Аудин, в прямом смысле слова, играл с мантикорой. Он делал это так, будто просто отвешивал ей пощёчины.

Получив очередную оплеуху, мантикора поджала хвост и попятилась.

— Кр-р-р.

Земля была усеяна выбитыми зубами, клочьями шерсти и брызгами тёмно-синей крови. Когда мантикора поджала хвост, Аудин всё с той же благостной улыбкой поманил её пальцем.

— Пора отправляться, брат-тварь.

Тон был прежним, а вот смысл — нет. Это был смертный приговор.

Мантикора отступила на шаг. Любой бы сказал, что она напугана. Казалось, она вот-вот бросится наутёк. Так думало большинство наблюдавших за ними солдат, но не Аудин. Мантикора — тварь высшего ранга, очень хитра.

Отступая, она внезапно ринулась вперёд. Это был внезапный удар, беззвучный и незаметный. Она нанесла удар выставленными когтями, а её хвост с силой обрушился сверху.

Аудин был готов. Он отбил переднюю лапу, перехватил хвост и, используя инерцию её рывка, словно выполняя бросок через плечо, впечатал её в землю.

Ба-ам!

Раздался оглушительный грохот.

— Кр-р-а-а! — вырвался из пасти мантикоры полный боли стон.

Тварь высшего ранга, монстр, способный в одиночку справиться с целой ротой, но противник ей достался слишком уж неподходящий.

От удара о землю во все стороны полетели каменные осколки. Изумлённые солдаты превратились в настоящих болельщиков.

— Отлично!

— Ого!

— Псих!

Вот только интересно, почему «псих»?

Аудин подошёл к мантикоре и отвесил ей ещё несколько пощёчин. Он швырял это чудовище из стороны в сторону, а затем вскочил ему на спину, схватил за шею и с хрустом свернул. Мантикора высунула длинный змеиный язык. Её глаза закатились, она испустила последний тихий вздох и обмякла. Лоб с глухим стуком ударился о землю.

Тварь высшего ранга, получившая знатную трёпку, превратилась в дорогостоящий труп. От зубов до шкуры и внутренностей — всё в нём стоило немалых денег.

— Ты кто такой? — раздался со стороны полный изумления вопрос.

С противоположной от солдат стороны. Справа от Аудина была группа солдат, а голос донёсся слева.

— Я знал, что такая тварь не пришла бы одна. Откуда вы, брат?

Аудин, стоя спиной к луне, поднялся со спины мантикоры. Его слова были обращены к культисту, который уже успел взобраться на галерею в конце стены.

Аудин ожидал этого. Иначе и быть не могло. Твари высшего ранга умны и хитры. Глупость, с которой можно броситься на построенную людьми крепость, была не в характере мантикоры. Да и к тому же, получив такую взбучку, продолжать атаковать до последнего? Это было неестественно. Если бы она нападала от сильного голода, это было бы одно. Но даже так, он давал ей возможность незаметно сбежать, а она всё равно продолжала бросаться на него.

Это означало, что кто-то ею управляет. Аудин ждал, когда этот кто-то появится. Поэтому бой и затянулся. Как только он почувствовал его присутствие, он убил мантикору. Она стала бесполезна.

— Как ты смеешь! — в глазах закричавшего культиста вспыхнул голубоватый свет.

Аудин узнал его. Знак культа. Он, как служитель Бога…

— Значит, вы брат, служащий культу.

Это было тихое бормотание. Во времена, когда он был инквизитором, ему приходилось истреблять культистов.

Культист с горящими синими глазами поднял руку. В тот самый миг, когда он начал движение…

Солдаты от изумления не могли вымолвить ни слова.

В тот самый миг…

Бам!

Аудин исчез. Вернее, так показалось. Оттолкнувшись от земли, он сократил дистанцию быстрее, чем мантикора.

Ба-бах!

Раздался грохот, отличный от звука удара о землю. Солдаты увидели лишь, как какое-то бесформенное тело отлетело в сторону и врезалось в стену. Дёргающийся в конвульсиях комок, который уже стал трупом.

— Ибо Господь всевидящ, — раздался в тишине одинокий голос Аудина, читающего молитву.

Взгляды солдат устремились туда, где застыл в позе с вытянутым правым кулаком монстр размером с медведя. Аудин из «Отряда безумцев». Член отряда, о котором теперь ходили слухи, что он станет независимой ротой.

Солдаты даже не успели разглядеть удар Аудина. Они увидели лишь то, что произошло, — результат.

Аудин опустил кулак, сложил руки и снова стал самим собой.

Солдаты посмотрели на отлетевшее тело. Оно было разбито об стену галереи. У полураздавленного тела чего-то не хватало. Там, где должна была быть голова, было пусто.

— А где голова?

Неизвестно. Ясно было лишь одно: этот безумный святоша одним ударом кулака стёр человека с лица земли. Доказательством тому была кровь, разбрызганная по стене галереи.

— …Я, кажется, реально обоссался.

От одного из солдат потянуло запахом мочи. То, что они не видели самого удара, пугало ещё больше. Как вообще такой человек может существовать?

Мёртвая мантикора и культист. Большинство солдат даже не поняли, что произошло. Лишь один из командиров взводов, с опозданием взобравшийся на галерею, начал наводить порядок.

— Нападение… э-э, ликвидировано? Судя по шуму снаружи, пришли и другие, так что всем спуститься вниз и оказать поддержку…

— В этом нет необходимости, брат, — сказал Аудин, который после молитвы безучастно смотрел вниз со стены.

— А?

— Всё уже заканчивается.

Аудин видел, как сражается его командир роты. Он знал о его силе по спаррингам, но видеть его в реальном бою было совсем другим.

«Вы стали сильнее, брат».

В том, как он двигался и владел мечом, появилось нечто новое. Уверенность и вера. Для тех, кто знал его с самого начала, это был поистине ошеломляющий прогресс. И это не могло не радовать. Что поделать, если он просто желал ему добра.

«Спрашивает тебя раб твой: такова ли воля Твоя? Ты ли направил его?»

Господь по-прежнему не отвечал. Но теперь ответ был и не нужен. Аудин и сам нашёл здесь своё маленькое прозрение. И началось оно с Энкрида.

«Нужда в ответе — лишь свидетельство моей слабости. Я пойду вперёд, не требуя доказательств и не сомневаясь».

Вот он, человек, живущий так. Человек, что следует священным заветам и преодолевает любые трудности, не сгибаясь. Как можно было не радоваться, наблюдая за таким человеком? Аудин желал благословения Энкриду, сжигающему свою жизнь, но тот сам завоёвывал своё благословение. Поэтому теперь он мог молиться за него, но не выпрашивать что-то у Бога.

— Хорошо, — сказал Аудин.

Что именно было хорошо, командир взвода, глядя на медведя, не понял. Но разве и вправду не нужно спускаться? Шум снаружи не давал ему покоя, и он всё же поспешил вниз. Там он увидел солдата с дырой в животе и другого, у которого из бедра хлестала кровь.

— Этот — шпион! — сказал солдат, зажимая рану на животе своей одеждой.

Командир взвода приказал следовавшим за ним солдатам:

— Схватить его.

Подобрав шпиона, которого оставил Энкрид, командир взвода выглянул за открытую калитку. Со стены бой было плохо видно. Там, в одиночку, рубил и кромсал людей в чёрном один человек. Знакомое лицо. Самый известный сейчас в Бордергарде человек — командир «Отряда безумцев».

***

Банда «Чёрного Клинка» была в отчаянии. Особенно Дунбакел. Такого с ней ещё не случалось.

— Рыцарь? Нет, член рыцарского ордена? — спросила она, положив руку на скимитар.

Неужели они нарвались не на того? Или они чего-то не знали?

Пятеро из её людей были мертвы. Двоим отрубили по ноге. Даже если бы сейчас явился верховный жрец и излил на них всю свою божественную силу, они бы всё равно остались калеками. Но, разумеется, никакой жрец не явится, а если и явится, то не станет тратить на них свою силу, так что они станут калеками. И то, если повезёт. Судя по кровопотере, им осталось недолго.

А противник, сотворивший всё это, осматривал свой меч, слегка кивая. Он даже не делал вида, что слушает её. В его движениях сквозила уверенность.

— Ты кто такой, чёрт возьми? — с изумлением спросила Дунбакел.

Энкрид лишь пожал плечами. Не объяснять же человеку, который жаждет твоей смерти, что ты мечтаешь стать рыцарем, но пока им не являешься. Да и слов не было.

Вместо этого Энкрид изучал меч, точнее, его лезвие.

«Режет просто изумительно».

Он замахнулся, чтобы ударить по бедру, и меч с лёгкостью рассёк толстые кожаные штаны. Режущая способность была исключительной. Это кузнец так хорошо его заточил или сам меч был превосходен? Он решил, что и то, и другое.

Баланс, заданный навершием, был хорош, и обмотка из кожи приятно лежала в руке. Помимо режущей способности, ему очень понравилась и прочность клинка. Сразу чувствовалось, что он крепкий. Хоть это и не была валерианская сталь, но это был очень качественный меч высшего класса. Для Энкрида это была первая вещь такого уровня. Такого меча у него ещё не было.

— Нападать не собираешься? — с вызовом спросил Энкрид.

Ему хотелось ещё испытать меч. И, конечно же, освоенные техники. Он считал, что у Рема боевая ломка.

«А я чем лучше?»

Почему-то ему до смерти хотелось сражаться.

Дунбакел нахмурилась.

«Откуда такой взялся?»

От него исходил другой запах. Острый нюх зверолюда был своего рода мерилом силы противника. Точнее, это был инстинкт самосохранения. Дунбакел постепенно начинала понимать.

«Похоже, это моя могила».

И что, бежать? Не хотелось.

В общем-то, она жила, наполовину готовая умереть. Так что закрыть книгу своей жизни здесь было бы не так уж и плохо. Она была здесь, потому что хотела умереть в бою. Дунбакел была готова. К тому же, её последний противник был неплох. И внешность, и мастерство — всё ей нравилось.

«Более чем достойный конец».

С этой мыслью Дунбакел неожиданно усмехнулась. Смех, неуместный в данной ситуации. Услышав его, единственный оставшийся в живых член банды покосился на неё. От него несло характерным запахом страха. Запахом, похожим на мочу.

— Эй, ты, жить хочешь? — спросила Дунбакел у оставшегося товарища.

Она даже не знала его имени.

— Что? — «Ты что, с ума сошла, что ты несёшь?» — читалось в его взгляде.

— Нет, ничего.

Не успела она договорить, как её кулак, налитый мышцами, врезался ему в лицо.

Бум!

Раздался глухой звук.

— Т-х-х-х! — издав короткий, странный предсмертный хрип, он взлетел в воздух.

С хрустом вдавленный внутрь правый глаз вылетел наружу, брызнула кровь, и обломки лицевых костей вылезли наружу. Некоторые, раскрошившись, разлетелись во все стороны. Бандит, напряжённо следивший только за Энкридом, умер с размозжённой половиной лица.

— Хорошее место для могилы, — сказала Дунбакел, не опуская кулака.

Она не стала объяснять свой поступок. Вместо этого она показала свою истинную сущность.

— Эй, давай сразимся всерьёз.

В тот миг, когда Дунбакел это сказала, её глаза изменились. Зрачки вытянулись в вертикальные щели, как у зверя.

— Кр-р-р-р.

В чём разница между оборотнем и зверолюдом? Внешний вид был другим. Обычно зверолюды — это люди с чертами животных. Поэтому они не трансформируются. Даже если в них пробуждается нечто дикое, и их облик слегка меняется, у них не вырастает волчья голова. Могут появиться клыки, измениться глаза, шерсть стать чуть длиннее, но они не теряют человеческий облик. Так было с обычными зверолюдами.

Но Дунбакел была другой.

В ней ещё оставалось что-то человеческое, но звериная кровь хлынула по её жилам, и она начала меняться.

Ш-ш-ш-ш.

По всему её телу начала расти длинная белая шерсть. Кости лица с хрустом перестроились, становясь похожими на львиные. Энкрид видел в своей жизни нескольких зверолюдов, но такое — впервые.

«Эй, а она почему трансформируется?»

Описание было долгим, но трансформация произошла в одно мгновение.

— Тварь? — спросил Энкрид.

Она хоть говорить умеет? Её облик напоминал ликантропа. Хотя, конечно, она была похожа на львицу, да ещё и с белой шерстью, и аура от неё исходила совершенно иная. Честно говоря, она была похожа не столько на тварь, сколько на какого-то стража, охраняющего небесный храм из легенд или мифов. По крайней мере, так показалось Энкриду, но первым словом, что пришло ему на ум, было всё-таки «тварь».

— Кр-р-р, я такое часто слышала, — прорычала Дунбакел.

Это была её привычка, появлявшаяся после трансформации. Энкрид почувствовал что-то странное в её ауре, поведении и словах. Словно слова о могиле относились не к нему, а к ней самой, будто она сама хотела умереть.

Впрочем, это было неважно.

— Нападать будешь?

— Конечно! Кр-р-р!

Не успела она договорить, как белая львица, оттолкнувшись от земли, бросилась на него. Она нанесла широкий удар когтями, выросшими на левой руке, а другой рукой, в которой уже был скимитар, взмахнула. Когти и лезвие скрестились, целясь Энкриду в грудь и поясницу.

Энкрид, не упустив ни одного движения, выставил меч перед собой и нанёс два коротких удара вперёд. Два хлещущих удара, полных силы. Он на мгновение активировал «Сердце чудовищной силы» — защитная техника, не дающая противнику даже шанса на захват. Блок чистой силой.

Дзень!

Бам!

Он отбил когти и отбил скимитар. Но зверолюдка не отступила. Несгибаемый рывок, атака, в которой была готовность умереть.

Энкрид мог бы и растеряться. Они были слишком близко, и белая львица, словно ожидая, что её атаку отобьют, откинула голову назад и ударила лбом.

«Фехтование стиля Вален?»

Удар головой после рывка — знакомая атака.