид тоже отреагировал, подняв меч. Так или иначе, её взгляд тоже был прикован к Рагне.

Стрелы сыпались дождём, конь спас его, Эстер и Дунбакел были рядом, а за ними стояли солдаты с большими щитами. Умирать ему сегодня явно не грозило.

Взгляд сам собой устремился вперёд.

«Лайканос».

Меч Рагны был быстр, но в тот последний момент меч Лайканоса был ещё быстрее. И мечи тех, кто нападал на него сейчас, были похожи.

Враги, видя, как Рагна шинкует их товарищей, отступили. Рагна тоже получил царапину на бедре. Броня была разрезана, кровь окрасила одежду, но Рагна вернулся как ни в чём не бывало.

— Не жалеть стрел!

— Сдохните, твари!

— Цветок войны — пехота!

— Конец боли — это радость!

Солдаты сражались с криками и руганью. Кто-то падал со стрелой в голове. Кто-то бежал и падал, сражённый метательным топором.

— Йоло-ло-ло-ло-ло! — вражеский наёмник в странной меховой броне бил себя в грудь и издавал странные вопли. Внезапно появившийся Бел метнул копье и сбил его с ног.

— Деритесь, если не хотите сдохнуть! — раздался крик Бела.

Энкрида унесли в тыл. Трое солдат подхватили его. С такой раной на ноге идти он не мог.

— Твою мать, какие же они сильные, — сказал Грэхем, глядя вдаль.

Там стоял Лайканос. Энкридж тоже смотрел на него.

В конце он не остался в долгу. Он тоже достал ублюдка. Лицо Лайканоса было залито кровью, но он стоял не шелохнувшись. Он не улыбался. Молча смотрел на Энкрида и его людей, а потом развернулся.

Вокруг него, отступая, собрались остатки отряда смертников в чёрном.

— Их много, — пробормотал Грэхем.

— Да уж, — согласился побледневший Крайс за его спиной.

Отряд, который готов умереть ради одного удара. Даже навскидку их оставалось больше пятидесяти. Если учесть тех, кто уже погиб, и добавить скрывающихся ассасинов…

«Проблем не оберёшься», — Энкрид так думал, и Крайс был с ним согласен.

Битва была короткой.

Аудин не вступил в бой, так как Волчий Епископ не показался, Рагна тоже не стал углубляться в ряды врага. Заксен уже вернулся.

Командиры обеих армий, похоже, не собирались заканчивать всё в один день.

Прежде чем Энкрид успел перевязать раны, к нему подошёл бледный Грэхем. Увидев это, Крайс заговорил:

— Я с самого начала знал, что за один раз не получится. Нужно уложиться в три боя. Разбить основные силы. В конце концов, исход битвы решает элита.

Голос его звучал вяло. Ещё бы. Крайс верил в силу Энкрида. Он думал, что тот, может, и не снесёт врагу голову одним ударом, но в итоге победит. Но вышло иначе. Первый бой был сродни поражению.

Отступать обратно в крепость было худшим вариантом, нужно было решать всё здесь. И как можно быстрее. Три боя — вот их лимит.

«Если затянем — проиграем».

Азпен в тылу ещё даже меча не обнажил.

«Проклятье».

Крайс внешне держался спокойно, но внутри уже прокладывал маршрут побега. Пора было всерьёз об этом подумать.

«Через лазейку получится?» Он подготовил кое-что на всякий случай.

— Культисты, похоже, только наблюдали? Напали всего несколько волков-монстров? — Грэхем, оценив ситуацию, отложил ввод тяжёлой пехоты.

Если враг бережёт силы, им тоже нужно их беречь. Если бросить всё в бой и проиграть, это будет конец. Если битва элиты идёт на равных, исход решит пехота. И роль тяжёлой пехоты будет огромной.

— Верно. Не уверен, что завтра они тоже будут только смотреть, — сказал Крайс и посмотрел на Энкрида.

Командир, как всегда, был невозмутим.

«Ха, я так с ума сойду».

Он не мог бросить его и сбежать. Крайс был торговцем, вором, карманником. Но он никогда не отворачивался от того, кто спас ему жизнь. Это вопрос человечности, а не профессии. К тому же, если немного поднапрячься, его можно было спасти. Не обязательно было рисковать своей жизнью.

— В следующий раз я его зарублю.

— Он быстрый.

Рагна сказал это, и Энкрид ответил в своей обычной манере:

— Если это всё, что у него есть, я его просто зарублю.

На решительные слова Рагны, Энкрид на мгновение задумался.

«Да, он был быстр, это правда».

Правая рука не работает, левая нога тоже не в порядке. Броня спасла, но на животе синяк. Внутренности целы, но ноют.

«Техника Изоляции» — это искусство, построенное на ежедневном повторении. Он выдержал благодаря силе, которую копил и тренировал каждый день. Так что удар в корпус заживёт, если хорошо поесть и поспать денёк.

Но правая рука — нет.

— Отдыхаем! Эту ночь переживём. Остерегаться ночных атак, разведке не спать! — крикнул Грэхем.

Сегодня в караул пойдёт тяжёлая пехота.

Битва была короткой, но потери — больше, чем когда-либо. Число погибших перевалило за двузначное число.

Энкрид был погружён в мысли.

Крайс, глядя на него, встал перед ним. Из-за факела за спиной его тень качалась и плясала над головой Энкрида.

Они были в новой палатке. Снаружи был дикий конь, внутри — Рагна, Аудин, Дунбакел, Тереза и Эстер.

Вью-ю-ю.

Холодный ветер ворвался в полуоткрытую палатку, заставив пламя факела затрепетать. Дрожащая тень Крайса раздвоилась, а затем снова слилась воедино.

— Что? — Энкрид полулежал, откинувшись назад. Крайс только что сменил ему повязки.

Сглотнув, Крайс произнёс:

— Давайте сбежим.