— Гляньте-ка, у него опять крыша поехала, — донеслось с дерева ворчание Рема.

Когда Командир так улыбался, со стороны он и впрямь казался конченым психом.

Конечно, уж кому-кому, а точно не Рему упрекать кого-то в безумии, но в этой компании на подобные мелочи никто не обращал внимания.

«Даскфордж» Энкрида рассёк воздух по диагонали.

Он вновь шагнул в беззвучную зону. Незнакомец среагировал точно так же.

С той лишь разницей, что…

«Он гнётся».

В неуловимый миг белый клинок словно размяк, оплетая лазурную сталь «Даскфорджа». Белая змея, ползущая по лезвию. Как может столь жёсткий меч изгибаться подобным образом?

Времени на раздумья не было. Стоило замешкаться на долю секунды — и он остался бы без кисти.

Энкрид резко вывернул запястье. Он вложил всю мощь своих закалённых мышц и влил поток «Воли».

Тр-р-р-рах!

Едва вырвавшись из зоны спрессованного воздуха, они оглушили лес скрежетом сцепленной стали.

Во все стороны с яростным шипением брызнули снопы искр.

Крутой каменистый склон горы едва ли подходил для нормального боя. Опираясь на узловатые корни деревьев и кроша под подошвами валуны, двое мечников безостановочно кружили по склону.

Энкрид обозначил высокий горизонтальный замах, отвлекая взгляд, и внезапно уронил клинок вниз.

Один из приёмов Традиционного стиля Энкрида. Обманка, скрывающая истинную точку зарождения выпада.

Жёлтые вертикальные зрачки незнакомца даже не дрогнули. Он вскинул белый меч по восходящей траектории, безупречно сбивая атаку.

Дзинь!

Пока клинки звенели в непрерывном обмене ударами, за спиной Энкрида начали собираться зрители.

— Это ещё что за чучело? — раздался ленивый голос подошедшего Рагны.

Рядом беззвучно возник Заксен, скрестив руки на груди.

Аудин добродушно усмехнулся:

— По дороге сюда нам попалось немало огненных тварей, а здесь, смотрю, на редкость спокойно.

— Пожалуй, так и должно быть, — послышался голос из-за спины монаха.

К ним подошла Эстер. Она ехала верхом на комке клубящейся чёрной тьмы, похожем на зверя. Стоило её ногам коснуться земли, как призрачный скакун растаял серым дымом, осел на её плечи и превратился в изящную чёрную накидку.

Со стороны она выглядела точь-в-точь как зловещая ведьма из древних сказок, повелевающая чудовищами, но никто не посмел отпустить глупую шутку. Все обратили внимание на её слова.

— Это ты к чему? — свесившись с ветки, поинтересовался Рем. Глаз от поединка он не отрывал.

Бой шёл на равных.

Впрочем, пока сам не скрестишь клинки, делать выводы рано. На таком уровне мастерства исход решает малейшая оплошность или психологическое давление. И хотя сложно было представить, что Энкрид уступит, в бою гарантий не бывает.

— Не человек, не гном и уж точно не эльф, — раздался чистый, певучий голос подошедшей Синар. Она вгляделась в фигуру с белым мечом и добавила: — Глаза, подобные змеиным, и стать, не присущая ни одному из известных народов.

В преданиях этот род описывали именно так.

Говорят, эльфы — дети цветов и деревьев.

Гномы — дети железа и пламени.

Гиганты, доказывающие своё право на жизнь резнёй и силой — дети горячей крови.

Зверолюды, начавшие охоту ради выживания — дети гор и бескрайних полей.

Фрогги рождены из грёз, а люди способны стать кем угодно, поэтому их родитель — сам этот бренный мир.

И лишь дракониды среди всех племён не имеют прародителей. Они — род, бредущий в одиночестве.

Существа, чью логику смертным постичь не дано.

— И что драконид забыл в этих горах? — вслух озвучил общий вопрос Аудин.

Мир полон причудливых случайностей. Орден Безумцев пришёл сюда ради Саламандры. Если быть точным — чтобы снести этой проклятой огненной ящерице башку.

Никто не ожидал встретить здесь драконида. Разумеется, у него были свои причины здесь находиться, но ведомы они были лишь ему одному.

Разве что боги, глядящие с небес, знали ответ.

После пережитого транса «Фантазии» магическое восприятие Эстер обострилось до предела. Эта сверхчувствительность позволила ей уловить едва заметные следы, оставленные драконидом.

«Резонанс».

Мана в окружающем воздухе шла мелкой рябью, смещаясь и концентрируясь вокруг него. Если перевести это на язык магов — врождённое сродство с маной.

Дар, с которым рождается каждый драконид.

По своей сути маги — исследователи. В своё время Эстер перерыла немало исторических хроник, изучая крупицы знаний об этой расе.

Тем временем меч Энкрида вспыхнул ослепительной «Вспышкой», прочертив в пространстве три тончайшие линии. Предельная оптимизация мышления, позволившая выбрать кратчайшую траекторию для атаки.

Поскольку предсказать удар молнии невозможно, драконид даже не пытался просчитать выпад. Вместо этого он совершил гигантский скачок назад. Очередное взрывное ускорение.

Энкрид, не теряя контакта, обратился в единую текучую линию и настиг отступающего врага. Непрерывный танец встречных атак и уловок.

Эстер наложила на себя заклинание ускорения восприятия, но даже с её магией уследить за всеми фазами боя было почти невозможно.

Всё, что она успела зафиксировать — это как «Даскфордж» Энкрида с размаху врезается в левое предплечье драконида, пока длинный белый меч противника вонзается Энкриду прямо в живот.

Всё решилось в долю секунды. Но результат оказался далёк от ожидаемого.

На руке драконида прямо из-под кожи проросли серые чешуйки, намертво остановив лезвие «Даскфорджа». А живот Энкрида остался цел — белый клинок не смог пробить доспех.

Их взгляды встретились на расстоянии вытянутой руки.

«Чешуя?»

«Шкура?»

Один смотрел на чешуйчатую броню, другой зацепился взглядом за угольно-чёрную кожу доспеха.

В то же мгновение Энкрид выбросил ногу, а драконид нанёс встречный удар кулаком.

БАХ!

От страшного столкновения во все стороны ударил шквальный порыв ветра.

Синар плавно скользнула перед Эстер и взмахнула рукой. Собрав природную энергию, она легко рассеяла ударную волну.

— Непростой противник, — с уважением протянула эльфийка.

Впрочем, восхищены были все.

Сейчас сила Энкрида достигла уровня, с которым приходилось считаться абсолютно любому. И то, что этот мечник держался с ним на равных, служило лучшим доказательством его мощи.

Конечно, для самого драконида, привыкшего доминировать благодаря врождённым талантам, такая стойкость человека казалась куда более странной. Но на его бледном лице не отразилось ни единой эмоции.

Он просто продолжал делать свою работу.

— Не работает. Правда. Замри.

Магическую волну почувствовала не только Эстер, но и все присутствующие. В словах драконида пульсировала чистая «Воля». Сила, способная подчинить и перезаписать чужой разум.

Главный врождённый дар драконидов. Мистическая мощь, срывающаяся с губ — Глас Воли.

Нечто похожее на магические формулы, но стоящее на совершенно иной ступени.

Приказ, которому обычный человек физически не способен сопротивляться.

Так гласили хроники.

И прямо сейчас один обычный человек с нахальным видом отбрил этот невозможный приказ:

— Я же сказал: отказываюсь. Хватит ко мне липнуть.

Вот ведь язык у него работает.

Но почему этот драконид так странно разговаривает?

Эстер почувствовала, как внутри неё борются удивление и исследовательский азарт.

— Раз он так не любит, когда к нему липнут, но до сих пор ни разу не упрекнул этим меня… значит, он уже считает меня своей законной невестой? — с невозмутимым видом протянула Синар.

Она назвала врага «непростым», но угрозы в нём не видела. А раз так считала Синар, значит, и остальные были того же мнения.

Никто не спешил вмешиваться. В этом не было нужды.

Боевой дух Энкрида ни на секунду не угас. Напротив, с каждым ударом он лишь разгорался всё ярче.

И посреди этой яростной сечи драконид вдруг задал вопрос:

— Ты Балрог? Может. Как дерёшься. Похож.

Рем на дереве прыснул со смеху:

— Ну и каша у него во рту.

В этот момент все присутствующие были солидарны с варваром. Мысль была у всех одна.

Энкрид тем временем на лету расшифровал ломаную фразу и осмыслил её. Тот спросил из-за брони из шкуры демона?

На долю секунды мелькнула такая мысль, но тут же отпала.

Нет. Просто в системе координат этого драконида единственным существом, способным получать такое чистое, искреннее удовольствие от кровавой бойни, был Балрог.

— По-моему, я куда красивее, — без тени смущения отозвался Энкрид.

Сравнение с двухрогим демоном, чья кожа походила на растрескавшуюся лаву, мало кому польстило бы, но какое это имело значение?

— Давай ещё.

В словах Энкрида не было Гласа Воли. В них не таилось принуждающей магии.

Зато в них звучали решимость, убеждённость, несгибаемые принципы и тяжесть стали. «Даскфордж» в его руке отзывался на каждое биение сердца.

Порой его клинок обладал куда большей принуждающей силой, чем сам Глас Воли.

Улыбающийся безумец против невозмутимого блондина с тонким станом.

Человек и драконид вновь скрестили оружие. Энкрид попытался навязать клинч, чтобы продавить врага массой, но драконид скользнул назад.

Энкрид бросился в погоню, максимально разгоняя мышление. Чувства и обострённое чутьё работали на пределе, считывая малейшие микродвижения противника.

Все эти усилия растягивали мгновения, сжимая само восприятие времени. В этой застывшей реальности точки и линии складывались в единый узор, а часть сознания хладнокровно препарировала суть врага.

«Вязкий».

И его клинок, и его боевой напор ощущались именно так.

У каждого мастера свой неповторимый почерк.

Каков был Балрог? Как ни странно, он напоминал монолитный, но невероятно гибкий гранитный валун.

Оара была подобна накатывающей речной волне. Рагна — сокрушительная молния, которая вместо того, чтобы вспыхнуть и погаснуть, задерживается и пожирает всё вокруг яростным пламенем. Молния, полная упрямого своеволия.

Заксен — невидимый стилет. Аудин кажется тяжёлой каменной глыбой, но за этой глыбой всегда прячется увесистая булава: на вид прямодушный боец, но арсенал уловок для победы у него огромен.

Рем ведёт себя как бешеный дикий зверь, но за этой звериной яростью скрывается холодный расчёт опытного охотника.

«Парадокс».

В растянувшемся восприятии времени Энкрид вспомнил вкус Вина Основания. Благородный, великий напиток. Чтобы описать его букет, неизбежно приходилось использовать взаимоисключающие слова.

«Две вещи, которые не могут существовать вместе».

Балрог был гнущимся монолитом.

И все бойцы Ордена Безумцев постепенно овладевали подобными парадоксами.

С изменением взгляда на мир Энкрид начал замечать эти тонкости.

А стоящий перед ним противник напоминал бездонную, вязкую трясину. Или непроглядную чёрную яму.

«Словно бьюсь с манекеном».

Но плоть была реальной. Это не морок, а осязаемая действительность.

Считав траекторию белого меча, Энкрид на краткий миг увидел следующее движение. Это был не опыт — чистая вспышка интуиции, озарившая следующий шаг.

«Даскфордж» нырнул под белый клинок и полоснул драконида по левому бедру.

Дзинь!

Одновременно с этим вражеский меч чиркнул по животу Энкрида.

Хрусть.

Звук вышел странным. И отдача в руку была непривычной.

«Как и в прошлый раз. Это не кожа».

Ощущение удара по чему-то невероятно твёрдому. Свободная льняная ткань, совершенно не защищавшая от ударов, разорвалась, обнажив бедро. Под ней плотными рядами залегала серая чешуя, точь-в-точь как у ящеров-скейлеров.

— Ты монстр, что ли? — вернул ему Энкрид вопрос про Балрога.

Ответа не последовало. Лишь на мгновение в глубине чужого сознания промелькнула слабая эмоциональная рябь.

И, как ни забавно, эта эмоция оказалась до боли знакомой.

«Азарт».

Удовольствие, предвкушение и странная симпатия.

В этом существе не было ни капли злобы или жажды убийства. Но отступать он явно не собирался.

— Продолжишь стоять на пути?

Сквозь глухую вязкость меча отчётливо читалось одно твёрдое намерение: драконид не сделает ни шагу назад.

Жёлтые вертикальные зрачки сузились. С тихим потрескиванием серая чешуя начала прорастать прямо на его лице.

Второй врождённый дар драконидов — Драконья чешуя.

Тело, которое невозможно пробить обычным клинком.

Бой был далёк от завершения. Но в этот момент в их танец вмешалась третья сила.

Ву-у-ух.

Звук был негромким, но тень, накрывшая поляну, оказалась колоссальной. Пылающий сгусток? Огненное облако? Нечто среднее.

Прямо над их головами развернулось огненное облако.

И в ту же секунду драконид резко развернулся. Он полностью открыл спину человеку, с которым секунду назад рубился насмерть.

«Это ещё что за новости?»

Ловушка? Нет. Наёмничий стиль Вален, Традиционный стиль Энкрида…

Если говорить об обмане и уловках, Энкрид сам мог преподавать эти дисциплины любому рыцарю.

И по опыту этой короткой схватки он знал: этот тощий, но нечеловечески сильный драконид совершенно не умел хитрить. Это становилось ясно после первых же трёх ударов.

А значит, он отвернулся искренне. Но зачем?

Драконид вскинул белый меч над головой.

Сверху рухнула огненная глыба, и его клинок рассёк её пополам — точно так же, как секундами ранее это сделал Энкрид.

Расколотые части пламени ударились о землю и сдетонировали.

БА-БАХ!

Осколки камней, горящие ветви и комья обугленной земли брызнули во все стороны.

Окрестности мгновенно заволокло удушливой волной жара. Воздух задрожал, поплыл, превращая всё вокруг в дрожащий, зыбкий мираж.

«Хм?»

Энкрид сбил половину летящих осколков мечом, а вторую принял на латную перчатку. Он вновь перевёл взгляд вперёд и… замер.

— Я ведь тоже хотела жить…

Перед ним стоял ребёнок.

Энкрид видел эту девочку впервые в жизни, но стоило ему взглянуть на неё, как внутри всё похолодело: пришло чёткое, сокрушительное осознание, что именно он не смог её спасти.

Девочка сидела, съёжившись посреди пылающей огненной ямы, и робко смотрела на него снизу вверх.

Их взгляды встретились.

В ту же секунду нахлынувшая волна эмоций наотмашь сшибла трезвый расчёт. Реальность и факты потеряли значение — истиной стало лишь то, что бушевало в груди.

Девочка вновь приоткрыла запёкшиеся губы:

— Ты ведь мог меня спасти, правда?

Мёртвый ребёнок. Дитя, стоявшее за его спиной, которое он не сумел защитить.

Несколько лиц наложились друг на друга.

В его прошлом было двое детей, мечтавших стать травниками. Мальчика он спас. Девочку — упустил.

И сейчас эта погибшая девочка смотрела ему прямо в глаза и тихо спрашивала:

— Ты ведь мог меня защитить, правда?

В её голосе не было обиды или злобы. Чистая, наивная детская невинность.

И именно эта невинность разрывала душу в клочья, вздымая внутри ураган невыносимой боли.