«Страшно».

Столкнувшись с абсолютной неизвестностью, Дунбакел едва не обмочилась от ужаса. Настолько силён был её страх.

«А что, если я поеду на Восток и там сдохну?»

В памяти невольно всплыли картины из детства. Тот день, когда общество зверолюдов отвергло её и вышвырнуло за порог.

Тогда ей тоже было страшно. Колени дрожали.

«Но сейчас всё иначе».

Тогда у неё не было выбора. А сейчас она выбирала сама. В этом крылась огромная разница, и Дунбакел ни на миг об этом не забывала.

Так она шагнула вперёд. Направилась на Восток. Впервые в жизни покинула безопасное и уютное место, ставшее её домом. И там, куда она пришла, она многому научилась. Невероятно многому.

Король Востока Ану был человеком колоссальных амбиций. Он привечал любого, если тот обладал силой, и вёл за собой людей, опираясь лишь на одно незыблемое правило:

— Не втыкай нож в спину товарищу.

Учитывая, что он был выходцем из наёмников, Ану оказался на редкость широкой души человеком. И чертовски харизматичным.

Среди тех, кто шёл за ним, хватало людей, готовых без раздумий отдать за него жизнь. По крайней мере, так казалось Дунбакел.

«Те, кто идёт за мечтой, сияют».

Что Энкрид, что Ану — они были слеплены из одного теста. Люди, становящиеся звёздами, чей свет затмевает сияние обеих лун на ночном небе.

Наверное, именно глядя на таких людей, кто-то когда-то придумал легенду о том, что после смерти человек превращается в звезду.

— А ты, смотрю, пугливая, — первое, что она услышала по прибытии.

Людей с острым чутьём там хватало.

— Кто пугливая? Я?! — пошла в отказ Дунбакел, но, естественно, никто ей не поверил.

Среди подчинённых Ану насчитывалось больше десятка бойцов, чья сила равнялась рыцарской.

Выдвинься эта армия вглубь континента — её появление вызвало бы политическое землетрясение.

Но у этих людей не было таких планов. Они ставили свои жизни на кон исключительно ради страсти к приключениям и исследованиям.

Они напоминали живые легенды — Пастырей Пустоши, что пасли стада, защищая дикие земли, или Гильдию «Чёрная Кожа», ставившую на кон всё ради охоты.

— Эй, пугливость — это не недостаток.

К ней подошла одна из охотниц. По уровню грубой силы её вряд ли можно было назвать рыцарем.

Ану приставил Дунбакел в напарницы к этой женщине — выходцу из Гильдии «Чёрная Кожа». Рыжеволосой, с копной кудрей и вечной улыбкой на губах.

Если бы речь шла о банальном лобовом столкновении, на континенте нашлись бы тысячи бойцов сильнее неё. Вот только никто не горел желанием сходиться с ней в бою. Встретив такой типаж впервые, Дунбакел испытала смешанные чувства.

«Уже не младший рыцарь, но ещё не рыцарь».

Если судить лишь по степени пробуждения «Воли», ей не хватало глубины. Но в реальном бою её эффективность взлетала до небес.

«Пусть и с кучей оговорок».

Именно это поражало.

Её подход к наращиванию силы и само мышление кардинально отличались от общепринятых.

«Не всё в этом мире чётко разделено, будто по линейке».

Такова была реальность.

Из-за её золотых глаз, считавшихся проклятыми, общество зверолюдов отвергло её. Было время, когда Дунбакел втайне точила на них нож, мечтая о мести.

Но разве она действительно этого хотела?

Жить правильно — значит осознанно выбрать, как именно ты хочешь жить. Дунбакел же никогда этого не делала. У неё никогда не было чёткого ориентира, чёткой цели или мечты.

В детстве у неё просто не было выбора, а позже её мысли попросту не заходили так далеко.

А что теперь? Раз уж она оказалась на Востоке, стоило аккуратно разложить всё по полочкам.

— Страх не преодолевают. Его берут в спутники.

Она многому научилась у этой женщины. То, что она должна была перенять на родине, среди своих, она познала здесь, на краю света.

— Ну что, теперь от тебя есть хоть какой-то толк?

Король Востока и Король Наёмников Ану раз за разом бросал Дунбакел в самые опасные мясорубки.

Заставлял сражаться с исполинскими монстрами, сбрасывал в пещеры, кишащие сотнями демонических змей.

И пройдя через весь этот ад, она вынесла для себя несколько непреложных истин.

«Никто из нас ещё не пробовал смерть на вкус. Так почему же мы считаем её воплощением абсолютного ужаса?»

В ушах снова зазвучал голос Ану. Фраза, которую она слышала сотни раз:

— Это заложено в твоих инстинктах. И твоя первая задача — научиться брать их под контроль. Наращивание мускулов — дело десятое. Поняла меня, вонючая зверолюдка?

Каждое слово Ану, включая обращение «вонючая зверолюдка», било точно в цель.

Дунбакел признала это. Познать себя, уметь взглянуть на свои слабости со стороны через призму осознанности — только так можно шагнуть на следующую ступень.

«Мне страшно».

Ужас и страх нужно не превозмогать, а контролировать.

И она это сделала. Она перестала бороться со страхом, признала его, упорядочила путаницу в мыслях, достигла того, зачем пришла, и вернулась обратно.

«Пусть скимитар и сломался...»

По правде говоря, это её не особо расстроило. На Востоке древние артефакты крошились и ломались сплошь и рядом.

После стычки с Ремом Дунбакел сразилась с Энкридом.

Увидев, как изменилась зверолюдка и какой уникальный боевой стиль она привезла с собой, Энкрид просто не мог устоять перед искушением.

— Теперь со мной.

Тот факт, что Энкрид бросился в бой с таким азартом, был вполне в его духе. Он облизнул пересохшие губы — один только этот жест выдавал его предвкушение. Командиру не терпелось прощупать её в бою.

Дунбакел покладисто кивнула. И добавила:

— Хм, с Ремом я просто потеряла бдительность.

Эти слова стали для Энкрида сигналом. Любой бой начинается задолго до того, как клинки покинут ножны. Этому правилу Энкрид следовал неукоснительно.

— Тебя на Востоке учили отращивать лицо такой же толщины, как у Рема? — подколол он.

Дунбакел лишь усмехнулась в ответ на эту лёгкую провокацию:

— Такому не научишься, это врождённое.

И в тот самый миг, когда они изготовились к бою...

— Закончите — я тебя прикончу.

Из-за спины донёсся голос Рема. Варвар скалился, но от этой улыбочки веяло чистой жаждой крови. Понятно, что это была ответочка за «толстое лицо».

Давление от него исходило чудовищное, но Дунбакел и ухом не повела.

Глядя на зверолюдку с золотыми глазами, Энкрид вспомнил:

«Пытаться пересилить страх — это безрассудство».

Фраза, услышанная им когда-то в годы наёмничества.

То, что человек не достиг рыцарского ранга, не значит, что он не понимает сути вещей. Тот ветеран-наёмник точно познал истину.

«Слушай сюда. Храбрость — это не отсутствие страха. Храбрость — это когда ты ссышься от ужаса, но всё равно делаешь то, что должен».

К какому же выводу они тогда пришли?

Ах да. Тренируйся как проклятый сумасшедший, чтобы даже в страхе твоё тело продолжало сражаться как обычно.

Тогда он пропустил это мимо ушей — он и так пахал без продыху. Но по-настоящему Энкрид осознал правоту этих слов лишь после того, как пробудил в себе «Сердце зверя».

«Сказать проще, чем сделать».

Знать теорию и воплотить её в жизнь — вещи полярные.

Проницательность Энкрида позволила ему считать часть внутреннего состояния Дунбакел.

«Даже умирая от страха, она продолжает сражаться как ни в чём не бывало».

Она не избавилась от страха. Наоборот, она научилась бросаться в бой, держа его за руку.

Ану, должно быть, бросал её в бесчисленные смертельные схватки именно ради этого. Давал ей прочувствовать бои, где малейшая ошибка означала неминуемую смерть.

Впечатление от Короля Наёмников Ану было слишком ярким. Этот человек просто так не забывался, и в памяти Энкрида его образ отпечатался кристально чётко.

Ему даже почудился рык Короля:

«Выживай, тупая зверолюдка».

Именно так он и гнал Дунбакел вперёд. И результат был налицо.

Когда Энкрид обрушил на зверолюдку Давление, чтобы прижать её к земле, золотистые глаза прищурились. Она улыбалась. Её храбрость вылилась в форму показного безрассудства. Пусть на деле всё обстояло иначе, но на словах она могла позволить себе дерзость:

— Как-то слабовато, Командир.

Несмотря на колоссальное Давление, вминавшее её в брусчатку, в тоне Дунбакел скользило высокомерие.

Впрочем, тело её реагировало куда честнее слов. Мягкий пушок на её руках встал дыбом, и она мгновенно начала трансформацию.

Белоснежная шерсть стремительно покрыла всё тело, внешность исказилась. Глаза запали глубже, шерсть пробилась даже сквозь зазоры между латными перчатками и поножами. Тёмно-коричневый доспех затрещал, растягиваясь на увеличившихся мышцах.

«Она даже в размерах увеличивается».

Раньше за ней такого не наблюдалось. Дунбакел, ставшая похожей на дикого хищника, оскалила клыки.

Гр-р-р...

Утробный рык, выходящий за пределы человеческого слуха, ударил по первобытным инстинктам, пробуждая глубинный животный ужас. В её рыке таилось своё, особое Давление. Пусть метод воплощения и отличался от рыцарской «Воли», но результат был идентичным.

«Она проложила свою тропу, свернув с проторенной дороги — карабкаясь, бегая и ползая по грязи».

Неортодоксальный путь не значит «неправильный». Дунбакел просто прорубила себе свою собственную дорогу.

— Ах ты ж тварь... Значит, со мной ты даже форму менять не стала?!

Сзади донёсся взбешённый голос Рема. Варвар искренне возмущался тем, что во время их недавней драки она не удостоила его трансформации.

Имел полное право злиться.

Этот возмущённый рёв стал последним, что услышал Энкрид, прежде чем отрешиться от мира и обнажить «Даскфордж».

Концентрация вспыхнула, как лесной пожар, до краёв наполняя тело «Волей».

Дунбакел, лишившись оружия, сжала кулаки. Если этот спарринг пройдёт удачно, можно будет попросить Эйтри выковать ей новый скимитар в качестве подарка.

Поединок начался. Он не продлился долго. Энкриду было достаточно лишь прощупать её слабые места и выстроить ответную тактику.

«Тушение искр».

Боевая доктрина, основанная на блокировании атаки в самой точке её зарождения. Уровень, достаточный для отражения ударов Балрога. Как бы ни выросла сила Дунбакел, какую бы запредельную скорость она ни демонстрировала в звериной форме — пробить защиту Энкрида она была не в состоянии.

Впрочем, пару раз её кулаки и когти всё же проскользнули сквозь частокол клинка. Иного исхода ожидать не приходилось — её стиль боя был слишком специфичен.

Отразив восемнадцать яростных атак, Энкрид перешёл в контратаку на девятнадцатом выпаде и плашмя впечатал лезвие «Даскфорджа» ей в висок. Растянувшаяся на камнях зверолюдка возмущённо прохрипела:

— Это... нечестно.

Её грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания.

— Где ты тут нечестность увидела? — заржал наблюдавший за боем Рем.

Энкрид невозмутимо поинтересовался:

— Ещё раз?

Стиль боя Дунбакел изменился кардинально. Стал совершенно иным. И это безумно заводило Энкрида.

— Хрм-м. Идёт.

Дунбакел шумно высморкалась, выплёвывая сгустки крови из носа, и снова поднялась на ноги. В звериной форме её тело стало твёрдым, как у каменного голема.

«Бессознательное формирование железной брони».

Это отличалось от Брони Святого Света, но эффект был схожим.

Говоря языком зверолюдов: её Жизненная сила пропитала каждый волосок на теле, превратив мех в непробиваемую сталь.

Энкрид вновь вскинул меч, и Дунбакел бросилась в атаку.

После ещё одного продолжительного поединка она сдалась.

— А банкет в честь моего возвращения будет? Смерть как хочу хорошо прожаренной баранины.

— А ты чё, с Востока какого-нибудь элитного пойла не привезла? Давай, доставай заначку, — тут же встрял Рем. Мол, не с пустыми же руками ты заявилась?

— Какое пойло? Там жрать нечего! Нормальную еду можно найти только в центральном лагере. А так — жрёшь мясо монстров и радуешься, что живой. Как, по-твоему, мы там выживали? Торговали найденными артефактами, чтобы купить припасы!

Иными словами, чтобы добывать припасы, им приходилось продавать найденные на Востоке артефакты.

Обычной охотой прокормиться там было невозможно.

Энкрид никогда не был на Востоке, но даже по этому краткому описанию понял, насколько дикие и бесплодные это были земли.

Рем, вопреки обыкновению, даже не разозлился. Он лишь пару раз изумлённо моргнул. У него было такое лицо, будто он увидел нечто поистине невероятное.

— Ты...

Только Рем открыл рот, как рядом, словно из ниоткуда, вырос Крайс. Он с восхищением кивнул. Но итог подвёл Заксен:

— Она что, научилась думать мозгами?

Аудин тоже внёс свою лепту:

— Воистину, благодать Господня снизошла на нашу сестру.

Только сейчас Дунбакел сообразила, что над ней откровенно издеваются. Обведя взглядом лица товарищей, она с надеждой посмотрела на Энкрида.

Но Энкрид тоже не упустил случая вставить шпильку:

— Значит, интеллект тоже можно натренировать?

— Вы чё, совсем охренели?! Я и раньше вообще-то была не дурой!

Суть её преображения заключалась в том, что она перестала бросаться вперёд вслепую и научилась холодным рассудком анализировать свой страх. Иными словами — начала думать.

И как бы ни был впечатляющ этот факт, никто из присутствующих не собирался упускать повод постебаться над ней.

Как бы то ни было, банкет состоялся.

— Какой ещё бараниной вы тут собираетесь отделываться? Наш шеф-повар лично приготовит нежнейшую телячью вырезку и цыплёнка, зажаренного в кипящем масле целиком! — торжественно провозгласил Крайс.

Праздник вышел внеплановым. Ночь выдалась ясной, полная луна заливала площадь серебром, а небо усыпали звёзды.

Синар не пришла, но откуда ни возьмись появилась Эстер и уселась прямо рядом с Энкридом.

— Если у меня устанут ноги, ты и меня понесёшь на руках? — совершенно не в своём стиле сострила волшебница.

— Ты виделась с Синар?

— Просто пересеклись.

Отследить передвижения Эстер было невозможно. Она то наведывалась в Город Эльфов, то гуляла по горам Пен-Ханил.

В последнее время львиную долю дня она тратила на обучение созданного ею магического отряда.

— Кого вы там завалили? Балрога?!

Дунбакел, выслушав краткий пересказ недавних похождений Ордена Безумцев, так опешила, что выронила кусок мяса.

Кусок недожёванной баранины вывалился изо рта, но она резко втянула воздух, и мясо с чмоканьем засосало обратно. Зрелище было не из приятных.

— Ты бы хоть мыться научилась, дикарка, — цокнул языком Рем.

— Я только приехала, а ты уже мозг выносишь?!

Строго говоря, Рем начал придираться не в первую же минуту, но для Дунбакел это прозвучало именно так. Впрочем, так всегда, когда читают нотации.

— Лучше расскажите, как там на Востоке дела обстоят, — перевёл тему Крайс.

Дунбакел собиралась с пафосом рассказать о монстрах, с которыми столкнулась. О тварях размером с дом, о ядовитых гадах.

Но после истории о том, как эти безумцы разрубили крепостную стену и убили Высшего демона Скверны, её байки про монстров-великанов выглядели как-то блёкло.

К тому же оратором она была никудышным, и прекрасно это понимала.

— Ну, дрались, да.

Энкрид, обожавший слушать чужие истории, ждал эпичного рассказа, и такой короткий ответ его откровенно разочаровал:

— Ану не учил тебя ораторскому искусству?

— А, ну да. Мы там просто дрались. С утра до ночи. На Востоке монстров в сотни раз больше, чем здесь.

Вот и всё, что она смогла выдавить. А потом, словно спохватившись, добавила:

— Там ещё этот был... из Пастырей Пустоши.

— Из Пастырей? — тут же насторожился Пел. Его явно зацепило упоминание о присутствии его соплеменника в Восточной экспедиции.

— Ну да, мы с ним пару раз пересекались. Но я в основном тусовалась с ребятами из Гильдии «Чёрная Кожа».

Пастыри Пустоши, Гильдия «Чёрная Кожа» и Ледниковые Рейнджеры. Эти три группировки давно стали живыми легендами континента.

Их объединяло одно — они существовали уже больше столетия, не меняя своих названий и традиций.

Любопытство Руагарне тоже дало о себе знать — в вопросах сбора информации она не уступала никому.

— Восточная экспедиция просто идёт вперёд, не зная усталости?

— Да нет, там свои тёрки бывают. Пару раз даже между собой грызлись, проблем хватало, — отмахнулась Дунбакел.

Влез и Рофорд:

— Говорите, много необычных монстров встречали?

На это Дунбакел ответила с непоколебимым спокойствием:

— Был там один... Огромный, как великан. Его обычным клинком вообще не пробить. Так вот, был там один боец, увешанный восточными артефактами как новогодняя ёлка, вот он его и завалил. Знаете как? Берёт он, значит...

Болтовня лилась без умолку — ночь пролетела незаметно. Дунбакел, которая ещё недавно жаловалась, что зря сюда вернулась, влилась в компанию так органично, словно и не уезжала.

— Слушайте, раз уж мы Орден Безумцев, то должность Заместителя Командира по праву принадлежит мне, как единственному Воителю-зверолюду, а?

Правда, после нескольких кубков вина она брякнула эту чушь и едва не рассталась с жизнью прямо за столом.

— Это шутка! Шутка, мать вашу! Убери топор! Нет, а ты-то когда успел меч вытащить?! И вообще, откуда у тебя этот дрын? Выглядит круче любого древнего артефакта!

Рагна, успевший наполовину вытащить пылающий «Восход» из ножен, с разочарованным вздохом загнал клинок обратно.

Дунбакел, распалённая вином и долгожданной встречей, трещала без умолку, компенсируя месяцы сурового молчания на Востоке. В любом случае, зверолюдка вернулась домой, и Орден принял её с распростёртыми объятиями.

Стояла тихая ночь, когда звёздный свет мягко постукивал по плечам и обнимал за спину.