«Чтобы двигаться как змея, нужно расширить диапазон подвижности суставов».

Энкрид изучил у Аудина «Змеиный шаг», добавил к нему фехтование «Ласточкиного клинка», смешал с основами «Плавного стиля», которым его обучил Рагна, и приправил всем, что видел, учил, впитывал, чувствовал и пережил до этого момента.

Концепция была проста.

«"Плавный стиль" блокирует, уводит и рассеивает».

Это был стиль, ставящий в приоритет доведение врага до полного изнеможения.

Лионесис Ониак, который первым систематизировал «Пять Стилей», дал ему такое определение, и все последующие мастера «Плавного стиля» придерживались того же принципа.

«А обязательно ли так делать?»

Наверняка он был не первым, кто задавался этим вопросом, но, возможно, первым, кто придал этой мысли форму, вложил в неё смысл и создал на её основе новый стиль.

Суть была в том, чтобы одновременно уводить удар, создавая брешь в обороне, и наносить свой.

Рассеивать атаку противника, в то же время вгоняя в него свой клинок.

Идея была простой, но для её воплощения требовались обострённое восприятие и многолетний опыт спаррингов.

Всё это у Энкрида было.

Однако, уводя удар и контратакуя таким образом, невозможно было вложить в рубящий или колющий удар всю свою силу.

Точнее, трудно было вложить даже половину.

Было ли это проблемой? Если не хватает силы, нужно компенсировать чем-то другим.

Например, оружие должно быть острее.

Нужно было сделать так, чтобы оно резало от малейшего касания.

Словно приложив к своему мечу точильный камень, Энкрид сделал ставку на его лезвие.

«Тьютор», переродившийся из демонического меча в шедевр, был достаточно остёр, чтобы восполнить недостаток силы.

Так он и сделал. Использовал своё оружие.

Он увёл клинок противника в сторону, скользнул вдоль него, легонько ткнул и отступил.

И вот результат.

— Теперь ты одноглазый, — констатировал Энкрид.

Меэлун, зажимавший глаз ладонью, моргнул оставшимся.

Пытаясь увернуться от меча, он упал и теперь сидел на полу.

«Что это за тип? Какого чёрта он такое творит? И что это вообще сейчас было?»

Мысли роились в его голове.

Вместо того чтобы размышлять, Меэлун оттолкнулся от пола и бросился вперёд.

Со стороны это выглядело так, будто он оттолкнулся задницей, но на самом деле он использовал пружинистость колен, чтобы из положения сидя ринуться в атаку.

Потеря одного глаза не имела значения.

Боевое чутьё, отточенное годами, вело руку фрогга. Оно подсказывало ему положение врага.

«Он увёл мой удар».

При этом он понимал, какой трюк провернул вражеский клинок. Значит, нужно было ударить так, чтобы он не смог его увести.

Для атаки нужен был всего один шаг. В этот миг предплечье Меэлуна словно раздулось вдвое.

Одновременно с этим рука изогнулась, словно змея.

Толстый меч-кольцо в его руке замерцал, как мираж, и обрушился вниз.

Энкрид чувствовал летящий клинок. Он открыл все пять чувств. Новый глаз его шестого чувства читал траекторию удара.

Он подставил свой меч. Для обычного человека это был бы невидимый глазу обмен ударами, но для Энкрида это был лишь чёткий, почти осязаемый выпад.

Сила, исходящая от меча-кольца, была слабее, чем раньше.

Обманка.

«Так вот зачем он так показушно напрягал мышцы».

В тот миг, когда Энкрид прижал свой клинок к его мечу, чтобы увести удар, траектория меча-кольца изменилась.

И Энкрид, подстраиваясь под эту траекторию, развернул корпус, провернув стопу. Он применил к мечу то, чему научился в рукопашном стиле Валаф.

Это была чистая импровизация.

Он добавил к вращению собственную силу и хлестнул по клинку фрогга.

ДЗЯНГ!

Встреча двух клинков всегда порождает шум.

Раздался оглушительный звон. Вибрация и невидимая ударная волна ударили по обоим, но не причинили вреда.

Натренированные тела выдержали.

Меэлун не растерялся. Он не недооценивал противника.

Используя силу отскока, он развернулся на пол-оборота и нанёс горизонтальный удар. Энкрид же, словно танцуя, описал в воздухе дугу и снова подставил свой клинок навстречу его мечу.

Чи-и-и-и-и-и-и-инь!

Между ними со скрежетом посыпались искры.

ХРЯСЬ!

К скрежету металла примешался чавкающий звук рвущейся плоти.

Энкрид отступил на шаг и стряхнул с клинка кровь.

— …Ты.

Фрогг напротив, Меэлун, моргнул.

«Да что это такое, чёрт возьми?»

После их прошлой битвы Меэлун тренировался усерднее, чем когда-либо.

Однажды он даже чуть не погиб, когда ввязался в драку с тремя или четырьмя сектантами.

Он рубил монстров, рубил тварей, бродил у границ Скверны.

Всё ради сегодняшнего дня.

Ради того, чтобы сокрушить человека, посмевшего встать на его пути, и утолить свою жажду.

Желания фроггов порой бывают пугающе навязчивы.

И желание Меэлуна было простым и ясным.

Насладиться чувством превосходства после победы над врагом.

Человек перед ним был для этого идеальным противником.

Он был слабее, но отчаянно сопротивлялся.

Однако все его усилия, направленные на то, чтобы испытать как можно более глубокое и пьянящее чувство победы, пошли прахом.

Нет, его усилия принесли плоды, но противник изменился.

«Не может быть».

Сражаться с тем, кто заведомо сильнее, — это противоречило желаниям Меэлуна.

Его талант оценщика и богатый опыт подсказывали ему, что он не может проиграть.

Даже сейчас его боевое чутьё кричало об этом.

Так что же это? Какого чёрта?

Сейчас он был намного сильнее себя прежнего.

Но тип, который раньше едва мог с ним тягаться, одним выпадом лишил его глаза.

А в этот раз…

— Куда делась моя рука? — вырвался у него нелепый вопрос.

Была, да сплыла.

Всего два обмена ударами: в первом он стал одноглазым, во втором — одноруким.

Его рука была отрублена. Кусок плоти ниже локтя, всё ещё сжимавший меч, валялся на полу.

Дёргаясь и истекая кровью, рука сжимала меч-кольцо.

Регенерация фроггов была поразительной, и на срезе уже начала формироваться новая плоть, но сейчас он был без руки и без оружия.

Ошеломлённый и преданный собственным желанием, фрогг потерял рассудок.

Глаза его забегали, а из раскрытого рта вывалился и безвольно повис длинный язык.

— Продолжим?

Энкрид видел, что Крайс в безопасности. Он уже убедился, что тот просто сидит в углу, даже не связанный.

Значит, фрогг никого не убил.

К тому же, у него были вопросы.

Например, кто и откуда заказывает эту «дань»?

Придут ли ещё такие, как он, или на этом всё закончится? Была ли это уловка «Чёрного Клинка» или интриги графа, который давно мутил воду во владении?

Подозрений было много.

Ответ был прост: нужно было спросить у этого фрогга.

Он как раз наблюдал за ним, когда…

— Энки.

Сзади Синар назвала его по прозвищу. Уж лучше так, чем «жених».

А почему она его позвала, он понял, посмотрев на фрогга.

Фрогг по имени Меэлун сунул руку под хосимгап и что-то достал.

Маленький кожаный мешочек. Плоский, идеально подходящий для того, чтобы носить его под доспехом.

Он поднёс его ко рту и одним движением вытряхнул содержимое. Из развязавшегося мешочка ему в рот посыпался какой-то порошок.

— Осторожнее, — предупредила эльфийка.

Глаза фрогга тут же налились кровью.

Одержимый единственным желанием — вкусить победу — фрогг сделал выбор, о котором пожалеет, когда придёт в себя.

Он принял наркотик, и тот немедленно подействовал.

— Гр-р-ра-а-а-а-а-а-а!

Фрогг с чудовищным рёвом бросился вперёд. Его скорость была намного выше, чем прежде.

Энкрид, ещё в тот момент, когда фрогг достал порошок, отвёл правую ногу назад и приготовился.

При виде несущегося фрогга глаза Крайса расширились от ужаса. Синар позади него шагнула вперёд.

Гилпин, стоявший за дверью, от удивления шлёпнулся на задницу.

Шестое чувство Энкрида обострилось до предела, воспринимая всё вокруг.

Сработало и «Сосредоточение в одной точке», и всё вокруг словно замедлилось.

Возникла иллюзия, будто тело окутал плотный, тяжёлый воздух.

Крупинки порошка, рассыпанного Меэлуном, висели в воздухе, отражая свет.

А перед ними стремительно росла фигура фрогга. Он был уже совсем близко.

Энкрид держал меч наискось.

Сократив дистанцию, фрогг нанёс удар ногой.

«Даже если я разрублю его…»

Его тело по инерции врежется в меня, как валун.

«Отдать плоть, чтобы забрать кость» — типичная тактика фроггов.

БАХ! ХРЯСЬ!

Раздался грохот, и одна из двух столкнувшихся фигур отлетела к стене.

— Командир! — наконец закричал Крайс. Он не видел самого боя, но видел, как фрогг, приняв наркотик, бросился в атаку.

От удара деревянный пол в особняке треснул, и поднялась пыль, на миг скрыв от Крайса происходящее.

За пеленой пыли показался смутный силуэт. Он помахал рукой и произнёс:

— Зачем зовёшь?

«А, чёрт. Я думал, это его уделали».

Крайс облегчённо выдохнул.

Синар же от удивления невольно открыла рот. Она так и застыла в полушаге, с рукой на эфесе меча.

— Что это сейчас было?

Она прокручивала в голове то, что увидела.

Летящая нога. Энкрид подставил клинок под голень и увёл удар в сторону.

Кожа фроггов скользкая.

Он использовал эту особенность. Конечно, это был далеко не простой трюк.

Стоило немного ошибиться, и удар пришёлся бы в голову, размозжив её. Даже если в плечо, он переломал бы все кости.

Так что сам этот увод был уже сродни акробатике, но на этом всё не закончилось.

После этого Энкрид выхватил левой рукой короткий меч и ударил его плашмя, как дубиной, в хосимгап фрогга.

Точно в область сердца, проламывая доспех и нанося внутренний удар.

Было ли это впечатляюще? Да. И скорость реакции, и способ противодействия.

— Невероятно вырос, — Синар поняла, что теперь даже она не может гарантировать себе победу в поединке.

Конечно, если биться насмерть, используя все свои силы, — это другой вопрос, но в простом спарринге она уже не была уверена в лёгкой победе.

«Кажется, он будет посложнее того варвара».

Глядя на изумлённую эльфийку, Энкрид лишь пожал плечами.

— Ты, кажется, что-то знаешь? — спросил он. Он слышал её крик, когда фрогг достал порошок. В её голосе звучало узнавание.

— Недавно видела похожую штуку.

— Давайте сначала наведём здесь порядок, — сказал пришедший в себя Крайс.

Энкрид кивнул.

Он посмотрел на фрогга, который проломил стену и застрял между кирпичами.

Сердце не было пробито, но от удара он потерял сознание.

Неважно, насколько взбесился он от наркотика, слабое место фроггов — сердце. И Энкрид ударил точно в него.

Разница в классе была очевидна.

— А командир-то и вправду силён, — сказал Крайс. Он знал это, но всё равно был удивлён.

Гилпин, наблюдавший за всем этим, так и сидел на полу с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.

Он даже не встал.

«Это же какие-то чудовища, какое я к ним имею отношение?»

Он почти ничего не видел. Но если он расскажет об этом, поверит ли ему кто-нибудь?

«Да черта с два».

Разве такое возможно?

Этот тип что, рыцарь?

Нет, он же просто какой-то командир роты.

Но дерётся он неправдоподобно хорошо.

— Возвращаемся, — Энкрид взял фрогга живым. Раз не умер, значит, регенерирует. Так что это был плен.

Заодно он сможет разрешить несколько своих вопросов и утолить любопытство.

Энкрид закинул фрогга на плечо. Рядом с ним встали Синар и Крайс.

Когда они вышли из особняка, холодный ветер коснулся щёк.

Бой был коротким, но он успел вспотеть. Ветерок приятно холодил кожу.

По виску стекла капля пота, и стоявшая рядом Синар вытерла её.

И произнесла:

— Ты что, луковица?

Энкрид не понял, что это значит.

— Что вы имеете в виду?

— Ты каждый раз показываешь себя с новой стороны. Словно луковица, у которой, сколько слоёв ни снимай, всё время открывается новая мякоть.

Энкриду стало очень интересно.

Что в мире эльфов вообще считается шуткой?

Это и есть нормальный эльф?

Или эту командиршу изгнали из мира эльфов именно за такие шутки, и поэтому она здесь?

Он искоса посмотрел на Крайса, но тот делал вид, что ничего не слышит.

— О, а у него тут много чего, — сказал он, копаясь в сумке фрогга.

— Ты не слышал? — спросил Энкрид.

Крайс, который чуть ли не залез в сумку с головой, поднял её.

— Что?

Не слышал. Или слышал, но сделал вид, что не слышал. Зная, что это коронный приём Крайса, Энкрид решил сымитировать его.

— Что это за порошок?

Слышал, но сделал вид, что не слышал. Сменил тему.

— Есть тут кое-что. Проблемная штука, жених ты мой луковый.

Эльфийка, ничуть не смутившись, тут же придумала для Энкрида новое прозвище.

«Можно я просто выругаюсь?»

Энкрид на мгновение задумался, но промолчал.

Про порошок можно будет потом попросить Крайса разузнать.

— Луковый жених, я по глазам вижу, что ты сейчас что-то сказал. У тебя такой взгляд, будто ты смотришь на яблоко, выросшее на болоте.

— …Болотное яблоко?

— Яблоки, что растут на болотах, — сплошь гнилые и больные.

Он понял это как «ты меня оскорбил».

Энкриду показалось, что Синар была в каком-то приподнятом настроении.

Он не стал спрашивать, почему.

Он просто поступил, как Крайс.

Слышал, но сделал вид, что не слышал.

— Эй, жених. Я вижу, ты не хочешь мне отвечать.

— О, Эстер нас встречает, — сказал Энкрид, заметив пантеру у казарм.

Именно так, словно она и вправду вышла их встретить, Эстер ждала впереди.

Энкрид шёл лёгкой походкой.

В прошлый раз он едва выстоял против фрогга Меэлуна, но сейчас всё было иначе. Совершенно иначе.

Лёгкая прогулка, не более.

Настолько он изменился. Глядя на Эстер, Энкрид думал именно об этом.