Выслушав ночной доклад, Маркус не скрывал восхищения.

— Ты каждый раз умудряешься меня удивлять.

С этих слов он и начал, а затем поблагодарил с учтивостью, почти неподобающей для его звания:

— Спасибо тебе.

Как командир батальона мог так склонять голову перед простым солдатом, пусть теперь тот и стал командиром роты?

Энкрид ответил, что это была случайность, и сухо изложил факты.

На этом всё и закончилось.

— Ясно.

Попрощавшись с Маркусом, он вышел из кабинета. Остальное — уже забота ответственного за Бордергард, то есть самого Маркуса.

Когда он вышел, его, словно поджидая, встретила эльфийка-командир. Она смотрела куда-то вперёд, а её тон был подчёркнуто безразличным:

— Проведём ночь вместе? До свадьбы нужно хранить чистоту, так что будем спать, просто держась за руки.

— Я буду спать, даже за руки не держась. Один. В своей казарме.

— Ясно.

И вот это она называет шуткой?

Расставшись с эльфийкой, Энкрид вернулся в казарму, ополоснулся водой, чтобы смыть пот, и уселся на свою койку.

С мокрых волос капала вода. Стряхивая её рукой, он подумал, что волосы снова прилично отросли.

— Только сон перебили. Если уж приходить, то приходили бы по-крупному, ублюдки.

— Всё в руках Господа. Молитесь, братья и сёстры.

— Говорят, что-то случилось?

— Рья-р-р.

— Ух, если уж «Чёрный Клинок» явился, значит, дела и впрямь плохи.

Все обменялись парой фраз и, как обычно, легли спать.

Нет, не просто спать. По крайней мере, не Энкрид.

Он закрыл глаза и начал разбирать прошедший бой. Победил ли, проиграл ли, одолел с лёгкостью или нет… В каждом бою есть чему поучиться. Так его учили, и так он поступал.

В этот раз было так же. То, что он буквально нашинковал противников, ничего не меняло.

Так, разбирая бой, он уснул, и во сне на него набросилось десять белых львиц.

Но и в этот раз он не дрогнул. С ними можно было справиться. Можно было сражаться.

Энкрид вдруг осознал, насколько он вырос.

«Смех, да и только».

Каким было его поле боя раньше? Местом, где он отчаянно цеплялся за жизнь. Где не лез на рожон, чтобы не умереть. Где нужно было прятаться в тылу и следить за обстановкой, чтобы выжить.

А сейчас?

Он понимал, что это сон, но в груди приятно защекотало. Сказались долгие годы закалки и тренировок. Чего же он на самом деле хотел? От таких мыслей сон мог бы и рассыпаться, но… может, это заслуга Лодочника? Хоть это и был сон, но сознание было ясным, почти как в реальности.

Странным было то, что Эстер сражалась рядом с ним, но она была не в облике пантеры. Бледно-белая, гладкая кожа, сверху — чёрный плащ, который блестел, несмотря на свой цвет. Казалось, одежда была сшита из дорогого материала.

— Это твой настоящий облик?

— Если встретимся в ином мире[1], сделай вид, что не знаешь меня. Договорились?

Это ещё что такое.

Энкриду и самому показалось странным, что он её узнал, хоть она и была не пантерой. Впрочем, разве можно не узнать эти чёрные волосы и синие глаза?

Раз сказала сделать вид, что не знает, он так и поступил. Хоть это и был сон, он проигнорировал её.

«Хотя разве это не мой сон?»

Промелькнула мысль, что проблема, возможно, в самой гостье, что без спроса явилась в его сон.

Вскоре на них набросилась стая белых львиц. Десять тварей взмахнули когтями и симитарами, но бой, что поначалу казался кровавой бойней, со временем превратился в танец.

Кстати, он так и не спросил, как она научилась «стилю Вален». В тот момент это казалось неважным.

Скорее…

«Сначала хотела умереть, а потом вдруг так вцепилась в жизнь».

Странная зверолюдка, да и внешность у неё необычная. Она не была похожа на других.

Но сон есть сон. Хоть в нём и явились львицы, он всё равно был сумбурным, и вскоре поблек и исчез.

Проснувшись, Энкрид посмотрел на потолок казармы и поднялся.

Было лето, и хотя рассвет еще только занимался, на улице уже было светло.

Ну что ж, за дело.

План был привычным: начать с «Техники Изоляции», затем — тренировка с мечом, прерываясь на усиление концентрации. Не забыть и про метательный стиль, и про тренировку пяти чувств.

Заксен ведь не зря говорил:

— Тренироваться нужно каждый день. Особенно тренировку чувств — тут результат складывается день за днём, так что пропускать нельзя.

Это было в духе Аудина и его «Техники Изоляции».

— Брат, если пропустишь один день, а на следующий сделаешь вдвое больше, толку от этого ноль, только тело угробишь. Нужно делать каждый день. Каждый, каждый, каждый, каждый день, брат, ты слышал?

Он так на этом настаивал, что в ушах до сих пор звенело.

Впрочем, ежедневные тренировки не были ему в тягость — Энкрид принимал их как должное. Его день начался как обычно: с проверки, разбора и оттачивания своих навыков.

Что бы ни случилось прошлой ночью, для Энкрида всё шло своим чередом. А в это время Маркус, глава города, ещё вчера восхищавшийся его поступком, воочию убеждался, насколько же толстокожим был ублюдок, что жрал золото «Чёрного Клинка».

По-своему, такое бесстыдство тоже вызывало восхищение.

***

Оказавшись в тюрьме, Дунбакел выложила всё, что знала.

— Мне приказали отправиться в Бордергард и устроить небольшой переполох. Вот и всё. Кто я? Считайте меня наёмницей. Кто за этим стоит, не знаю. Но то, что у них есть связь с кем-то в городе, — это точно.

Услышав это, Маркус даже не стал спрашивать, кто это.

Вместо этого он велел позвать в тюрьму того самого аристократа-взяточника. Тот спустился вниз в сопровождении телохранителя, и на вопрос, знает ли он что-нибудь, ответил:

— Я ничего не знаю.

Затем, на мгновение нахмурившись, он повернулся к Дунбакел и бросил:

— Ты, мусор, говори как следует. Ты и вправду из «Чёрного Клинка»? Вы что, верите в бред какой-то наёмницы, которая продаётся за пару золотых?

Он ещё и разозлился. Услышав слова взяточника, обращённые к зверолюдке, Маркус был ошарашен.

«Может, и вправду его прирезать?»

Маркус отвёл взгляд от аристократа. Если он будет смотреть на него, то и впрямь может не сдержаться и убить.

Но и оставлять всё как есть он не собирался. Как можно было просто так оставить ублюдка, который устроил такой переполох?

«Убить его в городе я не могу».

Всё-таки аристократ. Если такое случится в Бордергарде, то, даже если сейчас всё замять, в будущем это может стать проблемой. Даже если удастся всё уладить.

«Это может стать моим слабым местом, когда я буду действовать в столице. Нет, это точно станет проблемой».

Думая о будущем, он не мог этого допустить.

«Тогда как быть?»

Благодаря прозвищу «фанатик войны» его считали человеком, далёким от политических интриг, но это было далеко от правды. Чтобы быть центральным аристократом, да ещё и удерживать власть, интриги были необходимы. Маркус тоже был политиком и умел наносить удары в спину.

Поразмыслив, он принял решение.

Здесь, в городе, он с ним ничего не сделает. Значит, пока придётся его отпустить. Но что, если… приставить к нему того парня, что раз за разом превосходит все ожидания?

Энкрида.

«Если просто отправить их вместе, он, кажется, сам всё решит».

Он ведь даже не посылал его в патруль. Просто оставил в казармах, а тот сам разобрался с элитой «Чёрного Клинка», превратил мантикору в кровавое месиво, а у пришедшего с ней культиста пропала голова. И всё это — за одну лишь ночь.

«Может, просто отправить их вместе? А если ничего не случится? Ну и пусть. По крайней мере, формально повод будет».

Разве «Чёрный Клинок» не плёл свои интриги? Оставлять это без ответа тоже нельзя.

С коварством в сердце Маркус произнёс безупречно прямые слова:

— Мартай собрал армию.

Это была правда. Сукин сын, возомнивший себя генералом в городе наёмников, и впрямь готовился к войне с Бордергардом. Пока об этом знали лишь немногие, но слухи о грядущей войне не заставили бы себя ждать.

— И у нас нет подкреплений.

Говоря это, Маркус шагнул в сторону. Пламя факела на стене подземелья осветило половину его лица, а другую погрузило в ещё более глубокую тень. Лицо человека, терзаемого заботами о безопасности города.

Мартай был очевидно сильнее в военном плане. Это знал и Маркус, и аристократ. Именно поэтому тот и затеял всю эту возню с «Чёрным Клинком». Для командира и главы города это была более чем веская причина для беспокойства.

— Как насчёт того, чтобы нанять их в качестве наёмников?

Он не уточнил, кого именно, но уши аристократа дёрнулись. Открыто признать «Чёрный Клинок» союзниками было нельзя. Но разве эта банда не занималась и наёмничеством? Так что можно было бы нанять их и использовать в этом деле.

При этих словах Вансенто, кормившийся с руки «Чёрного Клинка», внутренне подобрался, но постарался не подать виду. И вправду, его лицо осталось бесстрастным.

Услышав наконец то, чего он ждал, Вансенто уже было открыл рот, но, чтобы не показаться слишком радостным, сдержался. Он уже думал, что после провала налёта всё пропало, но нет. Может, это, наоборот, измотало Маркуса? Вполне возможно.

«Нанять как наёмников, а потом впустить внутрь».

Вансенто, в детстве спасавший свою жизнь благодаря чутью, вырос и обрёл власть. Сладкий вкус этой власти затуманил его мозг. Он не мог адекватно оценить ситуацию. Свою роль сыграла и уверенность в силе телохранителя, присланного «Чёрным Клинком».

«Пленная баба — зверолюдка по имени Дунбакел. Справиться с ней нетрудно, но то, что он в одиночку отбил атаку десятерых, — это ложь. Даже мне понадобилось бы время, чтобы справиться с этой десяткой. А он, без всякой подготовки, отбил ночную атаку в одиночку? Наверняка весь этот отряд безумцев двинулся. Мантикора? Об этом я ничего не знаю. Может, стоит усомниться, не распускают ли они пустые слухи?»

Тушу мантикоры тут же спрятала и присвоила гильдия Гилпина, так что остались лишь слухи. Тварь высшего ранга сама по себе была ценной. Крайс собирался разделать и продать её, так что, естественно, спрятал в гильдии, но это сыграло на руку тем, кто хотел посеять сомнения.

«Какая ещё мантикора, что за уловки».

Это была одна из распространённых стратегий перед войной. Преувеличение своей силы. Уловка, которую используют, зная, что в бою проиграют. Это, должно быть, была уловка Маркуса. Воспользоваться нападением, чтобы раздуть это дело. И для этого он и продвигал этого Энкрида.

Вансенто даже не пытался разобраться в ситуации. Телохранитель от «Чёрного Клинка» тоже. Он знал, что Энкрид изменился. Знал, что и его отряд — не промах.

«Но если сразиться всерьёз…»

Сильный не значит выживший. Выживший — значит сильный.

Телохранитель не был уверен, что победит в бою, но был уверен, что сможет убить. Он был высокомерен. А Вансенто уже рисовал себе радужное будущее.

Всё это затуманило их разум. Сузило их взгляд.

Думая об этом, Вансенто, вместо того чтобы согласиться, посмотрел на Дунбакел и сказал:

— Не похоже, чтобы она была такой уж известной наёмницей. — Если у наёмника нет прозвища, его обычно так и воспринимают. — Казните её. Когда лучше всего отправляться?

Глядя на Вансенто, Маркус думал, как этот ублюдок вообще дожил до своих лет. Впрочем, в этом и был недостаток пограничья — нехватка талантов. Их всегда было мало. Хотя… если подумать, сейчас в его казармах талантов было в избытке.

— Завтра будет лучше всего. Прежде чем Мартай выступит.

Предлог был найден.

Вансенто, казалось, был доволен, его лицо просияло. Маркус тоже был доволен в душе, но на лице сохранял озабоченное выражение.

Оставшаяся в камере Дунбакел безмолвно канула во тьму.

— Казнь… проведём позже.

Небольшая отсрочка смерти — это было всё, что она получила.

***

Началось всё с этого.

— Говорят, Мартай выдвинул какие-то нелепые требования. Ты слышал? Может, из центра должны прислать подкрепление? — это был Бензенс. У него сегодня был выходной, и он зашёл к Энкриду и завёл разговор.

Услышав это, Крайс разразился тирадой:

— Какое ещё подкрепление, не пришлют они никого. Нет, не пришлют. Почему? Это что, нужно объяснять? Ладно, скажу. На юге началась большая война с монстрами. Если бы только монстры, то ладно, но туда сунул свой нос Рейхенштайн, сильнейшая держава на юге. На кону стоит судьба страны. Они и с ордой тварей Скверны едва справляются, а тут ещё и Рейхенштайн. А Бордергард, в свою очередь, отбив Азпен, доказал свою силу и выиграл время. И это не война с Азпеном, а внутренний конфликт, так что центру незачем вмешиваться. А если и вмешаются другие, то на западе есть виконт Вентра и граф Мольсен. В идеале, следовало бы запросить поддержки у них, но, думаю, не получится. Вентра — это, по сути, цепной пёс графа Мольсена. А Мольсен, как известно, и пальцем не пошевелит, если ему это невыгодно.

Энкриду оставалось лишь удивляться, как Крайс, не вставая с места, всё это узнаёт. А ещё больше удивляла его способность говорить без умолку.

— Горло не болит?

— Что? От такого-то? Я когда-то в кукольном театре один за пятерых говорил.

Тоже мне, выдающийся талант. Изображать в одиночку пятерых и вести спектакль — дело нелёгкое. Зная Крайса, он и это делал не спустя рукава. Ради крон он и душу бы заложил.

— И сколько торговцев проходит через этот город? Бордергард — это крепость, но благодаря своим особенностям он также является и крупнейшим торговым городом на севере Науриллии. Стоит только прислушаться, и услышишь всё, что нужно. В этом, конечно, и заключается вся проблема. — Крайс приложил ладонь к уху.

В его тоне это звучало как само собой разумеющееся, но разве это было так? Обычно тех, кто предсказывает будущее, называют двумя словами. Одно — прорицатель, другое — мошенник. Крайс не был ни тем, ни другим. У него просто был врождённый талант читать настроения времени.

— К тому же, сюда явился «Чёрный Клинок», появились и культисты, в общем, дела плохи. Может, уйдём из Бордергарда в другой город? А, командир?

Последний вопрос он пропустил мимо ушей. Он-то уйдёт, а те, кто останется?

— Он это серьёзно? Вместо того чтобы думать о защите города! — вспылил Бензенс.

Крайс говорил это не всерьёз. Энкрид это знал.

— Да-да, нужно защищать.

— Раз получаешь здесь жалованье, то работай, Большеглазый. — Энкрид встал на сторону Бензенса.

— В такие моменты мне хочется быть как Рем. Вы сейчас на его стороне? Мне вот немного обидно. Так ведь? Так?

Опыт в кукольном театре не прошёл даром, он изобразил его очень похоже. Стоя вразвалку, скривив губы, он говорил точь-в-точь как Рем.

— А? Похоже, Большеглазый хочет, чтобы ему на макушку вместо цветка топор прилетел. Да?

Проблема была лишь в том, что прямо перед казармой появился сам Рем.

— …Нет, не хочу.

— Бензон, смотрю, снова пришёл. Скучно? — Рем, как обычно, переиначил имя Бензенса и добавил своё слово. Бензенс сделал вид, что не слышал.

И в этот момент.

— Суженый, тебя вызывают.

Это сказала эльфийка-командир из-за ограды тренировочной площадки. Она перегнулась через низкий забор.

В последнее время он видел её чаще, чем посыльного. Вызов от командира батальона, а передаёт командир роты?

— Я вызвалась сама, потому что хотела тебя увидеть.

— …Вот как?

Энкрид уже привык к её эльфийским шуткам, так что мог пропустить это мимо ушей, даже не улыбнувшись.

— Большеглазый, тебе тоже нужна тренировка. Иди, а я за это время сделаю из этого парня первоклассного солдата.

Сзади Рем вынес Крайсу что-то вроде смертного приговора.

— Вместе, вместе пойдём! Командир! Командир!

Энкрид мысленно пожелал Крайсу удачи и развернулся. Рем в последнее время был чем-то неудовлетворён, так что иногда ему нужно было давать выход эмоциям.

Сзади раздался звук, похожий на визг резаной свиньи, но Энкрид проигнорировал его.

— Убийство в пределах казармы строго запрещено, — сказала эльфийка-командир, мельком взглянув назад.

— Он его не убьёт.

На ответ Энкрида эльфийка, немного подумав, сказала:

— Сам разберётся.

В её голосе слышалась безграничная вера.

Когда они вошли в кабинет командира батальона, Маркус с ходу сказал:

— Есть одно задание. Хотелось бы, чтобы ты поработал послом.

Он даже не дал ему отдать честь. Судя по тону, дело было срочное.

— Послом?

— Да, нужно же нанять наёмников. Поэтому.

Посол и наёмники. Несочетаемые слова. Это также означало, что битва с Мартаем была уже на носу. Но была ли это такой уж большой угрозой?

— Отправляйся в качестве посла к банде «Чёрный Клинок». А, не то чтобы послом, скорее, телохранителем.

Появились ещё более несочетаемые слова.

Посол и разбойники. Да ещё и телохранитель.

Но почему глаза командира батальона так подозрительно блестят? В них горел какой-то азарт. Они сияли, словно в них зажглись звёзды.

Энкриду это показалось очень странным.

---

Примечания:

[1] Иной мир (이면 세계) — корейский термин, который можно перевести как «изнанка мира», «скрытый мир» или «мир по ту сторону».