— Эстер, идём со мной. Крайс, ты немедленно найди старосту.

— Что? — переспросил Крайс. На его лице было написано недоумение.

Что ж, неловкое представление окончено. В нём больше не было ни нужды, ни смысла.

— Иди и передай: с этого момента всеми силами в этой деревне командую я.

— Так внезапно?

— Да, внезапно. Если не подчинятся, покажи это. И скажи, что неподчинение приказу карается казнью на месте.

Передав приказ, Энкрид развернулся.

— А вы куда, командир? — спросил Крайс. Он был сообразительным и что-то уловил в поведении Энкрида.

— К воротам. Если люди старосты будут сопротивляться, возьми его в заложники и держись.

Бросив полушутя последние слова, Энкрид тут же побежал. С каждым его шагом доспехи на теле издавали бряцающий звук.

Бежать в них было довольно неудобно. Но и снимать их было нельзя.

Эстер, чьи шаги были вдвое легче, чем у Энкрида, бежала рядом и искоса поглядывала на него.

— Не спрашивай, просто следуй за мной. Времени нет.

Стоило ему сказать это Эстер, как пантера кивнула. Прямо как человек.

Так они добрались до главных ворот. Рассвет ещё не наступил, так что они не опоздали.

«Не опоздал».

По крайней мере, он уложился вовремя.

Обычно ворота охраняли пятеро ополченцев. Двое на сторожевой башне, двое внизу и один командир звена.

Командир, скорее всего, сидел в караульном помещении, пристроенном к воротам.

Если не считать командира, оставалось четверо, и все они во время боя обычно держались на сторожевой башне. Это были те, кто, переметнувшись на сторону монстров, стреляли в лицо союзникам, пытавшимся забраться на башню.

Для Энкрида это были до боли знакомые рожи.

— А? Что такое? — спросил мужчина с дружелюбным лицом.

Энкрид встал перед двумя стражниками, охранявшими ворота, и заговорил:

— С этого момента командование этим местом переходит ко мне.

— …Что?

Не обращая внимания на недоумение на лице мужчины, Энкрид продолжил:

— Я — ответственный за охрану деревни.

Не этого ли опасался Дойч Фульман?

Его опасения стали реальностью.

Лицо человека, который внешне изображал из себя подчинённого Дойча, застыло.

— А разрешение нашего командира получено?

В этот момент из караулки вышел ещё один, высунув голову.

Это был наёмник с коротким копьём. Один из подчинённых Дойча и командир этого звена.

Конечно, это было неважно.

— Чем-то недоволен? Раз я принёс приказ, то само собой разумеется, что я становлюсь ответственным.

— С каких это пор? И как долго собираешься командовать?

— С этого момента и до тех пор, пока проблема с колонией не будет решена.

Услышав прямой ответ, мужчина нахмурился. Когда он так делал, его лицо становилось по-настоящему свирепым.

— С-сука, шутишь, что ли? Эй ты, маменькин сынок, думаешь, я тебе по зубам?

Что ж, реакция была ожидаемой, поэтому Энкрид произнёс заготовленные слова:

— Если недоволен, можешь не утруждать язык, а пустить в ход кулаки.

— Да ты совсем спятил.

Мужчина приблизился. Он не стал сразу размахивать оружием, но было ясно, что намеревается врезать.

Он подошёл и тут же взмахнул кулаком.

Кулак просвистел в воздухе, а Энкриду показалось, что он и не шелохнулся.

Но прежде чем кулак достиг цели, он уклонился, лишь качнув головой, и, выставив левую ногу, подсёк лодыжку противника.

Уклонение и подсечка слились в одно плавное, отточенное движение.

От неожиданного удара мужчина потерял равновесие и пошатнулся вперёд.

Энкрид легонько толкнул его левой рукой в корпус.

— Э, э…

Бах.

Мужчина с грохотом повалился на бок.

Он покраснел и попытался подняться, оперевшись на короткое копьё, как на трость.

С лязгом меч выскользнул из ножен.

И в тот же миг его лезвие коснулось шеи упавшего.

— Не вставать. Не сопротивляться. Неподчинение приказу — казнь на месте.

Когда холодное лезвие с синеватым отливом касается шеи, трудно решиться открыть рот.

Так было и с этим мужчиной.

Сглотнув, он с трудом выговорил:

— Вы хоть знаете, сколько здесь ополченцев? Вам… вам с ними не справиться.

Это была угроза, но звучала она неубедительно.

Любой бы понял, что голос дрожит от страха.

Энкрид не собирался его убивать. Он лишь ждал определённой реакции.

Его рассуждения были просты: «Как гноллы и гиены попали внутрь?»

Как толстый бревенчатый частокол превратился в ловушку для людей?

Почему это место стало для них пиршественным залом?

Потому что они проникли внутрь. Перелезли через стену? Вряд ли. Гноллы — твари со слаборазвитой нижней частью тела.

То же самое и с гиенами.

Это заграждение, которое ни монстры, ни твари перелезть не могут.

Тогда проломили? Чушь.

Ответ один. Ворота им открыли.

Тогда почему не было никакой реакции, пока не собралось такое количество тварей?

Сначала он выдвинул гипотезу, а за несколько «сегодня» подтвердил её.

Тот, кто открыл ворота — виновен.

Тот, кто был на башне, видел и не доложил — виновен.

Не убирая меча, Энкрид отыскал взглядом набатный колокол.

Он висел рядом с воротами.

Раз тревогу поднял именно этот парень, ударив в колокол, значит, невиновен здесь лишь один.

Именно он, тот, кто сейчас лежит на земле.

Итак, какова будет реакция противника?

Он её ждал.

На сторожевой башне женщина-солдат беззвучно подняла лук, прицелилась и выстрелила. Энкрид, который следил за окружением, легко оттолкнулся от земли.

Тум!

Одновременно со звуком отпущенной тетивы в том месте, где он только что стоял, с глухим стуком вонзилась стрела.

— …С ума сошла! Не стреляй!

Командир звена, которого одолел Энкрид, увидев это, в ужасе закричал, но разве его кто-то послушает?

— Убить его, — приказал один из тех, что стояли у ворот и дружелюбно улыбались.

Услышав это, двое на сторожевой башне снова наложили стрелы на тетиву.

Двое на башне: одна женщина, один мужчина. Женщина стреляла из лука лучше. Он знал это по опыту.

Эти тоже культисты.

Не было ни времени, ни желания проявлять милосердие.

Вшух! Вшух!

Издав два пронзительных свиста, метательные ножи рассекли воздух.

С башни, от двух солдат, накладывавших стрелы на тетиву, донеслись стоны.

— Кхак.

— Кхык.

Это были их предсмертные хрипы.

Никто не выживет с дырой в горле.

Лучник-мужчина рухнул вперёд, и его тело с глухим стуком упало на землю. Женщина, схватившись за горло, осела на пол.

Шея культиста, рухнувшего с башни, неестественно выгнулась.

С дощатого настила, где сидела женщина-солдат, закапала кровь.

Всё произошло в одно мгновение.

— Псих! — вскрикнул от удивления командир звена.

Энкрид хладнокровно проигнорировал его и, направив вперёд обнажённый меч, сказал:

— Неподчинение приказу, покушение на жизнь командира — и то, и другое карается казнью на месте. Но если бросите оружие и сдадитесь, оставлю в живых.

На такое они не купятся.

— Бред.

Двое культистов под масками ополченцев, охранявших ворота, сверкнули глазами. Взгляды у них были, надо сказать, странные.

Но что важнее, оба они были весьма умелы. Быстры и хорошо слажены.

Раздался лязг обнажаемой стали.

С короткими мечами в руках, разделившись, они бросились на него с одинаковой скоростью.

Двое неслись вперёд, рассекая предрассветный синий воздух.

Прежде чем оказаться здесь, Энкрид пережил бесчисленное множество «сегодня».

Бесконечные дни, повторяющиеся тренировки.

Инстинкт уклонения, развитие координации.

То, что он обрёл, отточив все свои чувства, включая динамическое зрение.

Изменение скорости реакции.

Что видишь, когда меняется скорость реакции? Что меняется?

Это был новый мир.

Ощущение, будто движешься вдвое быстрее других.

Рем, Рагна, Заксен, Аудин.

Те трюки, что они вытворяли, теперь мог исполнить и Энкрид.

А потому.

Дзень-дзень!

Такой результат не должен был вызывать удивления.

Одним мечом отбить два клинка, нацеленных на него с обеих сторон.

Это было легко. Один взмах вправо, и, не мешкая, взмах влево.

Конечно, его противники были в шоке.

Двое с короткими мечами вытаращили глаза.

«Что это? Как он это заблокировал?»

«Только что лезвие будто исчезло».

Энкрид не останавливался.

В честь вступления в новый мир он со всей силы взмахнул мечом.

За все прожитые «сегодня» он обрёл не только инстинкт уклонения и координацию.

Одним вдохом он пробуждал Сердце чудовищной силы, удваивая свою скорость.

В тот миг, когда он видел и чувствовал, тело двигалось само по себе.

Вжух. Хрясь! Хрясь!

Энкрид взмахнул мечом ещё дважды.

Справа — снизу вверх, и тут же слева — сверху вниз.

Оба раза он метил в запястья.

И результат был соответствующим.

— А, а-а-ах!

— Кья-а-ак!

Кисти рук, державшие мечи, были отрублены и с глухим стуком упали на землю.

Между двумя истекающими кровью людьми Энкрид замер с мечом в руке.

— …Это, что это такое, почему ты вдруг начал махать мечом как сумасшедший? — спросил ошарашенный командир звена, всё ещё сидевший на земле.

Энкрид посмотрел на него и открыл рот:

— Кажется, пахнет гноллами. Эти ворота точно плотно закрыты?

Когда он впервые вошёл, то видел, как ворота открывались с помощью лебёдки. Она и должна была быть замком.

— А?

— Проверь. Если не встанешь сейчас же, я и тебя приму за предателя и зарублю.

Это была лёгкая угроза, но слова принадлежали человеку решительных действий.

Командир звена вскочил на ноги. В такой момент было бы некстати, если бы у него подкосились ноги и он упал.

Мужчина бросился к лебёдке и, проверив её, воскликнул:

— Почему она разблокирована!

Он вскрикнул от удивления и тут же закрепил лебёдку.

Если замок разблокирован, эти ворота — не преграда. Их можно просто толкнуть, и они откроются.

Мужчина, напрягая мышцы рук до предела, затянул замок лебёдки и тяжело задышал.

— Фух, фух… Кстати, какой запах гноллов?

Только сейчас он вспомнил о том, что услышал ранее.

Бум!

Снаружи что-то ударилось о стену, и земля мелко задрожала.

Запах гноллов. Энкриду этот запах был уже не просто знаком — он ему осточертел. Запах просачивался сквозь толстые ворота.

— Гу-у-у-ук!

Снаружи раздался крик. Рёв гнолла. Тяжёлая мощь, невидимая сила — всё это ощущалось из-за ворот.

Командир звена, стоявший у ворот, попятился назад.

«Неужели сейчас обмочится?» — подумал Энкрид.

К счастью, командир не был таким уж трусом.

Бросив на него взгляд, Энкрид повернул голову.

Он обратился к двоим с отрубленными запястьями.

— Вы культисты?

Глаза обоих расширились. Иногда не нужно слов, чтобы получить ответ.

Оставить их в живых? Нет, особого смысла нет. Хоть настоящие культисты и используют странные заклинания, эти, похоже, на такое не способны, а значит, они не важны.

Но оставить их — всё равно что оставить нож за спиной.

Хрясь, хрясь.

Двумя уколами он проделал дыры в их шеях, создав два трупа.

Энкрид поднялся на сторожевую башню.

Нужно было оценить численность и масштаб, а также осмотреть окрестности. Высота — всегда преимущество.

Занимался рассвет. Благодаря этому было хорошо видно. Под лучами солнца виднелась орда из сотен тварей и монстров.

Их было ужасающе много.

Энкрид сам удивился тому факту, что выжил среди них.

«Хотя я просто выживал, не умирая».

Слишком много.

Сверху их казалось просто не счесть.

Они бросались на частокол и ворота, пытаясь их проломить.

На башне Энкрид всех прикончил, однако…

На частоколе не было видно дозорных.

Энкрид заметил, что несколько ополченцев, которые должны были стоять на стене, лежали мёртвыми.

Дело рук культистов. Точнее, тех, кого он убил.

— Бл**ь, да что тут происходит? — в этот момент снизу раздался голос.

Это был Крайс.

И шутка, похоже, стала реальностью.

Внизу Крайс действительно приставил нож к горлу старосты и что-то выкрикивал. За ним виднелись несколько ополченцев с угрожающими лицами.

— Да что тут происходит, чёрт возьми?

Крайс был на грани слёз.

Почему при виде этого ему захотелось смеяться?

— Эстер.

Энкрид позвал Эстер и приказал ей охранять ворота.

— Кррн.

Она ответила, словно всё поняла. Иногда казалось, что пантеры лучше людей.

— Я должен спросить, что это за чертовщина, — сказал Дойч Фульман, появившийся за спиной старосты со своими подчинёнными.

В глазах большинства из них читалось смятение.

Снаружи монстры, внутри — парень с ножом у горла старосты, да ещё и мёртвые товарищи.

Зрачки Дойча тоже дрожали. Его можно было понять, но Энкриду было всё равно.

Он сказал как ни в чём не бывало:

— Приказы отдаю я, командую тоже я. Возражения не принимаются. Мы остановим монстров. Поднимите оставшихся ополченцев на стены. Все, кто умеет стрелять из лука, наверх.

Никто не двинулся с места.

Дойч Фульман был смелым человеком.

Не обращая внимания на грохот снаружи, он свирепо уставился на Энкрида.

Энкрид знал, что нужно сказать.

— Крайс, режь!

Ведь жизнь старосты была в его руках.

— Бл**ь, не надо! Вы чего стоите! Немедленно всадите по стреле в башку каждой твари! — закричал Дойч.

Крайс, разумеется, не стал резать.

Энкрид пожал плечами.

— Ты, тебе придётся потом всё это объяснить! — рявкнул Дойч.

Энкрид проигнорировал его.

Это был обходной путь.

Предотвратить всё с самого начала.

Усердно потрудиться и остановить само вторжение гноллов.

Если он справится так, что станет с повторением дня?

Он продумал способ перешагнуть в завтрашний день, но не был уверен, что всё пойдёт по плану. Он делал это впервые.

Руагарне по-прежнему нигде не было видно. Как и подчинённого Дойча.

— Чёрт, Энки.

Пока он так разбирался с ситуацией и, взяв в заложники жизнь старосты, собирался немного понаблюдать за битвой, сбоку выползла Пин.

Отправившаяся в патруль Пин вернулась с дырой в животе.

Вот оно что.

Пин тоже с кем-то сражалась и была ранена. Не то чтобы легко. С дырой в животе обычно больно, и ходить трудно.

Так или иначе, из-за ранения Пин не смогла предупредить о нападении монстров.

Иначе она бы ни за что не пропустила передвижение такой большой колонии.

— Крайс, отпусти старосту и займись лечением Пин, — сказал Энкрид.

Рана не смертельная. Но и двигаться с ней нелегко. Требовалось лечение.

— Колония монстров и тварей насчитывает около тысячи, — несмотря на ранение, Пин сказала всё, что должна была. Её лицо было бледным. Энкрид лишь кивнул.

— Можете объяснить? — тем временем сказал побледневший староста.

Вот что значит староста деревни первопроходцев.

Этот тоже смельчак. Требовать объяснений в такой ситуации.

— Сначала отобьёмся, потом поговорим, — сказал Энкрид и направился к частоколу.

Даже неумелый выстрел был сейчас на вес золота.

К тому же, нужно было пробить стену, чтобы перешагнуть в завтрашний день.

А «сегодня» только начиналось.