— Хочешь оставить меня?! Только через мой труп!

На слова Рема Энкрид отреагировал молниеносно. Он сделал шаг левой ногой и плавно подался вперёд.

На мгновение показалось, что его тело просто исчезло.

Конечно, в комнате не было никого, кто упустил бы из виду движение Энкрида.

Вот только…

«Мой шаг?» — Заксен слегка удивился, увидев походку Энкрида.

«Змеиный шаг?» — то же самое подумал и Аудин.

Энкрид смешал их техники передвижения, объединил в одно целое и сделал своим собственным стилем.

Что есть меч, и что есть искусство фехтования?

В череде озарений Энкрид создал стиль, задействующий всё тело, и работа ног, разумеется, была его неотъемлемой частью.

По правде говоря, во всём, что связано с движением тела, будь то танец или боевое искусство, ноги играли важнейшую роль.

На них приходилось больше половины успеха.

Естественно, Энкрид уделял шагу не меньше внимания, чем владению мечом.

И сейчас это стало очевидно.

Движение, в котором согнутое левое колено выпрямлялось, равномерно толкая тело вперёд, было похоже на бесшумный шаг Заксена, а последующее плавное сгибание суставов правой ноги было «Змеиным шагом», которому его научил Аудин.

По сути, он умело смешал обе техники так, что незнающий человек увидел бы в этом нечто совершенно иное.

Когда Энкрид уже собирался в буквальном смысле наступить на Рема, варвар фыркнул и перекатился в сторону.

Непонятно, что за трюк он провернул, но его тело волчком крутанулось по полу, уходя от удара.

Бум!

Энкрид с глухим стуком опустил правую ногу на пол и спросил:

— В таких ситуациях обычно не уворачиваются, разве нет?

— А кто сказал, что я позволю себя топтать? Хочешь и этому научиться? Это, так сказать, тайная техника — «Неуловимый навозный жук».

Было совершенно очевидно, что он прямо сейчас это и сочинил.

— Нет, — отказался Энкрид. Рем после этого ещё немного побесновался, но взять его с собой было никак нельзя.

Нельзя же было, просто узнав, что в какой-то деревне производят наркотик, тут же вести туда отряд и всех вырезать.

— Я, конечно, понимаю приказ «разнести их», но мы всё-таки на территории королевства. Понимаешь? В последнее время на нас и так косо смотрят.

Ещё бы. Стоит дать малейший повод, и граф Мольсен тут же начнёт плести интриги.

Да и разве только он один? Энкрид знал, что и другие аристократы пускают слюни на эти земли.

Он слышал, что, пока он был в Мартае, из Бордергарда даже сбежал какой-то дворянин.

— Отправился искать покровительства у другого аристократа. Наверняка собирается сорвать куш, продав информацию о нас. Идиот, — Маркус сплюнул и выругался, но, судя по слухам, которые дошли до Крайса, всё было немного иначе.

— Да вы же его работой просто замордовали. Говорят, если кто-то не справляется, будь он аристократ или нет, получает по морде.

Будешь работать спустя рукава — поймают и вздуют. А начнёшь делать как следует — на тебя тут же навалится гора новой работы. Вот некоторые дворяне и проявили смекалку, решив сбежать.

Насколько же их нужно было довести, чтобы они бросили всё, что имели, и пустились в бега?

Конечно, в словах Маркуса тоже была доля правды, так что, скорее всего, обе причины имели место.

А Крайс считал так:

— Маркус, я думаю, был бы только рад, если бы все аристократы сбежали. Он мучил их под предлогом нехватки рабочих рук, но, возможно, он просто хочет заменить всех в гарнизоне на своих людей. Правда, не знаю, к добру ли это.

— Что именно?

— Да так, ничего.

Крайс всегда был полон тревог. Энкрид не стал расспрашивать дальше. Были дела поважнее.

Суть была в том, что нельзя хвататься за меч при одном лишь подозрении.

Противник мог посылать ассасинов и устраивать засады, но гарнизон Бордергарда — нет. То есть, тайно они могли бы, но не в этот раз.

Первым делом нужно было собрать доказательства вины деревни. Или хотя бы сфабриковать их. И что самое важное…

— Среди жителей деревни могут быть и невиновные, так?

Слова Маркуса были вполне резонны. Нельзя было хватать и наказывать всех подряд только потому, что кто-то один натворил дел. Могли найтись и те, кто создавал наркотик, даже не зная, для чего он.

Поэтому…

— Идём только я, командир Синар, Пин и Заксен.

Решено было сперва проникнуть в деревню и всё разведать.

Командир-эльфийка, по её словам, уже давно занималась этим делом. Кажется, она говорила, что выслеживала их почти год.

— Учитывая это, странно, что вы не смогли найти какую-то деревню. Может, вы вместо работы где-то в азартные игры играли? — усомнился Крайс.

Эта эльфийка и игорный дом? Совершенно не вязалось. Но в словах Крайса была своя логика. Выглядело почти как саботаж.

Конечно, фрогг Меэлун мог обладать какими-то особыми талантами, но если деревня была настолько плохо спрятана, что о ней узнал случайный путешественник, то её должны были найти давным-давно.

— Видимо, она хороша в бою, но не в выслеживании. Потому и брала с собой Пин, — предположил Энкрид.

— Это вы её как жених защищаете? — тут же подколол Крайс.

Энкрид обучился у Аудина множеству техник, но основой, конечно, был рукопашный бой «стиля Валаф». Среди его приёмов было и несколько болевых захватов, позволяющих причинить боль, не калеча противника.

В качестве тренировки Энкрид решил продемонстрировать один из них на Крайсе.

Суть была в том, чтобы встать рядом с противником, сцепить руки в замок, прижать кончик его локтя к своему бицепсу и заломить руку. После этого оставалось лишь потянуть назад.

Это была не пытка, но если приложить силу, можно было сломать запястье.

Когда Крайс без задней мысли протянул руку, Энкрид тут же потянул сцепленные кисти на себя.

Хрусть.

— Больно?

— А-а-а-а-а-а-а! — взвыл Крайс.

Энкрид безразлично потянул ещё немного и отпустил.

— Вы… вы мне чуть руку не оторвали!

— А, надо было просто отрубить, да?

Крайс пулей вылетел из комнаты.

Энкрид не стал его преследовать. Это была всего лишь шутка. И тут же пожалел.

«Сейчас я вёл себя точь-в-точь как Рем».

Это было плохо. Даже думать об этом не стоило.

Он отбросил дурные мысли.

Почувствовав за плечом чьё-то присутствие, Энкрид обернулся и увидел Рагну.

— Почему мне нельзя с вами? — спросил Рагна, с хрустом откусывая яблоко, которое где-то раздобыл.

За его спиной стояли Аудин и Тереза.

Тут причина была очевидна: этих двух гигантов с собой не возьмёшь. То же касалось и Дунбакел, у которой на лице было написано: «Я — зверолюд».

Что до Рагны…

— Если что-то пойдёт не так, нам, возможно, придётся разбегаться в разные стороны. А потом встречаться в условленном месте.

— И в чём проблема?

Вот чем опасен человек, начисто лишённый чувства направления и не подозревающий об этом.

— Твой меч там просто не понадобится, — вместо долгих объяснений Энкрид просто похлопал Рагну по плечу.

Рагна согласился. Он и сам обычно не рвался в бой. В последнее время в нём проснулся энтузиазм, но не настолько, чтобы напрашиваться на подобные задания вместо тренировок. Он так отреагировал лишь потому, что Энкрид сказал, что его не будет почти неделю.

Если подумать, они проявляли такую активность только в тех делах, где он участвовал лично.

«Что же будет, когда меня не станет?» — промелькнула у него мимолётная мысль.

— Я, Рем, с сегодняшнего дня начинаю бунт! А-а-а-а-а-а! — вопил Рем, закутанный в тёплую меховую накидку и прижимающий к себе согревающий камень.

Наверняка ему было жарко, но он упорствовал. Удивительно, как этот ненавистник холода так рвался в зимний поход.

Конечно, Энкрид его проигнорировал. Если реагировать на всё, что он говорит, только время потеряешь.

Оставив вопящего Рема, Энкрид занялся делом.

Он уточнил местоположение деревни и проверил снаряжение. Два меча и шесть «свистящих кинжалов», отобранных у ассасинов.

Было ещё несколько склянок с ядовитым порошком и жидкостью, но яд, которым не умеешь пользоваться, может навредить и тебе самому. Он без сожаления собирался их выбросить, но Заксен всё забрал себе.

Закончив с личными сборами и прочими делами, они собрались в комнате командира-эльфийки для военного совета.

Синар решила разместить часть своей роты неподалёку от деревни. Примерно два взвода, но чтобы оставаться незамеченными, им придётся держаться на расстоянии.

Долго ждать они не смогут. Зимой в округе вовсю бесчинствовали твари и монстры, и бесконечно отбиваться от них было невозможно. Продержаться вне деревни, без стен и укрытий, можно было максимум неделю. Да и то, если они будут слишком шуметь, в деревне их заметят.

— Думаю, двух дней на разведку нам хватит, — сказала Синар, развернув военную карту. Глядя на непривычно серьёзную эльфийку, Энкрид кивнул.

— Если опоздаем, отправляйте их назад. Или, наоборот, окружайте деревню, — добавила Пин, рейнджер, тоже присутствовавшая на совете.

Пин, которую он давно не видел, ничуть не изменилась. Она даже поприветствовала его словами:

— Привет. Смотрю, всё так же сеешь вокруг себя роковое обаяние.

Энкрид не придал этому значения.

— Выдвигаемся завтра на рассвете, — подытожила Синар. Операцией руководила она. Энкрид кивнул.

Когда совещание закончилось, и он уже собирался выйти, Синар бросила ему в спину:

— Ах да, жених может остаться здесь на ночь.

Разумеется, Энкрид просто вышел за дверь. За спиной послышался смешок Пин.

«И что тут смешного?»

Подумав об этом, Энкрид и сам усмехнулся. Увидев это, Заксен заговорил:

— Эта эльфийка…

— Мм?

— Может, вам стоит просто уступить ей?

Это была шутка или он говорил серьёзно?

Энкрид не стал выяснять. Заксен и сам, осознав, что сказал, тут же отвернулся: «Нет, забудьте, не берите в голову».

«Странно, что с ним такое?»

Обычно, даже если бы ему в голову пришла такая мысль, он бы ни за что не произнёс её вслух.

«Неужели он настолько сосредоточился на чём-то другом, что потерял контроль над языком?»

К тому же, выражение лица Заксена казалось более напряжённым, чем обычно.

Это было нечто, что можно было почувствовать, лишь проведя с ним много времени. И, конечно, благодаря его собственному «Искусству восприятия», отточенному до невероятной остроты.

Со стороны могло показаться, что это всё то же непроницаемое лицо, но Энкрид видел иное.

«Он как будто немного рассеян».

Вряд ли он будет относиться к заданию спустя рукава, но было чувство, будто он смотрит на что-то другое. Словно ты приводишь человека на широкую равнину, чтобы показать ему пейзаж, а он лишь скользит по нему взглядом, пытаясь разглядеть, что находится за горизонтом.

И в то же время в нём чувствовалась острая, ледяная решимость. Как у человека, который к чему-то готовится.

«Почему?»

Это же простое задание. Неужели он так ненавидит тех, кто использует наркотики?

Вряд ли. Заксен и сам частенько имел дело с разными зельями. Он не принимал их сам и даже не курил, но когда Крайс приносил что-то новое, именно Заксен помогал определить, что это.

Значит, причина была в другом.

Энкрид снова не стал спрашивать. Всё равно не ответит, да и что изменится, если он услышит ответ?

Вернувшись к себе, он увидел Эстер. Рядом с ней стоял и дикий конь. Каким-то образом они нашли общий язык.

Увидев Энкрида, конь радостно заржал.

Словно спрашивал, где тот пропадал.

Энкрид подумал, что этот вопрос стоило бы задать ему самому. Этот конь, как только его привезли в Бордергард, тут же начал носиться по окрестностям как сумасшедший.

— Это я у тебя хотел спросить, Разноглазый.

В итоге он так и не смог придумать коню подходящего имени и звал его как придётся.

Кррр. Услышав это, Эстер издала тихий рык.

— А, я ухожу на задание.

Он сказал, что его не будет около недели. Эстер тут же дала понять, что идёт с ним. Она подняла переднюю лапу, указала на Энкрида, потом на себя, а затем дважды стукнула по полу.

— Хорошо.

Эта пантера была мастером маскировки. К тому же, после долгой разлуки она, кажется, была немного обижена, так что взять её с собой не составляло труда.

Энкриду до сих пор казалось странным, что эта пантера иногда превращается в темноволосую синеглазую женщину. Даже видев это превращение своими глазами, ему было трудно воспринимать её как человека, а не как зверя.

И-хи-хи!

— А ты, Разноглазый, отдыхай.

Дикий конь был очень любопытен. И он понимал человеческую речь, хоть и не полностью.

Прозвище, которым его назвали, ему очень не понравилось.

И-го-го! — он с силой топнул копытом. Энкрид спросил, в том ли дело, что ему не нравится это имя, и конь кивнул.

Энкрид мгновение смотрел на него, а затем на ходу придумал новое имя.

— Будешь Несокрушимым.

«Несокрушимый» на языке восточного континента можно было также истолковать как «стальная воля».

Эстер удивлённо уставилась на Энкрида. Было странно, что он знает язык восточного континента.

Она-то думала, что он из тех, кто только и делает, что ест, спит и живёт с мечом в обнимку, а он, оказывается, обладал неожиданными познаниями.

Энкрид любил древние предания. Если ему встречался сказитель, знающий истории о рыцарстве, он без колебаний отдавал несколько серебряных монет, чтобы послушать. Так он и нахватался разного.

— Хотя, из-за разного цвета глаз «Разноглазый» тебе идеально подходит.

И-го-го! — яростно заржал конь. Впрочем, Энкриду, по правде говоря, было всё равно.

На следующий день на рассвете отряд Энкрида покинул владение.

— Я поведу, — сказала Пин, идя впереди. Следуя рассказу Меэлуна, идти пешком было два дня.

И вот, спустя два дня пути, они увидели деревню, о которой говорил фрогг.

Они решили выдать себя за бродячих торговцев. Энкрид и Синар — телохранители, Заксен — торговец, а Пин — его помощница.

— Получится? — когда роли были распределены, Пин с сомнением посмотрела на них. Но её беспокойство было напрасным.

Стоило Заксену ступить на землю деревни, как он преобразился.

— А что это за деревня? Не подскажете, можно ли здесь что-нибудь купить или продать? Славное у вас местечко!

«Что это с ним? Страшно даже». Энкрид изумлённо смотрел на преобразившегося Заксена.

Тот обернулся и продолжил:

— Да что тут спрашивать, и так всё видно! Посмотрите! Лица у людей светлые, худых почти нет, значит, живётся здесь хорошо. А раз так, то и товаров на продажу много, и люди щедрые! Разве я не прав?

Говоря это, он хлопнул Энкрида по плечу. Бесцеремонный тон, развязный жест.

Знакомая манера речи. Техника безостановочной болтовни.

Заксен изображал Крайса.