«Воля — это намерение».

Если говорить простым языком, то так оно и есть. И Рагна прекрасно понимал эту истину.

Но был ли тот раскалённый добела клинок, исторгнутый через «Восход», его собственной волей?

«Или это воля самого меча?»

Когда держишь в руках древний артефакт, пропитанный остаточными мыслями поколений предков, кому принадлежит эта сокрушительная мощь? Тебе или клинку?

Эти вопросы не давали Рагне покоя с момента битвы с Балрогом. И вместе с ними пришло чувство сожаления.

«В самом конце мне не следовало полагаться на этот жар».

В решающий миг схватки с Высшим демоном Рагна остался недоволен собственным ударом. Это был бой, в котором всё должно было решиться исключительно его собственным мастерством. Он должен был разрубить все три кристалла на груди Балрога, но его клинок был остановлен.

«Почему?»

Рагна всегда видел путь, по которому должен пройти его меч. Это было сродни предвидению будущего. Поэтому он ясно видел, как его лезвие крушит все три кристалла.

Это было предрешено. И всё же он потерпел неудачу. Ему не хватило мастерства? Нет. В тот момент это было возможно — иначе он бы просто не увидел этой траектории.

Когда Рагна брал в руки меч, он никогда не сбивался с пути, сколько бы ложных троп ни возникало перед ним.

И именно тогда, на грани жизни и смерти, он увидел, как Энкрид пробивает свою скорлупу и делает шаг вперёд. Рагна своими глазами наблюдал рождение техники «Тушение искр».

Его Командир шёл вперёд.

«А что же я?»

Неужели я деградирую?

Удивительно, но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как его сердце забилось чаще. Эмоции всколыхнулись, смешались в бурлящий ком и в итоге вылились в одно-единственное чувство. И это чувство не было негативным.

«Весело».

Вот оно. То самое наслаждение и чистый восторг битвы, о которых так часто твердил Командир.

Моменты, которые раньше казались Рагне невыносимо скучными из-за их предсказуемости, теперь ощущались совершенно иначе.

Его это ничуть не тяготило. Наоборот, он просто наслаждался процессом. И, упиваясь этим весельем, Рагна не собирался останавливаться на достигнутом. Эмоции нужны лишь для того, чтобы подстёгивать движение вперёд.

Будучи истинным гением, Рагна не упустил суть. Чтобы этот восторг не угасал, нужно было расти дальше.

Монстры, Балрог, сражения, Командир, Тушение искр, и снова Балрог, и «Восход»...

Мысли цеплялись одна за другую, уводя его по едва заметному лучу света. В этом процессе Рагна не чувствовал ни капли скуки.

Вот почему он махал мечом в одиночестве, абсолютно игнорируя всё, что происходило вокруг, полностью погрузившись в свой внутренний мир.

Поначалу ему казалось, что он идёт по этому пути один. Но затем в его мыслях один за другим начали появляться Командир и эти психи из Ордена, занимая свои места в его сознании. И далёкий свет вдруг стал гораздо ближе.

— Дошло наконец? — раздался в его голове голос «Восхода».

Артефакт не был клинком с полноценным эго, так что это наверняка была лишь иллюзия, но меч действительно едва заметно завибрировал.

— Теперь, глядишь, и мечом научишься пользоваться.

Точнее, это говорил не сам меч, а отголоски мыслей предков, запечатанные в стали.

«Если позволить "Восходу" поглотить себя, я так и останусь на уровне серой посредственности».

Конечно, «посредственность» здесь измерялась исключительно по заоблачным стандартам самого Рагны. Точнее, это слово родилось из его недовольства своим нынешним уровнем.

Очевидно, что в семье Заун этот шедевральный клинок не просто так пылился без дела многие годы. На то была веская причина.

Ошибёшься — и меч пожрёт тебя. Чтобы просто получить право взять его в руки, требовался колоссальный талант, и даже получив его, ты обязан был ежедневно доказывать свою пригодность.

«Это не священная реликвия. Это демонический клинок».

Да, если уж называть вещи своими именами — это настоящий проклятый меч.

«Лезвие».

Значит, он должен был использовать не жар клинка, а свою собственную Волю. Не позволять мечу размахивать собой, а самому стать хозяином клинка. И подчинить его своей Воле.

Итогом этих долгих размышлений стало одно слово.

Не огонь. А остриё.

Меч, сотканный из чистой Воли. Талант Рагны наконец нащупал этот свет, вцепился в него и поглотил целиком.

— ...Что за херню несёт этот псих? — процедил парень в чёрной шляпе, едва придя в себя после обрушившегося на него Давления.

Стоявший за его спиной рыцарь с двуручником, казалось, был готов в любой момент броситься в бой.

— Кто это? Враг? Прикончить?

На лице Рагны не отразилось ни единой эмоции, но внутри него разливалась лёгкая эйфория. То самое чувство всемогущества, которое он испытал, впервые став рыцарем.

Впрочем, он не собирался терять голову и махать мечом направо и налево.

Просто...

«Если мы снова встретимся в бою...»

Если бы он снова сошёлся с тем убитым Балрогом, он был уверен, что больше не стал бы драться так убого и неуклюже, как в прошлый раз. Эта мысль заполняла его целиком.

Прямо сейчас Рагну переполняла жажда битвы.

Его состояние можно было сравнить с фроггом за шаг до исполнения мечты, опьянённым кровью гигантом, эльфом, защищающим свой лес, гномом, нашедшим редчайший самоцвет, или зверолюдом, встретившим идеального партнёра.

Но выдающиеся натуры всегда ломают рамки, отведённые им природой. Даже опьянённый желанием фрогг в шаге от цели умеет сдерживаться. Это верно и для остальных: хладнокровный гигант, сдержанный зверолюд, эмоциональный эльф, открыто проявляющий агрессию, и гном, совершенно равнодушный к богатству.

Тот факт, что Рагна не зарубил их на месте, а сначала задал вопрос, был доказательством его невероятной выдержки. И Эстер это прекрасно понимала. Ведь она сама шла по пути магии, ломая собственные пределы.

Глядя на Рагну, она подумала:

«И всё это — из-за Энкрида».

Рагна, как и она сама, научился этому, смотря на спину Командира.

— Нет. Это гости. Пока что просто гости, — тщательно подбирая слова, ответила Эстер.

Услышав это, парень в чёрной шляпе почувствовал, как его холодный рассудок начинает закипать, словно вода в котле. Ему нестерпимо хотелось прямо здесь и сейчас выплеснуть всю свою мощь и заставить этих выскочек ползать на коленях.

Но он не мог.

Пока он играл роль подчинённого, приказы были важнее его личных желаний.

— Убью, — процедил сквозь зубы мечник с двуручником, демонстрируя свою решимость.

И пусть его намерения были очевидны, мощь, скрытая за ними, впечатляла.

Оценив его стойку, поведение и ауру, становилось ясно: этот человек умеет драться.

По меркам Рагны «умеет драться» означало уровень полноценного рыцаря.

Но даже так он не дотягивал до нужной планки. В лучшем случае, на него уйдёт один-два взмаха мечом.

Уж лучше пойти и попросить поединок у Командира. Тем более сейчас куда важнее было осмыслить и закрепить своё недавнее прозрение.

А раз они не враги — можно просто проигнорировать.

Услышав ответ Эстер, Рагна лениво развернулся и ушёл, шаркая ногами. Мечник с двуручником не стал его преследовать. Какую бы жажду убийства он ни излучал, он тоже был всего лишь подручным.

— ...Что это вообще было? — пробормотал парень в чёрной шляпе.

Он пожил на свете достаточно долго. И повидал немало уникумов.

Но этот мечник выделялся даже на их фоне. В нём явственно сквозило настоящее безумие.

Вспоминая Рагну, Эстер коротко бросила:

— Блуждающий мечник.

— Чего?

Больше она ничего не добавила.

В конце концов, они шли сюда, чтобы встретиться с Энкридом.

Толстый купец достал белоснежный платок, вытер взмокший лоб, затем извлёк из-за пазухи круглую таблетку, проглотил её и пробормотал себе под нос:

— Это чтобы защитить сердце и успокоить нервы.

То ли лекарство было настоящим, то ли сработал эффект самовнушения, но его дрожащие ноги быстро пришли в норму.

— Фух... Надеюсь, подобных сюрпризов больше не предвидится? — нервно усмехнулся торговец, и они двинулись дальше.

Они успели сделать всего пару шагов, как наткнулись на кое-кого ещё.

Это не было случайной встречей. Ситуация подозрительно напоминала недавнюю.

— Кто такие?

Купец почувствовал, как к его горлу прикоснулось что-то пугающе холодное.

Он ещё не успел осознать, что именно произошло, но инстинкты взвыли дурным голосом, приказывая замереть и заткнуться.

Купец подчинился беспрекословно.

Парень в чёрной шляпе лишь скосил глаза.

Зрачки неестественно вывернулись к самым краям глазниц, выходя за пределы нормальной человеческой анатомии, чтобы разглядеть того, кто стоял рядом.

Это был мужчина с каштановыми волосами и весьма примечательной внешностью.

Непонятно как, но он умудрился бесшумно вклиниться между ним и купцом.

В руках он держал два лезвия длиной меньше пяди, невидимых из-за особого хвата, и эти клинки упирались им двоим прямо в артерии.

Одно неверное движение — и им перережут глотки.

Парень в шляпе понял это инстинктивно.

Мечник с двуручником с запозданием отскочил назад и схватился за рукоять.

Взгляд Заксена оставался непроницаемым.

Спросив, кто они, он даже не смотрел на них, не сводя глаз с Эстер.

Он не собирался устраивать бессмысленную потасовку. Но стоило ему увидеть эту троицу, как его обострённые чувства забили тревогу.

Независимо от их навыков, от этих ублюдков несло мутной, грязной аурой. Они пришли сюда не с добрыми намерениями. А значит, при необходимости их следовало нейтрализовать прямо здесь.

Не будь с ними Эстер, он бы ударил первым, даже не задавая вопросов — настолько омерзительны они были.

Для Заксена устранение убийц, целящихся в Энкрида, или ликвидация незваных шпионов давно стали рутиной.

Правда, для тех, кого он устранял, это было слабым утешением.

— Пока что — гости, — ровным тоном повторила Эстер.

Она не видела в них серьёзной угрозы. Именно поэтому и вела их прямо к Энкриду.

— Хм.

Заксен молча опустил клинки и растворился в тенях. С ним не о чем было больше разговаривать, да и дела не ждали. Сегодня у него было свидание с любимой женщиной.

Он и сейчас вмешался только потому, что по пути наткнулся на подозрительный мусор и решил его прибрать. Никакой особой кровожадности он не испытывал.

Когда Заксен исчез, бледный купец прошептал:

— Да это похуже любой Скверны будет.

Эстер скользнула по нему равнодушным взглядом. Судя по внешности, этот торговец не продержался бы в Скверне и десяти секунд. И если уж он сравнивал Бордергард с проклятыми землями, значит, у него были на то веские причины. Его тон говорил сам за себя.

— Желательно не падать в обморок прямо здесь, — честно предупредила Эстер.

В Ордене Безумцев хватало кадров, способных напугать их куда сильнее, чем эти двое.

Путь до тренировочного плаца оказался на редкость тернистым.

Они шли, чтобы передать простое послание — или, возможно, угрозу, — а в итоге сами подвергались непрерывному террору.

«Проклятые ублюдки».

Настроение у парня в чёрной шляпе окончательно испортилось.

Чуть дальше они наткнулись на двух мечников рыцарского уровня. Те стояли лицом к лицу, багровые от злости, и яростно переругивались.

Клинки, впрочем, не скрестили — обходились словами.

— О, а вот и свежие лица! Спросим у них, это будет честно.

Это был тот, которого звали Пел. В прошлом — Пастырь Пустоши, а ныне — рыцарь Ордена Безумцев. Человек, который делал ставку на один решающий удар, рассуждал о таланте, но при этом тренировался до потери пульса.

Его оппонент, Рофорд, лишь небрежно пожал плечами:

— Да пожалуйста.

Пел посмотрел на Эстер, затем перевёл взгляд на троицу за её спиной и выпалил:

— Эй, вы! Кто из нас двоих, по-вашему, симпатичнее?

«Какого хера? Что это за абсурдный вопрос?»

Парень в чёрной шляпе даже не удивился. Он лишь почувствовал тупую, ноющую усталость, словно не спал несколько дней подряд.

В этом городе вообще не было нормальных людей.

— Вы что, принимаете меня за идиота? — пробормотал он себе под нос.

А ведь когда-то он был командиром целой армии монстров! Одно только его присутствие заставляло солдат мочиться в штаны от ужаса!

И куда подевалась его грозная репутация «Поводыря Чёрной Волны»? Даже если его никто не узнал, как можно было опуститься до такого?!

Парень с каменным лицом подавил бурю эмоций. Он лишь пешка в чужой игре. То, что он мог сделать здесь, было строго ограничено.

— Вот тот, — сухо ответил он, указывая пальцем.

Пфф.

Кажется, откуда-то раздался смешок. Глаза парня снова неестественно вывернулись в сторону Эстер. Демонстрировать такой физиологический фокус было жутковато.

Эстер стояла с абсолютно бесстрастным лицом. Но этот смешок определённо принадлежал ей.

— Вот видишь! У него глаза набекрень, он вообще ничего нормально разглядеть не может! — взвился Пел, категорически отказываясь признавать поражение. Он ткнул пальцем в глаза гостя и, резко развернувшись, зашагал прочь.

— Ну да, ну да, смириться с правдой всегда тяжело, — снисходительно бросил ему вслед Рофорд. Победитель с самого начала знал, за кем останется поле боя.

— Изначально нечестный спор. Ты целыми днями трёшься с солдатами, а я нет! Понятное дело, они выбрали тебя из страха перед твоими кулаками! — продолжал оправдываться Пел.

Перед тем как пристать к гостям, они уже задавали этот вопрос проходящим мимо стражникам.

Обилие оправданий — верный признак проигравшего. И сейчас Пел наглядно это демонстрировал.

— Идём, — бросила Эстер, не обращая внимания на их перепалку.

Мечник с двуручником замялся, не зная, стоит ли ему обнажить клинок. Ситуация была настолько нелепой, что он растерялся — то ли ему угрожать им оружием, то ли сделать вид, что ничего не произошло.

Они двинулись дальше и вскоре наткнулись на невероятно похожих друг на друга гигантов — словно брата и сестру.

— Ваша аура полна нечистой энергии, — тяжело произнёс Аудин.

— Если в ваших сердцах пробудится желание встретиться с Богом Войны, можете обращаться в любое время, — ласково добавила Тереза.

Сказав это, они замерли. Эстер снова повторила, что это «гости». Гиганты молча прошли мимо.

— Сегодня в храме будет проповедь, — бросил напоследок мужчина, подозрительно напоминавший медведя-зверолюда.

Парень в чёрной шляпе мрачно прокручивал в голове их слова.

«Встретиться с Богом Войны?»

Это любимая фразочка фанатиков.

«Прощение — удел Господа, а наша задача — устроить вам встречу с Ним».

Знакомый сектантский бред.

Проще говоря: «Хотите сдохнуть — только скажите».

«Да эти ублюдки...»

Его терпение лопнуло. Эстер, которую этот парень называл «Дитя звёзд», привела их к пункту назначения. Там находился черноволосый синеглазый мужчина.

— Какая вонь, — поморщилась золотоглазая зверолюдка с непозволительно дерзким языком.

— О, а чё за призраков вы с собой притащили? Нам болванчиков для тренировок прислали, что ли? — выдал ещё большую чушь седовласый дикарь, почесав затылок.

Зверолюдка зажала нос, а варвар хищно ухмыльнулся и вытащил топор:

— Дай-ка я одного на пробу разрублю.

И он бы точно это сделал. Но решение принимал не он, и даже не Эстер.

— Гости, — произнесла Эстер и посмотрела на Энкрида.

Две пары синих глаз встретились.

Энкрид понимал: раз Эстер привела их сюда живыми, значит, на то были веские причины.

— А-А-А-А, ВЫ ПСИХИ! ДОЛБАНУТЫЕ ПСИХИ!!! — внезапно сорвался на визг парень в чёрной шляпе, окончательно обезумев от «гостеприимства» Бордергарда.

Энкрид смотрел на него с абсолютным, невозмутимым спокойствием.

Зрелище было донельзя контрастным.

С одной стороны — бьющийся в истерике гость. С другой — невозмутимый, как скала, Командир Ордена Безумцев.