В королевстве Науриллия дворяне часто называли отряды своими именами. И сейчас к деревне первопроходцев прибыла армия, носившая имя своего командира — виконта Вентра.

Часть кавалерии, получив срочный приказ, устремилась вперёд, и вот что они увидели.

— Разве на них не нападали? — спросил командир кавалерии. Он сам выехал на разведку и теперь наблюдал весьма абсурдную картину.

«Что они делают?»

Зачем закапывают трупы в землю?

Чёрная кровь тварей и монстров, вопреки своему виду, могла удобрять землю. Даже яд с когтей гуля нейтрализовался и исчезал, если его труп закопать. Вот почему жители деревни, стараясь изо всех сил, закапывали туши монстров.

Земля пустоши была вся в ямах. Почти все жители, обливаясь потом, орудовали лопатами и кирками.

Ополченцы и простые поселенцы двигались как единое целое.

— Да, от них было срочное сообщение, — ответил адъютант.

И не просто срочное сообщение.

«Крупная колония, орда гноллов, требуется немедленная поддержка».

В донесении было написано только это. Видимо, они настолько спешили, что даже не указали приблизительное число.

Так и было на самом деле: Дойч торопился, когда отправлял сообщение, и в спешке не написал количество монстров. Лишь указал, что это крупная колония, насчитывающая как минимум сотни особей, а также упомянул и культистов. Этой срочной вести было достаточно, чтобы те, кто почувствовал опасность, пришли в движение.

— По-моему, они тут скорее ферму устроили, а трупами монстров землю удобряют, — сказал командир кавалерии.

Он абсолютно не видел угрозы. Если не считать трупов монстров, картина была на удивление пасторальной. К тому же, поскольку почти всё уже было убрано, количество монстров не казалось ему таким уж большим.

— Вшуух, бум-бах, пять сотен он один прибил!

— Мы стену в его честь возводим, что есть сил!

— Энк-Энк-Энкри-и-ид!

А местные под несуразный мотивчик распевали какую-то нелепую рабочую песню.

— Узнай, что тут происходит.

Он мчался сюда что было сил, весь с головы до ног в пыли, и увидел такое.

По приказу командира один из его людей поскакал вперёд. Послышался стук копыт.

Посланный гонец, выяснив обстановку, вскоре вернулся с докладом.

— Что? В одиночку порубил пять сотен гноллов?

Жители деревни ничего не скрывали.

— Он что, какой-то легендарный вольный рыцарь? Или, может, сам король наёмников пожаловал?

— Нет, говорят, командир отряда из Бордергарда.

Значит, обычный командир отряда в одиночку вырезал пятьсот гноллов. Якобы не за один день, ну, допустим. Ещё и культиста прикончил. Хотя нет, тот, оказывается, сам помер. То есть как это? Подкрался к коварному врагу, а тот от испуга за сердце схватился и откинулся? Что за бред? Эти культисты что, разбойники с большой дороги? Или просто малодушные идиоты?

«Чушь собачья».

Командир усмехнулся. Какой обычный командир отряда на такое способен?

— Вот значит как? Ну, тогда давай посмотрим на рожу этого ублюдка, — пробурчал командир, и они въехали в деревню.

— Он уже ушёл, — выступил вперёд староста.

— Уже?

— Сказал, что его задачей было уничтожить колонию.

И вот так запросто ушёл.

Что за простак?

Командир кавалерии усмехнулся во второй раз.

Судя по всему, свидетелями были только наёмники и жители. Трудно было поверить, что все они лгут, но и поверить, что всё сказанное — правда, тоже было сложно.

«У страха глаза велики».

Командир хорошо знал эту поговорку. Человек на краю пропасти, даже если у него в запасе больше пяти шагов, охвачен паникой, будто вот-вот упадёт.

И эти, должно быть, такие же.

Пятьсот? В лучшем случае, штук пятьдесят, максимум — сто, наверное? Если бы этот выходец из наёмников сказал, что не смог справиться с колонией такого размера, это было бы равносильно признанию в собственной некомпетентности.

«Преувеличил, конечно».

Так решил командир. Раскапывать закопанные трупы он не собирался.

— Ладно.

В конце концов, главное, что деревня в порядке.

Хотя до него и доносился какой-то бред про «Стену Энкрида» и прочее, вмешиваться в это было не его дело.

«Пятьдесят или пятьсот, какая разница».

Этот командир отряда, как ни крути, спас деревню. Это было фактом.

Однако то, что он ушёл, оставив после себя раздутые слухи о своей славе, ему совсем не понравилось.

«Вот встречу его как-нибудь».

Собью с него спесь. А может, и его хвастливый язык укорочу наполовину.

Подумав так, командир развернул коня.

***

— Могли бы и подольше остаться.

Услышав, что они уходят, староста тут же выказал сожаление. Это было утро второго дня после ночи, похожей на праздник.

Когда Энкрид, весь в поту, умывался, несколько деревенских женщин наблюдали за ним.

— И тело у него хорошее.

— Красивый.

— И дерётся хорошо.

— И характер хороший.

— Надёжный, наверняка и там, внизу…

Последнее замечание, кажется, переходило черту, но это были слова восхищения, уважения и почти что поклонения. Ощущение было не из неприятных, и он позволил себе им насладиться, но не более.

Когда он сказал, что уходит, Дойч Фульман тут же подошёл и выставил вперёд свою глефу.

— Не удостоите ли поединка?

Хотя он и говорил это, наставив оружие, в его тоне сквозило уважение, а в позе — почтение. Это была просьба, нет, мольба, высказанная с прямой и честной осанкой.

Но важнее любых слов были его глаза. Энкриду нравились такие глаза — горящие, пылающие.

— Хорошо.

Это был короткий спарринг.

Звяк.

Один раз по вертикали, один раз по горизонтали — он дважды отбил глефу, затем прорвался внутрь и нанёс удар левым кулаком под дых.

Бух!

Получив удар в живот, Дойч согнулся и рухнул на землю.

— Кх, кхаа, фух…

С трудом выдохнув, Дойч, едва переведя дух, заговорил:

— Что за сила…

Затем он поднялся и снова поклонился.

— Благодарю.

Энкрид небрежно кивнул в ответ.

Задерживаться было незачем, поэтому они решили двинуться в путь немедленно.

— Я с вами.

Несмотря на то, что ей велели восстанавливаться в деревне, Пин настояла на том, чтобы пойти с ними.

— Я рейнджер.

В этих словах было многое.

«Рейнджеры идут первыми» — таков был девиз её отряда.

— Не хочу отставать.

Это было не просто упрямство. Рана не была смертельной, и первая помощь была оказана превосходно. Это была работа Крайса — воистину разносторонний товарищ. Кроме боя, он был хорош почти во всём. Особенно в том, что требовало смекалки.

К тому же, в предстоящем путешествии вряд ли их ждали какие-то опасности.

Разве что…

«Монстры и твари».

Обычно, когда появляется колония, большинство монстров в округе истребляется. Это было естественное явление. Колония — это и есть скопление. Монстры из окрестностей собираются в группу, и если эту группу уничтожить, то новую встретишь не скоро.

«Думаю, всё будет в порядке».

— Сокровище, сокровище, — напевал Крайс, будто весёлую мелодию.

Судя по его словам, место, указанное на карте с сокровищами, было всего в дне пути.

— Это, в общем, пустяки. Раньше пришлось бы обезвреживать ловушки и всё такое, было бы сложно, но сейчас, если вы читали «Метод взлома подземелий от Кристрауна», это вообще не проблема, вот так вот.

В его голосе сквозила уверенность.

И на самом деле это не было чем-то особенным.

После этого они запаслись консервами и несколькими бутылками яблочного вина и отправились в путь.

— Возвращайтесь, обязательно.

Староста кланялся им вслед. И не только староста. Все жители деревни вышли и поклонились.

Энкрид тоже кивнул и сказал:

— Если будет возможность.

Прощание вышло грубоватым, но искренним.

Так и началось их путешествие, целью которого было лишь подобрать сокровище на обратном пути.

— Идём за сокровищами, за сокровищами! — Крайс не унимался от радости.

Энкрид охотно кивнул в ответ.

— До туда я с вами.

Руагарне тоже сразу не ушла. То ли у неё не было необходимости возвращаться немедленно, то ли осталось какое-то незавершённое дело, он не стал допытываться.

Вместо этого он предложил:

— Спарринг?

Он относился к ней как обычно, что бы она там ни говорила про влюблённость. Поживём — увидим. Для Энкрида то, чему он учился у неё сейчас, было важнее любого будущего.

С точки зрения боевой мощи, она оказалась вполне ему по силам. Хотя она обладала огромным опытом и мастерством.

Нельзя увидеть окружающий пейзаж, не взобравшись на вершину, но, взобравшись, начинаешь всё видеть и чувствовать иначе. Так что теперь он видел.

Его видение боя расширилось. Чем больше знаешь, тем больше видишь, а значит, теперь он видел и путь к победе над Руагарне.

«Все ли фрогги одинаковы?»

Вряд ли.

Как она сама неоднократно говорила, она была учёной.

— Неплохое предложение. Я и сама немного заржавела. Нужно снова потренироваться и провести так время.

Казалось, в битве с культистами она и сама кое-чему научилась.

Их путь сопровождался стуком деревянных мечей, которыми они обменивались ударами, не сбавляя шага.

Они шли, размышляя о том, что получили, чему научились, что освоили.

— Ты действительно удивительный человек, — сказала Руагарне сразу после окончания поединка. — Никакой талант не может объяснить такое.

— Правда?

Энкрид не придал этому значения.

Его мечта — стать рыцарем, а впереди ещё ждал долгий и трудный путь.

Он не мог удовлетвориться одним лишь шагом. Просто не мог. Даже если этот шаг был большим, он не приближал его к выцветшей и разорванной мечте. А даже если он и приблизится, удовлетворится ли он? Неизвестно. Станет рыцарем — и всё закончится? Нет.

Мечта оставалась прежней, а причины, по которым он стремился к ней, скитаясь по континенту, накапливались и оставались в его сердце. Что-то осадком, что-то сожалением.

— Но самое удивительное — это твоё нынешнее отношение.

Руагарне продолжала говорить, но Энкрид оставался неизменным.

Он учился и осваивал. Это утоляло жажду в его душе, и сейчас он лишь шёл вперёд, следуя этому желанию, как путеводной звезде.

— Ещё раз?

И снова всё было так же.

Он обливался потом в очередном спарринге, а затем утолял жажду, смешивая воду с яблочным вином.

Они шли по тропе, где не было ручьёв.

Впереди шла Пин, а рядом с ней щебетал Крайс.

— По карте это как раз здешняя местность, как думаешь, Пин?

— Похоже на то.

Талант Крайса, что ли… по-настоящему блистал, когда на кону стояли его жизнь и кроны.

Он нашёл дорогу, имея лишь фрагмент карты. Да, Пин помогла ему, но всё же.

«Но что ещё удивительнее?»

Большеглазый, а ещё Рем, Рагна, Аудин, Заксен.

«Хм».

Отряд безумцев. Название, которое им очень подходило. Пожалуй, по сравнению с ними он был самым нормальным.

То, что он не жалеет усилий ради великой мечты, должно быть в пределах допустимого.

Конечно, так думал только сам Энкрид.

Разве только Руагарне была поражена, увидев, как Энкрид сражался с гноллами?

Эстер тоже была поражена.

«Он сумасшедший».

То, как он меняется за одну ночь, она уже видела неоднократно. Но в этот раз было что-то другое.

Без всяких заклинаний порубить сотни монстров?

Может, у него было какое-то магическое оружие? Может, он нашёл демонический меч?

Нет. Всё было как обычно. И меч, и доспехи.

Изменился только он сам.

Разве это не уровень младшего рыцаря? Изменилась ли его боевая мощь сама по себе — неизвестно, но по результату выходило именно так.

Крайс тоже был поражён. Но он не стал задавать вопросов.

«Потому что это командир».

Он всегда был сумасшедшим и помешанным на мечах.

Может, и такое возможно.

Размышлять о непостижимом — бесполезно. Крайс не тратил свои душевные силы на бесполезные дела и просто принимал всё как есть.

Но больше всех была поражена Пин.

«Как такое возможно?»

Когда она увидела его в первый раз, он не казался таким сильным.

Тогда она тоже была поражена. Поражена, когда видела, как он сражается среди вервольфов, и поражена, когда видела, как он убивает мага.

Но тогда это было хоть как-то в пределах понимания.

«А сейчас…»

Казалось, он достиг предела человеческих возможностей или уже переступил за него.

И что важнее всего — его способности к восстановлению…

«Даже фрогг позавидовала бы».

Он сражается на грани смерти, а на следующий день воскресает и снова дерётся. И это при том, что рядом нет жреца, который щедро изливал бы на него божественную силу. Как такое возможно?

Пин размышляла, как подобное возможно, но вскоре сдалась.

На самом деле, большинство тех, кто видел Энкрида, в конце концов отказывались от попыток его понять.

Это было неизбежно.

— В любом случае, удивительный тип, — бормотание Руагарне выражало чувства всех.

— Правда?

Энкрид по-прежнему был невозмутим.

На их коротком пути монстры и твари не встречались.

Они усердно шли и добрались до обратной стороны скалистой горы. Поскольку они шли в обход, это заняло целый день, но если бы они поторопились, то дошли бы за полдня.

Они тренировались, ели и вдоволь отдыхали.

Это не было чем-то срочным. Как и сказал Крайс, они шли просто подобрать сокровище по пути.

За скалистой горой им открылся вид на странную местность: ни равнина, ни пустошь, ни каменистое поле — лишь разбросанные валуны, короткая трава да редкие деревья, торчащие то тут, то там.

— Командир, а знаете?

— Что?

В такой обстановке Крайс вдруг заговорил.