— Командиру и Рему придётся взяться за дело уже сегодня ночью. Прислужники демонов знают о нашем прибытии, но ни за что не подумают, что мы начнём действовать прямо сегодня: скорее решат, будто мы пока совещаемся и обдумываем планы. Поэтому мы ударим без промедления. Я слышал, большую часть расследования ведёт Эндрю Гарднер, но связываться с ним мы не будем. Пусть занимается своим делом, а мы пойдём отдельным путём. Это собьёт врагов с толку. Воспользуемся разрывом между их ожиданиями и действительностью, и они даже не поймут, что происходит. Суть в том, чтобы обмануть и своих, и чужих. Особенно Эндрю. Ах да, название операции — «Столичный маньяк». Если за прислужниками скрывается кто-то ещё, наша цель — выманить его наружу.

Крайс выпалил всё это единым духом, без единой запинки. Энкрид не понял ровным счётом ничего.

— По-человечески говори, щенок, — оборвал его Рем.

Эстер, не обращая внимания на болтовню, молча разглядывала чайные чашки и печенье. Энкрид взял одно и протянул ей.

Она откусила кусочек с хрустом — словно ожившая картина. Заметив крошки у неё на губах, Энкрид машинально смахнул их пальцем.

Они были боевыми товарищами, шедшими к единой цели, и подобные мелочи получались у них совершенно естественно.

— Ты что, бросил эльфийку? Решил оставить в любовницах один лишь Чёрный Цветок? — прищурился Кранг, наблюдавший за ними.

Разумеется, король шутил, но Энкрид ответил со всей серьёзностью: он боялся последствий, если Синар услышит подобные речи.

Насмешек потом не оберёшься на долгие месяцы вперёд.

— Нет. Синар осталась тренироваться в городе.

Кранг перевёл взгляд на Эстер:

— Мужчина или женщина — перед такой красотой мало кто устоит.

Впрочем, ни сам Кранг, ни сидевший рядом Маркус чарам не поддались: оба были людьми не из робкого десятка.

Эстер тоже не выказала ни капли неприязни под их взглядами.

Начальник Королевской Гвардии и двое его бойцов, охранявших покой приёмной, держались точно так же: мазнув взглядом по лицу чародейки, они тотчас отвели глаза. У них была закалённая воля — в Королевскую Гвардию попадали люди с недюжинной силой духа.

В последнее время, упражняясь в заклинаниях, Эстер стала ещё более чарующей. Прозвище Чёрный Цветок подходило ей теперь как никогда.

Короткая перепалка сбила темп разговора.

— Ладно, давай рассказывай, — наконец заговорил Энкрид.

Кранг лишь хмыкнул под нос, подумав, что из мечника вышел бы отменный политик.

Крайс перешёл к более понятному объяснению:

— Нужно несколько дней подраться в манере Заксена. Никому ничего не говорить и вести себя как маньяки, упивающиеся резнёй.

В голове управляющего замысел уже сложился от начала и до конца. Говоря, он успел набросать пару строк на листе бумаги, аккуратно сложил его, убрал в конверт и, достав из-за пазухи печать, капнул на конверт с десяток капель воска со стоявшей рядом свечи и запечатал письмо.

— Слышь, название, конечно, режет слух, но раз уж нужно — сделаем, — проворчал Рем, уплетая печенье.

— Сладкое, — заметила Эстер.

Крайс кивнул:

— Да.

Солнце ещё не село, так что времени на отдых оставалось с избытком. Да и дорога выдалась не настолько тяжёлой, чтобы валиться с ног от усталости.

Глядя на них, Маркус в очередной раз поймал себя на мысли:

«Эти ублюдки точно не в своём уме…»

Они с государем тоже вели это дело хладнокровно, но у гостей уверенность и вовсе била через край: им велели стать кровавыми маньяками, а они и бровью не повели, словно речь шла о сущем пустяке.

Вывод напрашивался сам собой: охота на прислужников демонов казалась им самым обыденным делом.

Королевская семья тоже могла прихлопнуть лазутчиков, но с такой невозмутимостью — никогда. И дело было вовсе не в разнице воинской силы: Энкрид и его Орден Безумцев по горло хлебнули боёв со Скверной, чудовищами и демонами. Этот страшный опыт и дарил им подобное спокойствие.

— Тогда ступайте и отдохните до ночи, — Кранг перечитал список, только что полученный от Маркуса, запомнил имена и поднёс бумагу к пламени свечи. Бумага вспыхнула, быстро сгорела и оставила на столе горстку серого пепла.

На этом совет подошёл к концу.

Вернувшись в отведённые покои, они устроились на отдых. Крайс назвал приметы и имена тех, кого предстояло пустить под нож: Кранг с Маркусом уже провели тщательное расследование, и главную роль в нём играл Эндрю, назначенный начальником городской стражи.

— Ну до чего же это беси-и-ит… — протянул Рем, скривившись.

Стать убийцей он был готов в любой миг, но вот драться как Заксен — исподтишка и бесшумно — претило его натуре.

Энкрид нашёл для него самые нужные слова:

— Что, не уверен в своих силах?

На лбу варвара вздулась жилка.

— Ты спрашиваешь, неужели я не способен на то, что умеет этот хитрющий котяра?! Я прекрасно понимаю, что ты меня нарочно подначиваешь, но злость всё равно берёт!

Именно: если понимаешь уловку, но всё равно бесишься — значит, подначка удалась на славу.

Рем подался вперёд на кровати. В серых глазах вспыхнул хищный огонёк.

— Думаешь, я не сдюжу? Я?! Да я лучший охотник всего Запада!

Справится, ещё как справится. По правде говоря, Рем подходил для этой роли куда лучше самого Энкрида. В конце концов, прислужники демонов были дворянами с виду, какими бы тварями ни оказались внутри.

«Убийца аристократов», «Охотник на аристократов», «Мясник аристократов» — такова была череда прежних прозвищ Рема. Лучшего исполнителя для такого дела сыскать было невозможно: пусть требовалось действовать скрытно, но кто подходил на это лучше варвара, сделавшего охоту на господ своим главным развлечением?

— Я тоже не собираюсь сидеть сложа руки, — подала голос Эстер.

Понять, что творится у неё на уме, было трудно, но раз уж сама вызвалась — мешать ей никто не стал.

— Если убивать заклинаниями, останутся следы магии, — напомнил Крайс, пододвигая стул.

Эстер отрезала не раздумывая:

— Я их загрызу.

И самое смешное заключалось в том, что она вовсе не шутила. Чародейка прислонилась к окну и уставилась в сгущающиеся сумерки. День стоял тёплый, за окном медленно догорали закатные лучи. Казалось дикостью, что в такой погожий вечер в просторной комнате Энкрида обсуждалось хладнокровное убийство.

— Что ж, — произнёс Крайс и поднялся.

Каждый занялся своими сборами: умылся, перекусил и избавился от дорожной усталости. Энкрид тоже мылся, пока несколько замковых служанок помогали ему.

— Сколько же у вас шрамов… — заметила женщина.

Люди — не фрогги: у амфибий шрамы появлялись лишь тогда, когда душевное потрясение нарушало регенерацию, а у людей всё было куда проще. Рыцарское звание не отменяло законов человеческой плоти, так что рубцов на теле хватало.

Тем более у Энкрида, пробивавшегося наверх с самых низов: шрамов на его теле было куда больше, чем у любого завзятого рубаки.

Служанка, растиравшая ему спину, была немолода: она отдала службе в замке долгие годы.

— Спасибо вам, — сказала она.

Энкрид не знал, но её сын был среди тех солдат, что ушли на войну с Югом. Кто-то обязан был сражаться, чтобы стоявшие за спиной жили в покое. Зная это, женщина ночами напролёт заливалась слезами и не могла сомкнуть глаз от страха. Овдовев в молодости, она в одиночку подняла грудного младенца. Благодаря капле благородной крови предков ей удалось устроиться прислугой во дворец — тем и выкормила сына. Каково было материнскому сердцу узнать, что единственный ребёнок уходит в пекло?

— Хоть бы эти войны сгинули навсегда… — выдохнула она свою заветную мечту.

Война сводится к тому, чтобы убивать и быть убитым. Разве не лучше, если бы войны исчезли? И ради её сына, и ради всех остальных.

Энкрид тихо напел мотив баллады о Рыцаре Конца Войны.

— Хорошая песня… — улыбнулась женщина. Сполоснув ему плечи и отступив на шаг, она добавила:

— Благодаря вам мой мальчик вернулся домой живым.

С этим прощальным словом она покинула покои. Энкрид вернулся в постель и заснул. Ни Лодочника, ни снов: крепкий, безмятежный сон. Поспать удалось недолго, но последние крохи усталости как рукой сняло.

С наступлением ночи Энкрид открыл глаза. По привычке готовя снаряжение, он отложил в сторону приметные вещи: снял Ревущие кинжалы и доспех из шкуры Демона Сражений. Зачарованный эльфийский плащ тоже остался висеть на крючке:

«Всё, по чему могут опознать, — долой…»

Взамен он натянул плотную чёрную одежду и накинул тёмный плащ.

Закончив сборы, мечник распахнул створку окна. Комнату нарочно выбрали с широким окном, но располагалась она под самым шпилем башни — высота захватывала дух. Впрочем, разве это могло стать помехой?

Разумеется, нет.

Энкрид привычно напитал ткань плаща Волей и шагнул в пустоту. Это было не так удобно, как в зачарованном эльфийском плаще, но для нынешнего Энкрида фокус не представлял никакого труда: распахнувшаяся ткань поймала поток воздуха и надулась парусом.

Он спланировал к земле. Высота была такой, что троим великанам пришлось бы встать друг другу на плечи, но касание подошв о мостовую отозвалось лишь глухим щелчком:

Тук.

Соседние комнаты по обе стороны занимали Рем и Эстер. Едва Энкрид коснулся плит, как из соседних окон почти синхронно выскользнули тени соратников.

Рем впустил в плащ дух орла и опустился на землю столь же мягко, как командир, — бесшумно, точно сытый кот. Эстер тоже плавно спустилась вдоль стены, скользя по ней с неизменной скоростью.

Для каждого из троих подобная высота была сущим пустяком. Да и красться, чувствуя всё живое вокруг, труда не составляло: они были рыцарями и без труда замечали присутствие окружающих.

Энкрид зашагал вперёд. Первой целью Крайс наметил дворянина из числа сторонников мира — одного из тех, кто выступал против войны. Говорили, будто Эндрю держал его под наблюдением.

«Встретимся — хоть поздороваемся для приличия…»

Энкрид пустил в ход «Ассимиляцию», сливаясь с окружением и скрывая своё присутствие. Теперь его не заметил бы ни единый глаз.

Ассимиляция давалась ему на редкость гладко — куда чище, чем у того азпенского рыцаря, который применял её прежде. Даже если бы Энкрид присел на корточки в кустах у дороги, патрульные королевские гвардейцы прошли бы мимо и ничего не заметили.

Впереди как раз прошагал дозорный.

«Обходим сбоку», — подал знак Рем, выставив указательный и средний пальцы левой руки и указав в сторону.

Энкрид и Эстер бесшумно скользнули следом. По мере продвижения патрульных становилось заметно меньше: Рем скрывал присутствие с помощью шаманства, Эстер — читая заклинания, а Энкрид безупречно растворялся во мраке.

Один из караульных с острым чутьём на мгновение замер и покосился в их сторону, но разглядеть троицу, скользившую в лунных тенях, так и не сумел:

«Ассимиляция…»

Энкрид направил Волю, растворяя своё присутствие среди кустов и в холодном ночном воздухе. Он не готовился специально к подобным делам, но даже Заксен наверняка похвалил бы такую маскировку. Ассимиляция была одной из техник рыцаря, поэтому Энкрид, естественно, оттачивал её. А уж сколько раз Заксен подлавливал его на этом в былые дни — сосчитать было трудно.

Повторить этот фокус оказалось несложно. Троица без помех покинула замок: один из гвардейцев на водяных воротах нарочно оставил калитку приоткрытой и ненадолго отлучился, так что никто не заметил, как они выбрались наружу.

Королевская Гвардия покидает пост? В обычное время о таком и помыслить было нельзя, но сегодня начальник Королевской Гвардии лично поручил это дело нескольким надёжным подчинённым.

— Ночной холодок бодрит, а? — хихикнул Рем с привычной ухмылкой. Никакого волнения он не испытывал.

Все трое видели в темноте куда лучше обычных людей, так что обойти ночных сторожей с фонарями было делом плёвым. Они перебирались по крышам и стенам переулков так, что никто не заметил даже их теней. По дороге Эстер и вовсе обратилась чёрной пантерой.

Выбравшись за пределы королевского дворца, Энкрид, Рем и Эстер остановились перед роскошной усадьбой — резиденцией, которой Герцог Плодородных Земель пользовался, приезжая в столицу.

Энкрид уже примерился перемахнуть через ограду, но Эстер, вновь принявшая человеческий облик, предостерегающе прошептала:

— Заклинание.

Энкрид прищурился, вглядываясь в верхушку каменного забора:

«Нить…»

Тончайшая, едва заметная в темноте чёрная бечёвка.

Магический артефакт.

Усадьба высшего дворянина королевства — подобная защита была здесь в порядке вещей.