Пенадекс паниковал. Призванный через его тело демон едва успел явиться в этот мир — и тут же лишился руки.

Колдун судорожно выбросил вперёд пока ещё человеческую руку и вцепился в запястье стоявшей рядом любовницы и соратницы. Не просто схватил — вонзил ногти в живую плоть, раздирая кожу до мяса.

— Пенадекс!.. Ах ты ублю-у-у…

Змеиная ведьма не успела договорить проклятие. Её тело начало стремительно усыхать: язык втянулся в гортань, глазные яблоки сморщились, превратившись в сухие изюмины.

Она попыталась отбиться, призвав из пустоты змей, но те, едва высунув морды, рассыпались невесомым пеплом, словно истлевшие тряпки.

Кровь из разорванного запястья не капала на землю — она бурлящим потоком устремилась вверх, втягиваясь в ладонь Пенадекса и растекаясь по его телу.

Через пару ударов сердца от ведьмы осталась лишь высохшая шелуха, осевшая в дорожную пыль. Лишённая маны и выпитая до последней капли жизни, она рухнула замертво.

Пенадекс даже не посмотрел под ноги. Цель достигнута. Какая разница, сколькими жизнями придётся за неё заплатить?

Ради опытов он уже сгноил не одну сотню подопытных: резал себе подобных, ставил ловушки на тварей и монстров Скверны.

Жалел ли он детей, женщин или стариков?

С какой стати? В глазах Пенадекса все они были не более чем кусками мяса. Он — высшее существо, они — жалкий отбракованный мусор.

Особенно эти никчёмные смертные!

Он родился с благородной кровью в жилах и с пелёнок выказывал гениальный талант к магии. В этом мире не существовало никого, кто стоял бы выше него.

«Я — аристократ».

Родиться с уникальным даром среди сотен бездарных магов — разве это не высшее доказательство избранности?

Он помнил каждый шаг своей жизни.

Стоило проявить интерес к чему угодно — и всё давалось само собой. В юности, когда он ещё ничего не смыслил в мире, стоило лишь бросить мимолётный взгляд — и женщины падали к его ногам. Да что там женщины — бывало, и смазливые юноши теряли голову.

А когда он впервые прикоснулся к таинствам магии?

Гений. Избранник небес.

Вот кем он был.

«Пенадекс, чтоб ты сдох!»

Людская ненависть текла к нему рекой.

«Господин Пенадекс, возьмите мою жизнь, всё моё существо…»

Но обожания к его ногам несли ничуть не меньше.

Кому от рождения дано больше других, тот всегда смотрит выше. Он жаждал встать над самим небосводом.

«Чего можно достичь с моим врождённым гением?»

Заглянуть дальше всех. Коснуться края непостижимого знания — там, где ради одного мига восторга и экстаза не жалко сгореть заживо.

Пусть чернь не понимает его величия. Он просто шёл вперёд.

Пенадекс считал себя исключением из законов мироздания. Он верил, что пожрёт саму Истину и переродится в нечто божественное.

«Но почему тогда…»

Почему его плоть трясёт мелкой дрожью?

Он заключил сделку с демоном и призвал его мощь в этот мир. Любой другой заклинатель уже давно лишился бы тела, отдав его под власть демона.

Но только не он! Он сохранил собственное «я» и сумел управлять чудовищем!

«Так почему же?!»

Один и тот же вопрос набатом стучал в висках.

Отчего сердце сжимается, кончики пальцев немеют, а все мышцы сковало так, будто их залили свинцом? Откуда этот липкий холодный пот?

Воспоминания о прошлом пронеслись перед глазами за долю секунды. Всего лишь краткий миг.

Пенадекс взглянул на врага чужими, демоническими глазами.

Два пронзительно-синих глаза — чистых и глубоких, как горные озёра. Из-под надвинутого капюшона не было видно почти ничего, кроме них.

И клинка, неумолимо падающего с небес.

— Кьи-и-и-а-а-а!

Тело Пенадекса оцепенело, но демон среагировал мгновенно. Чудовище изогнулось всем телом, в дикой судороге уходя с линии удара. Тёмная мощь перехватила контроль над парализованной плотью мага.

«Страх».

Первобытный, слепящий ужас сокрушительным тараном ударил в сознание Пенадекса. Испытывал ли он подобное хоть раз в жизни? Случалось. Но чтобы этот кошмар был настолько всепоглощающим — никогда.

— О-о-о… — сорвался с губ мечника тихий, почти вежливый вздох восхищения.

Лазурный росчерк описал изящную дугу, и вслед за двумя тонкими синими линиями на демона рухнул массивный лазурный метеор.

Энкрид лишь слегка усилил нажим — и казавшаяся несокрушимой чёрная шкура лопнула под лазурной сталью.

Вжих.

Клинок начисто отсёк чудовищную лапу.

— Кьи-и-и-и! — визгливо взвыл демон, а Пенадекс едва не лишился рассудка от ужаса.

Отрубленная лапища взвилась в воздух, брызнув чёрной копотью, а затем осыпалась на землю серой могильной золой.

Демон в панике попытался сотворить собственные чары, используя в качестве проводника кровь и жизненную силу призвавшего его мага.

Но за долю секунды до того, как кровавый контур замкнулся, ток маны оборвался. Словно на едва разгорающийся костёр выплеснули ушат ледяной воды.

— Привет, демон, — раздался вкрадчивый шёпот колдуньи.

Эстер. Чародейка, чей мир заклинаний давно вышел за пределы обычного понимания, без тени улыбки на лице небрежно помахала демону пальцами.

— Она сейчас испытывает искреннюю радость, — зазвучал рядом бесстрастный голос драконида.

— Тебе пасть зашить или сам заткнёшься? — не оборачиваясь, бросила Эстер.

Темарес с пониманием склонил голову.

Демон на мгновение впал в ступор. В его нечеловеческом разуме билась одна-единственная мысль:

«Мечник… драконид… ведьма… Куда, мать вашу, меня вообще занесло?!»

***

— Владыка Скверны, Великий… кто? — озадаченно почесал затылок Рем. — Прислужник? Привратник? Дворник? Мне ж теперь до смерти интересно, чё он там вякнуть-то пытался, пока ему пасть не заткнули.

Энкрид тем временем прикинул траекторию своего прошлого взмаха. Демон сумел уйти от чистого рассечения.

Слившись с порождением Бездны, тело Пенадекса уродливо деформировалось: его человеческий торс сгорбился и прирос к брюху твари, свисая прямо между демонических ног.

Монстр переступил двумя массивными когтистыми лапами.

«Выглядит, прямо скажем, убого».

То, что осталось от спесивого мага, нелепо болталось прямо в паху у чудовища, вызывая весьма однозначные анатомические ассоциации. Чтобы догадаться, на что это похоже, особого воображения не требовалось.

Впрочем, Энкрид отбросил эстетику в сторону, мысленно прокручивая миг уклонения твари.

Его взгляд скользнул по уцелевшему предплечью демона. Вокруг чёрной кожи клубилось нечто смутно знакомое. Тёмный дым, напоминающий копоть…

«Стены Тернового замка».

Похоже, эта тварь укрыла шкуру бронёй из спрессованных призраков, из-за чего остриё «Даскфорджа» слегка ушло в сторону.

Разумеется, виной тому был и сам Энкрид: он ударил лишь для пробы, вовсе не вкладывая в клинок всю тяжесть своей Воли.

Он оставил солидный запас сил, оценивая габариты добычи. Иначе говоря, мечник чувствовал себя более чем вольготно.

Энкрид крутил клинок с невозмутимым спокойствием человека, готового к любым сюрпризам. Соратники видели, насколько он спокоен. И, что куда важнее, это начал осознавать сам демон.

«Этот клинок… этот мечник вообще не напрягается!»

— Кто… кто вы такие?! — демон окончательно бросил попытки представиться.

Его круглая бугристая голова дёрнулась, а два выпученных глаза принялись бешено вращаться в глазницах, едва не вываливаясь наружу. Подобное зрелище могло досуха выморозить нутро любому нормальному смертному.

— Фу, блин, ну и пакость, — сплюнул под ноги Рем.

Впрочем, нормальных людей здесь отродясь не водилось. Ни у одного из присутствующих жилка на шее не дрогнула бы от одного вида твари из Скверны. Здесь стояли Сразившие Балрога.

— Морда так и просит кирпича, — лениво припечатал Рагна.

Болтающийся в паху маньяк вскинул голову. Сгорбленная спина колдуна натянулась, и он, точно загнанная в угол крыса, испуганно захлопал глазами:

— Пенадекс. Это и есть та звезда, о которой ты грезил все эти годы? — в голосе Эстер плескалось неприкрытое омерзение.

А Темарес, прищурив вертикальные зрачки, негромко обронил:

— Страх. Ужас перед окончательным небытием, верно?

— КХА-А-А-АРГХ!

Демон запрокинул морду к небу и исторг оглушительный вой, пытаясь переломить парализующий ужас:

— Я — ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕСЯТИ ТЫСЯЧ ПРИЗРА…

Договорить ему не дали.

БАМ!

Снаряд из пращи разорвал воздух и с хрустом впечатался чудовищу точно в морду. Оглушительный треск — и половина челюсти твари превратилась в кашу из раздробленных костей и чёрной сукровицы.

Демон инстинктивно прикрыл уцелевшей лапой разбитую пасть, собираясь активировать заклинание через кровь, но…

— Прекрати, — ровно обронил драконид.

Глас Воли на корню сковал магический контур.

— Я же… я же повелитель десяти тысяч призраков… — ошеломлённо прохрипела тварь. До этого проклятого призыва ни одна тварь на свете не смела обращаться с ним как с дворовой шавкой!

— Демон, убей их! Убей их немедленно! — взвизгнул висящий в паху Пенадекс. Вид у мага был по-настоящему жалким.

— Заткнись, падаль! — рявкнул демон на своего призывателя.

Если бы не этот полоумный старик, влезший туда, куда его не просили, разве он оказался бы в этой мясорубке?!

Будучи мастером торговых сделок и контрактов, демон нутром почуял близкую гибель и поспешил выложить главный козырь:

— Хотите… хотите встретиться лицом к лицу с Повелителем Ста Тысяч Призраков?!

Для Энкрида этот вопрос не требовал долгих раздумий. Да и сам титул он слышал далеко не впервые.

Сколько бы раз ни начинался этот бесконечный день, некоторые вещи врезались в память намертво. Точно такое же имя выкрикивал граф Мольсен перед тем, как отправиться на тот свет.

«Я — Повелитель Ста Тысяч Призраков!» — орал тогда умирающий чернокнижник.

Высший демон. Один из шести истинных владык Великой Скверны. Быть может, один из тех самых шести, о которых трепались посланники? Весьма вероятно.

— Зови, я не против, — спокойно отозвался Энкрид.

Спросили, хочет ли он встретиться — он честно ответил.

Демон онемел. У него попросту отвисла челюсть.

— Быстрее… ну же, порви их! — снова заверещал свисающий из промежности маг.

— Слышьте, мужики, а может, сначала срежем эту дрянь снизу, чтоб глаза не мозолила? — вмешался Рем.

— Отрезать? — деловито уточнил Темарес.

— Они уже срослись телами. Отрежешь — ничего не изменится, — осадила их Эстер.

— И всё равно смотреть тошно, — поморщился Рагна, привычно забрасывая двуручник «Восход» на плечо.

Заксен уже неслышно зашёл демону за спину, задумчиво прикидывая, как сподручнее вырезать болтающегося мага одним чистым взмахом стилета.

— Давай же, убей их! — продолжал биться в истерике лишившийся рассудка старик.

Глядя на эти конвульсии, Эстер испытывала странное, щемящее чувство.

Её сердце было спокойно. Просто она никак не могла взять в толк: неужели эти выродки пали настолько низко?

Секта «Астрейл» терроризировала её не одно десятилетие. Они убили её любимую Наставницу. Они были источником её вечной ненависти и причиной, заставившей её взвалить на себя бремя проклятия.

Она до тошноты устала бегать и однажды поклялась взрастить в себе такую силу, которая раздавит этих ублюдков в пыль.

Эстер тогда замахнулась на невозможное: чтобы прекратить погоню, она вознамерилась выстроить мир заклинаний, способный подчинить законы природы.

Она шла напролом, не опираясь на древние реликвии и не ища помощи у чужих армий.

И чего она добилась той отчаянной агонией? Лишь проклятия.

Но именно это проклятие в итоге привело её к Энкриду. И если это не насмешка богини судьбы или богини удачи — то как ещё назвать эту встречу?

Эстер сумела перестроить и возродить свой мир заклинаний лишь после того, как ступила на землю Бордергарда и встретила этого черноволосого мечника.

«Мне не хватало сердца».

Сердца, способного дорожить чужой жизнью. Взгляда, умеющего ценить то, что действительно важно.

«И как это назвать? Любовью?..»

Мысленно произнеся это слово, колдунья едва не фыркнула от нелепости мысли.

Боевая Ведьма, великий исследователь непостижимого — и рассуждает о любви? От одной этой фразы мороз по коже драл.

И всё же приходилось признать очевидное: теплота к другим людям раздвинула границы её магии до недосягаемых высот.

— Пенадекс, жалкий ты кусок дерьма, — процедила Эстер.

Отказаться от человеческого естества лишь для того, чтобы добровольно отдать свою душу в рабство мерзкой твари из Скверны?

Неужели существо, годами отравлявшее ей жизнь, оказалось столь дешёвой пустышкой?

От этого становилось по-настоящему тошно.

И Рем тут же вставил свои пять медяков:

— Это про тебя!

Эстер твёрдо решила: как только эта драка закончится, она лично устроит этому полоумному дикарю самое изощрённое несварение желудка.

— Мой истинный повелитель — высший вампир! Древний аристократ Скверны! — выдал последний разумный аргумент демон. — Убьёте меня — наживёте кровную месть, от которой вам не отмыться вовек!

Тварь говорила вполне логичные вещи. Но точно так же, как когда-то в Лабиринте Ванкиллера, Энкрид выбрал самый нелогичный путь.

— Этого я и жду, — коротко отрезал он, вскидывая «Даскфордж».

Он уже разгадал природу призрачной брони, окутывавшей плоть чудовища, и понял, почему его клинок слегка смазал траекторию в прошлый раз.

«Вот почему в расчётах возникла погрешность».

Опыт никогда не лжёт. Пройдя через горнило боёв с Балрогом, Энкрид прекрасно изучил повадки высших тварей.

Все они обладали уникальными уловками. Балрог просто специализировался на чистой, сокрушительной сече.

Шаг вперёд — и клинок рассёк пространство.

Демон огрызнулся последней атакой: спрессовал души подвластных призраков на кончиках когтей и выбросил руку вперёд, целясь мечнику в горло.

Энкрид встретил выпад встречным ударом клинка.

ТУНГ!

Меч, напитанный несокрушимой Волей, сбил кончик призрачного копья и продолжил путь. Энкриду было плевать, что ждёт его впереди. Он верил в свой путь и следовал собственным идеалам.

Воля закаляет веру.

Хрясь! Вжих!

Не сбивая инерции после парирования, Энкрид провернул запястья: сокрушительный удар по темени плавно перетёк в восходящий рез снизу вверх. Чудовищная физическая мощь соединила два удара в единый неделимый такт.

И лазурная сталь развалила демона надвое ровно по линии паха, рассекая заодно и болтающегося мага.

Чёрная жижа хлынула водопадом. Разрубленная тварь начала стремительно распадаться смрадными хлопьями.

И прямо посреди тающего праха в воздухе соткался исполинский полупрозрачный лик — самого хозяина, почуявшего гибель своего верного раба.

— Я — ПОВЕЛИТЕЛЬ СТА ТЫСЯЧ ПРИЗ… ОПЯТЬ ТЫ?!

Призрачный лик застыл в немом изумлении. Он слишком хорошо помнил этого смертного. Тот, кто повелевает сотней тысяч душ, отродясь не страдал забывчивостью.

— И снова здравствуй, — поднял взгляд Энкрид.

Повелитель Ста Тысяч Призраков почувствовал и знакомую ауру ведьмы. Точь-в-точь как в тот день, когда подох его прошлый слуга — граф Мольсен.

Тогда он тоже явился в мир живых и попытался обрушить на этих двоих смертное проклятие, но потерпел позорное фиаско.

— ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ЛИШИЛСЯ УЖЕ ВТОРОЙ РУКИ. ХОРОШ УЖЕ, А, — донёсся с неба усталый, донельзя обыденный бас.

Проклятия на этого черноволосого психопата всё равно не действовали. И верховный демон выдал на редкость практичное предложение.

Перед тем как окончательно растаять под лучами полуденного солнца, он успел бросить напоследок:

— СЛУШАЙ, МОЖЕТ, ПРОСТО ПЕРЕЙДЁШЬ КО МНЕ НА СЛУЖБУ? В ОБИДЕ ТОЧНО НЕ ОСТАНЕШЬСЯ — ПЛАТА БУДЕТ БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТОЙНОЙ.

Голос прозвучал из тающих клубов пыли совершенно буднично — без загробного эха и громовых раскатов. Будто старый знакомый окликнул приятеля посреди деревенской ярмарки.

От столь приземлённого финала даже Рем ошарашенно крякнул и захлопнул варежку.

Демон исчез. Сеча была окончена.