По дороге назад Эйсия подумала, что он всё-таки был довольно необычным.

«Кажется, впервые вижу такого».

Парень, который не умеет обращаться с силой рыцаря, выстоял, полагаясь лишь на своё тело.

Он не то чтобы преодолел «Давление». Просто выдержал.

Более того, когда всё закончилось, он даже сумел сделать шаг вперёд на полфаланги пальца.

Она была младшим рыцарем, и её острый взгляд улавливал малейшие движения противника.

Он пытался двинуться вперёд. Наступать.

Сколько солдат способны на такое?

Да и есть ли такие вообще?

Скорее всего, нет.

«Хм, если он осознает свою силу, то может стать настоящим монстром».

Но разве это так просто?

«Не буду забивать себе голову».

Там остался фрогг, вот пусть и разбирается.

Её попросили, и она свою работу выполнила.

Значит, можно возвращаться. На этом всё.

Так Эйсия и забыла об Энкриде.

Не было нужды его запоминать.

Хотя его дух и это упрямство ей, признаться, пришлись по душе.

Особенно ей понравилось его лицо.

«Но вряд ли мы с ним еще раз увидимся».

Талант — вещь поистине жестокая.

А богиня удачи всегда несправедлива.

Цок-цок.

Конь под ней оттолкнулся копытами от земли и поскакал вперёд. Пора было возвращаться.

* * *

«Почему?»

Бензенса без всякой причины одолевали тревога и беспокойство.

Член рыцарского ордена пришла посмотреть на Энкрида. Она проверила его навыки. Явился даже фрогг, так называемый Оценщик Талантов.

И в результате прозвучали жестокие слова.

«Зачем же так…»

Хотели, чтобы он пал духом? Или не нравилось, что он слишком усердно тренируется?

Трудно было даже предположить, что на уме у командира батальона Маркуса.

Зачем он растревожил душу Энкрида, который спокойно шёл своим путём?

Чтобы сказать, что ему не стать рыцарем, что его предел очевиден, и пора бы уже всё бросить?

Почему? Зачем?

Бензенс не знал о мечте Энкрида. Он также не знал о разговоре между ним и командиром батальона Маркусом.

Поэтому его вопросы были естественны.

Энкрид никогда не скрывал свою поблекшую мечту, но и не кричал о ней в ухо каждому встречному.

— Ублюдок этот командир батальона, мерзкий у него характер.

Бензенс выругал про себя Маркуса и направился к казарме Энкрида.

Тук-тук.

— Это я, Бензенс.

— А? Уродливый командир взвода? Какого хрена?

Когда он постучал, вышел Рем и тут же начал язвить.

Нужно было его игнорировать. Стоит заговорить с ним, и он наверняка полезет в драку.

И каков будет результат? Если с Энкридом всё обошлось одним ударом коленом, то что сделает Рем… даже представить было сложно. Вывод был один: нарываться не стоило.

— Где Энки?

— Спит.

Разве он не в отключке?

И чего этот засранец такой спокойный?

Бензенс думал, что тот будет рвать и метать, грозясь раскроить Маркусу череп топором за то, что тот пытается сломить волю его командира.

Хотя, если бы он собирался злиться и бушевать, то давно бы уже размахивал топором, а не сидел в казарме.

На него это похоже.

Войдя внутрь, он увидел, что парень по имени Рагна снова спит.

Бензенс посмотрел на него, гадая, действительно ли тот спит, и убедился — тот и вправду спал глубоким сном. Он не храпел, но его грудь мерно вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию.

Заксен в углу аккуратно скручивал табачные листья.

Да еще с каким усердием.

Бензенс слышал, что к ним присоединилась девушка по имени Пин, но её не было.

Крайса тоже.

Он видел только фрогга, которого встретил утром во время своего дежурства.

Близился полдень, обеденное время, по всему выходило, что фрогг, тоже решил обосноваться здесь.

Атмосфера была настолько безмятежной, что даже казалась странной.

Разве не нужно будет его утешить, когда он очнётся?

Или они, наоборот, вообще не собираются упоминать об этом? Сделают вид, будто ничего и не было?

Бензенс, оглядываясь по сторонам, кашлянул, и в этот самый момент Энкрид, как по команде, проснулся.

Открыв глаза, он неуклюже сел.

— О, проснулся.

Первым отреагировал Бензенс.

А следом…

— Сказали, рыцарем тебе не стать. Шансов — ноль. Меньше, чем мозгов у гуля, — тут же выпалил Рем.

— Брат мой, вы очнулись? Отведайте вот это, — рядом с ним уже стоял Аудин и протягивал хлеб. Белый и, на вид, влажный. Где он только его раздобыл?

Бензенс слышал, что недавно в городе открылась хорошая пекарня, и подумал, что хлеб, должно быть, оттуда.

Нет, разве сейчас время для таких разговоров?

Рагна продолжал спать.

Заксен аккуратно складывал тщательно скрученные листья табака в кожаный кисет.

— М-м, ясно, — спокойно ответил Энкрид.

Он невозмутимо взял хлеб, откусил кусок и направился к выходу.

Фрогг, молча наблюдавший за ним, открыл рот:

— Тебе сказали, что ты не можешь стать рыцарем. И тебя это не волнует?

Энкрид, обернувшись, кивнул подбородком.

— Да, вроде того.

Он не знал статуса собеседника, но раз он пришёл с младшим рыцарем, то как минимум член ордена.

А если фрогг ещё и Оценщик Талантов, то его статус должен был быть наравне с аристократическим.

Энкрид ответил, подумав об этом.

В его виде не было и тени потрясения.

Бензенс, оказавшийся на пути у выхода, моргая, смотрел на Энкрида.

— Реванш за вчерашний спарринг? — спросил Энкрид.

— Нет, не то.

Слова «я волновался за тебя» почему-то не срывались с языка.

— Что, уродливый командир, пришёл точить свой меч мести? Ну так давай, нападай, — подначивал его Рем, но Бензенс не поддался.

Разве он уже не пробовал?

Синяк на бедре до сих пор не сошёл.

Энкрид вышел наружу.

Бензенс проводил его спину растерянным взглядом, а затем обернулся.

— Эм, вы его даже не утешите? — спросил Бензенс, глядя вслед Энкриду.

Пусть не утешение, но хоть какое-то беспокойство?

А что если он из-за этого бросит меч?

А что если сдастся?

А что если уйдёт со службы?

А что если впадёт в отчаяние из-за того, что ему наговорили про отсутствие таланта?

Бензенс понимал, что ситуация выглядит нелепо.

С чего бы ему вообще вмешиваться?

Какая ему разница, бросит Энкрид всё или нет?

Просто то, что он случайно увидел, не давало ему покоя.

Он делал это не по чьему-то приказу и не из расчёта.

Так велело сердце.

Он просто не мог остаться в стороне.

Услышав слова Бензенса, Рем хихикнул.

Этот смех был таким же, как и всегда. Не притворным.

— Кого это утешать? Командира?

Рем и…

— Ха-ха, брат мой, вы плохо знаете нашего брата-командира.

…Аудин.

— Командир — это командир, — даже Заксен добавил своё слово.

— Хм-м-м, а где командир? — проснувшийся Рагна спросил как ни в чём не бывало.

Бензенс рефлекторно указал пальцем наружу.

— Ушёл. Тренироваться?

Этого он не знал. Рагна, не дожидаясь ответа, похрустел шеей, взял свой меч и двинулся к выходу.

Бензенс снова посторонился. Рагна вышел, даже не попрощавшись.

Что всё это значит?

Ему показалось, что его просто проигнорировали.

— С командиром всё будет в порядке, — закончил свою мысль Рем.

Услышав это, отреагировал фрогг:

— Откуда такая уверенность?

— Опыт.

После этого короткого обмена репликами, фрогг тут же поднялся с места.

Опыт. Значит, поймёшь, когда увидишь.

Что ж, тогда, действительно, стоит пойти и посмотреть. Как на самом деле поведёт себя этот парень, Энкрид.

Следом за Рагной тут же вышел фрогг.

В голове у Бензенса царил сумбур.

Разве можно оставаться спокойным, услышав такое?

— Как думаешь, каким был наш командир раньше? Разве можно поверить в его нынешний уровень? Что думаешь, а, уродливый командир?

Снова заговорил Рем. Он повалялся на койке, а потом, увидев Эстер, попытался ткнуть её пальцем.

Эстер, выпустив когти, полоснула по нему, но Рем резко отдёрнул руку, увернувшись.

Голубые глаза Эстер уставились на Рема. Тот с улыбкой показал ей ладони.

Кажется, это означало, что он прекращает свои дурацкие шутки.

Бензенс, безучастно наблюдавший за этим, бросил что-то в ответ и развернулся.

«Хорошо тебе, красавчику, твою мать».

Кажется, что-то в этом роде.

Какого чёрта он постоянно называет его уродливым?

Вид Рема его взбесил.

Как можно быть таким умелым и таким красивым одновременно?

А, к счастью, есть и у него недостаток.

Характер у них всех, конечно, тот ещё. Не зря их называют «Взводом безумцев».

Уж в чём, а в характере он, Бензенс, определённо лучше.

Просто мир этого не ценит.

Возвращаясь в свою казарму, Бензенс думал о многом.

Особенно ему в голову запали последние слова Рема.

«Как думаешь, каким был наш командир раньше? Разве можно поверить в его нынешний уровень? Что думаешь, а, уродливый командир?»

Топ-топ.

Это действительно было немыслимо. Сколько ни думай — просто не укладывалось в голове.

Особенно скорость его роста.

Каким Энкрид был раньше? Жалким недотёпой, который каждый день махал мечом, но лишь барахтался на одном месте.

«На его месте я бы давно завязал».

Так поговаривали наблюдавшие за ним солдаты.

Бензенс тоже помнил эти слова.

Тогда было много тех, кто беззастенчиво поносил Энкрида.

«Как этот урод вообще стал командиром отделения? Может, он задницей себе дорогу проложил?»

От таких слов подступала тошнота.

Тогда Бензенсу не нравился Энкрид, но…

«Ты смеешь оскорблять человека, не имея и толики его упорства? Что за больной ублюдок».

Что он тогда сделал с тем парнем?

Ах да, размазал его по стенке.

Просто тот ему не понравился: и сам парень, и его слова, впрочем, как и сам Энкрид, и его упрямство, с которым он каждый день махал мечом.

Тогда Энкрида многие оскорбляли.

И в тот раз один из них попался ему на глаза.

— Эй, ты.

Солдат подошёл на зов.

— Да, командир.

— Как думаешь, нынешний уровень командира взвода Энкрида — это нормально?

— …Что, простите?

— Я про его навыки.

— Э-э, ну, он стал сильнее.

В глазах солдата, который когда-то оскорблял Энкрида, теперь читались другие чувства.

Восхищение и энтузиазм.

— А почему он стал сильнее?

— Что?

«Он что, идиот?»

Бензенс, прочитав это на лице солдата, покачал головой.

— Забудь.

Отпустил его, он задумался.

На самом деле, причина была одна.

Ежедневное упорство. А из чего рождается это упорство?

«Он не знает, что такое сдаваться».

Он не знает ни отчаяния, ни разочарования. Может, в этом и была причина, по которой Бензенс, не любя Энкрида, всё же не мог его ненавидеть? Похоже на то.

И причина неприязни, и причина симпатии.

Он не сворачивает. Не отступает. Он идёт вперёд, рисуя своё будущее. Мечтает. Он — человек, идущий вперёд ради своей жизни.

И потому он сияет.

И потому он притягивает к себе свет.

— Чёрт.

Бензенсу вдруг захотелось помахать мечом. В следующем спарринге он хотел продержаться хотя бы на несколько ударов дольше. Он решил поставить себе такую цель.

Выбросив из головы все тревоги, Бензенс взялся за меч. Настало время тренировки. Он тоже внёс свой вклад в тренировочную лихорадку, охватившую гарнизон.

* * *

Первая мысль Энкрида после пробуждения была такой:

«Тренировка».

Он пропустил всю утреннюю тренировку.

Хотя сегодня у него было особенно много дел.

Начиная с «Техники Изоляции», и далее: «Инстинкт уклонения», «Сердце зверя», «Концентрация в одной точке», «Сердце чудовищной силы», «Чувство клинка», рукопашный бой стиля Валаф и отработка основных приёмов фехтования.

«Раз я пропустил утреннюю тренировку, то, что должен был сделать утром, перенесу на вторую половину дня».

Придётся сократить время отдыха. Он знал, что отдых важен, но…

Ситуация была исключительной.

Он с самого утра провалялся в отключке, и время улетело впустую.

Все вопросы о том, что за фокусы вытворяла младший рыцарь Эйсия, он отложил на потом.

Сначала нужно было сделать то, что должно.

Ежедневное повторение.

Начало тренировки, о которой нельзя забывать.

И вот он открыл глаза, а до него донеслись какие-то странные разговоры о том, что ему не стать рыцарем.

Он удивился, зачем пришёл Бензенс.

Прожевав хлеб, который ему дал Аудин, он вышел на тренировочную площадку и начал повторять техники.

— Фух.

Он быстро покрылся потом. Рубаха моментально промокла.

Для того, кто только что очнулся после обморока, голова была на удивление ясной, и нигде ничего не болело.

Хотя в тот момент казалось, что он вот-вот умрёт.

Он сосредоточился на тренировке, но мысли продолжали течь.

Работая двумя мечами, он привык делать несколько дел одновременно.

«Что это вообще было?»

Теперь он и сам умел создавать давление своей аурой.

Однажды ему даже удалось одним лишь взглядом парализовать кошку.

Но он не мог заставить противника видеть несуществующие иллюзии.

А Энкрид их видел.

Клинки, бесчисленная буря клинков.

Буря клинков, сквозь которую нельзя было сделать и шага.

Принуждение, которое твердило, что если не отступишь — умрёшь.

Это было и убеждение, и принуждение.

Словно так говорил сам клинок Эйсии.

А она тогда вообще обнажила меч?

Кажется, нет.

— Фу-у-ух.

Он глубоко выдохнул, приводя в порядок дыхание.

И снова тренировка, тренировка, тренировка.

Так он почти закончил пропущенную утреннюю программу.

— Тебе сказали, что ты не можешь стать рыцарем. И тебя это не шокировало?

Это был фрогг. Он подошёл широкими шагами и задал вопрос.

— Шокировало?

Шокировало? Чем?

Он переспросил, потому что действительно так думал.

— Ну и дела.

Фрогг почесал нос своим толстым пальцем.

— Забавный ты парень, — продолжил фрогг.

И тут сзади подошёл Рагна.

— Что вы видели?

Взгляд Энкрида переместился на него.

Рагна подошёл и поднял меч. Вертикально, закрыв им своё лицо.

Лезвие закрывало половину его лица, оставляя видимой лишь другую.

В мутном отражении на клинке виднелась половина его лица.

Было ещё не время называть это вечером. Солнечные лучи безмятежно освещали всё вокруг.

В лучах медленно угасающего солнца стоял Рагна.

Энкрид, прекратив махать мечом, посмотрел на него, и тот снова открыл рот.

— Чем отличается рыцарь?

Следующие слова Рагны не прозвучали как вопрос.

Энкрид приготовился слушать.

Им обоим было всё равно, слышит ли их стоящий рядом фрогг.

Что же показала ему рыцарь?

То, о чём сейчас говорил Рагна, он и так хотел узнать.

Он собирался спросить об этом после тренировки, но Рагна заговорил первым.

Настало время слушать.