— Нельзя открыть ворота? Совсем немного, чтобы один человек мог проскользнуть, — сказал Энкрид.

Ошеломлённый его словами солдат переспросил:

— Сейчас?

Их взгляды встретились. Энкрид кивнул.

— Да, сейчас.

Солдат моргнул.

«Так, с чего бы начать? С того, что если сейчас открыть ворота, то орда гноллов хлынет внутрь? Или с того, что их в принципе невозможно открыть? Может, спросить, не видит ли он, как мы их еле держим, чтобы они не открылись?»

Пока солдат подбирал слова, Энкрид предложил компромисс:

— Разве рядом с главными воротами не сделали малые ворота?

Тон у него был невозмутимый. Несмотря на то, что снаружи кишели гноллы и гиены, которые, утыканные стрелами, словно ежи, всё равно продолжали лезть напролом, говорил он так, будто вышел на пикник.

Энкрид считал, что паника ничего не изменит. И ведь действительно ничего не менялось.

Он ведь пережил уже более двухсот «сегодня».

Он прекрасно знал, что если их оставить в покое, они так и будут напирать.

«И что с того? — подумал он. — Не могу же я сказать им: "Я уже сражался с ними в окружении, и даже если убить нескольких, они всё равно бросаются в атаку, как берсерки"».

К тому же, раз уж удалось остановить их натиск, это уже хорошее начало. Конечно, глупо ожидать, что раз начало хорошее, то и дальше всё пойдёт гладко. Но это уж точно лучше, чем плохое начало, само собой.

В любом случае, нельзя же каждый раз открывать главные ворота, чтобы кто-то прошёл. Должны были предусмотреть и малую дверь на случай спешки. Обычно при строительстве подобных укреплений все так и поступали.

Хоть это и была деревня первопроходцев, в ней отчётливо проглядывалось намерение в будущем возвести здесь замок. Об этом легко было догадаться, видя каменоломню, а также то, что сюда в первую очередь созвали рабочих, ремесленников и прочих людей, связанных со строительством.

Конечно, догадался об этом Крайс. Энкрид лишь выслушал и кивнул, сочтя это правдоподобным.

Когда он был поглощён тренировками, ему было трудно обращать внимание на каждую мелочь. Но слова Крайса засели в голове, да и за плечами было уже двести повторений этого дня.

«Даже ублюдок с сообразительностью на уровне мозга гуля должен был бы это заметить», — подумал он.

Как бы то ни было, Энкриду нужно было разорвать узел повторений. А для этого необходимо было выбраться наружу.

— Малые ворота есть, но… — ответил всё ещё растерянный солдат.

— Тогда приоткрой их. И да, это приказ.

Это было явное безумие, и выполнять такое было нельзя, но невозмутимое спокойствие собеседника заставило солдата сдвинуться с места.

— Они вон там.

Впрочем, он всё ещё колебался. Энкрид направился к указанному месту. Действительно, там была дверь. Если распахнуть её, могли бы пройти двое. Она находилась слева от главных ворот.

— Гу-у-у-ук!

Прямо за стеной раздался рёв гнолла.

Только тогда до солдата-ополченца, который вёл Энкрида, кажется, дошло, и он сказал:

— Если мы откроем сейчас, то все погибнем, пытаясь отбиться от тех, кто прорвётся.

Открыть можем, но тогда нам всем конец, так что нельзя.

Вежливый отказ.

Энкриду не пришлось долго раздумывать. Он сказал:

— Эстер?

Нельзя было сказать, что они понимают друг друга с полувзгляда, но сейчас их намерения в какой-то степени совпали.

Эстер кивнула. Маленькая пантера за это время немного подросла, но всё ещё была небольшой. Однако недооценивать её из-за размера было нельзя.

«Это не зверь, это ёмуль[2]».

Как и говорил Рем, Эстер была не обычным животным. И сейчас она это доказала.

Пока гиена, отчаянно дёргая короткими лапами, пыталась вскарабкаться на стену, Эстер лёгкими короткими прыжками взобралась по ней и оказалась наверху. Она вонзила когти в стену и взошла по ней, будто по земле. Даже учитывая остроту её когтей, это было невероятно проворное движение.

Тот, кто не знал её, мог бы подумать, что она ходит по стенам, как по ровной поверхности. Да и Энкриду, который знал, показалось именно так.

— Она по стенам лазает? — пробормотал поражённый солдат. Его глаза, казалось, увеличились вдвое.

Учитывая, что она обычно разгуливала по деревьям и крышам, взобраться на такую стену для неё было несложно, но для того, кто видел это впервые, зрелище было поразительным. Несмотря на то, что высота стены втрое превышала человеческий рост, Эстер с лёгкостью её преодолела. Более того, она не остановилась на этом.

— О-о-о, э-это…

Наблюдавший за ней солдат с открытым ртом не мог вымолвить ни слова. Было чему удивляться.

Эстер перемахнула через стену и, говоря коротко, прыгнула прямо в гущу монстров и тварей.

Её задача была посеять хаос, подлить масла в огонь их слаженного хора. Энкрид надеялся на это, и Эстер оправдала его ожидания.

— Кр-р-р-ры!

Из-за малых ворот донёсся низкий и тяжёлый рёв, отличный от воплей гноллов и гиен. Воздух задрожал от этого рыка, который, казалось, бил прямо по сердцу. В нём чувствовалась сила, от которой у любого подкосились бы колени.

— В пантеру не стрелять! — тут же раздался крик Дойча Фульмана.

Среди рёва гноллов послышался скулёж гиен. Прозвучало и несколько предсмертных хрипов гноллов. Звуки, издаваемые гноллами, немного отдалились. Это означало, что толпа, блокировавшая малые ворота, отступила.

Напряжённый слух Энкрида уловил это.

— Сейчас, — прошептал он.

Солдат переспросил «А?» и замер.

«Этого ублюдка нужно заново тренировать с азов. Куда он годится с такой реакцией?»

— Ворота.

Энкрид схватил солдата за запястье, потянул на себя и приказал, сжав руку и высвободив свою ауру. Это была боевая энергия, похожая на жажду убийства, которую он научился контролировать, открыв Врата шестого чувства.

— Ик.

Солдат-ополченец начал икать, но разве это сейчас было важно? Рука солдата неохотно коснулась засова.

— Если мы откроем и что-то пойдёт не так…

— Я беру на себя ответственность. Я здесь военный комендант.

«Тогда почему этот комендант так стремится к самоубийству?» — солдат подумал так, но всё же сдвинул засов.

Щёлк.

Засов малых ворот открылся.

— Не запирай, просто держи. Я позже попрошу открыть.

— Что?

«О чём он вообще говорит?»

Малые ворота слегка приоткрылись. Эстер устроила такую заварушку среди монстров и зверей, что все они повернулись к нему спиной. Энкрид увидел затылки гноллов.

«Хорошо хоть, что на них нет шлемов».

Впрочем, само наличие оружия в их руках уже представляло серьёзную угрозу. На самом деле, шлемы он бы и не заметил.

Выставив ногу за порог, Энкрид опустил руки. Как только он полностью вышел наружу, он максимально расслабил тело и метнул во все стороны метательные ножи, кроме Свистящего кинжала.

Стрельба из лука и метание ножей — совершенно разные вещи.

Взвесив их на кончиках пальцев, он молниеносно взмахнул руками, и четыре ножа с глухим звуком вонзились в головы обернувшихся гноллов. Ни один гнолл не выживет, если в его голове застрянет нож длиной с ладонь. Это было очевидно.

Так погибли четыре гнолла, и пока одна из тварей оборачивалась, Энкрид уже оказался перед ней.

Вжик.

Удар сверху вниз, начавшийся от центральной стойки. Короткий и лаконичный взмах меча, лишённый ненужных движений. Этим ударом он рассёк спину твари.

Хрясь.

Меч Энкрида одним махом разрубил позвоночник, внутренности и часть костей. Иными словами, он разрубил её надвое.

Одновременно с этим он шагнул влево и ударил другого зверя коленом в голову. От удара коленом, усиленного разворотом корпуса, прочный череп твари проломился. Из-за вдавленной внутрь головы глазные яблоки выскочили наружу и повисли на глазных нервах.

Убив так двух зверей, Энкрид со спокойной душой начал размахивать мечом.

То, что он обрёл, тренируя Инстинкт уклонения, было координацией тела.

Стоило ему увидеть, почувствовать и среагировать, как тело двигалось само.

Энкрид ринулся в гущу зверей и закружился в танце.

После короткого танца с мечом на земле остались лежать три гнолла и два зверя.

Голова, грудь, снова голова.

У одного из гноллов в теле зияла дыра размером с серебряную монету. Это был результат комбинации коротких рубящих ударов по темени и колющих ударов.

Бум.

Только тогда дверь, из которой вышел Энкрид, закрылась.

«Засмотрелся, что ли?»

Солдат, видимо, застыл в изумлении, так как закрывал дверь очень медленно.

Лязг! Лязг!

Вслед за этим послышался звук задвигаемого засова.

«Я же сказал не запирать».

Хотя, кто бы оставил её открытой в такой ситуации?

Возвращение — это дело будущего. Сейчас нужно было делать то, что должно.

От ударов меча и безжалостных рук Энкрида окружающие гноллы и гиены падали как подкошенные. Заметив это, остальные твари бросились на Эстер и Энкрида. Очевидно, что даже вдвоём выгоднее сражаться вместе.

Эстер двинулась в сторону Энкрида.

Но даже на бегу она не теряла времени даром. Действия пантеры были ослепительны. Поразительны.

Щёлк.

Она оттолкнулась от земли и выпустила когти, нанося режущий удар. Будь то гнолл или зверь, любой, кто попадался под её когти, тут же разделялся на две, а то и на три части. Неважно, голова это была или грудь.

Сочетание подавляющей чудовищной силы и режущей способности.

В тот момент, когда Эстер бросилась вперёд, а гноллы и гиены направили на них своё оружие, клыки и когти, Энкрид сказал:

— Эстер, прикрой тыл, пожалуйста.

«Что это значит?» — Эстер спросила взглядом, но Энкрид не ответил.

«Вот же идиот…»

Эстер на мгновение вспыхнула гневом. Энкрид, казалось, привлёк к себе внимание, а затем резко скрыл своё присутствие.

И это было не всё. Он повалялся в крови убитых им гноллов и гиен, а затем прижался животом к земле и распластался на ней.

На кого же тогда сосредоточится атака врага? Всё произошло в одно мгновение.

Эстер и Энкрид ворвались внезапно.

За считанные секунды они вырезали больше десятка зверей и тварей.

Эстер, приближаясь, отвлекла на себя внимание.

А затем Энкрид исчез.

Глаза атакованных тварей, гноллов, налились кровью. Они походили на берсерков.

— Гу-у-у-у-ук!

Так, с покрасневшими зенками, гноллы в ярости бросились на Эстер, чтобы убить её.

Эстер ловко отступила назад.

Она хотела спросить Энкрида, что за чертовщину он творит, но увидела, что он уже ползёт по-пластунски. Несколько гноллов пробежали прямо по нему, но он лишь затаил дыхание и продолжал ползти. Было ясно, что он что-то задумал.

«Идиот».

Этот идиот попросил прикрыть его тыл. Эстер фыркнула и привела в движение своё тело, усиленное магией.

Чудовищная сила и магия, наполнявшая её когти, придавали им невероятную режущую способность. Она разорвала головы двух набросившихся на неё гиен на три части и начала тянуть время, делая вид, что вот-вот попадётся.

Это и было то, что сумасшедший назвал «прикрыть тыл». Ведь именно этого он хотел, когда оставил ей всю эту ораву проклятых тварей.

Догадка Эстер была верна.

Их мысли с Энкридом совпали.

Энкрид извалялся в грязи, скрыл свой запах под кровью, плотью и внутренностями врагов.

Подражая Заксену, он затаил свою ауру и пополз. Цель Энкрида была ясна.

Ублюдок-гнолл, похожий на лидера.

***

Энкрид осознал, что его талант изменился.

«По-другому».

Всё было настолько по-другому, что он не мог не заметить перемен. Энкрид не был настолько туп, чтобы не почувствовать это, поэтому он ощутил и осознал.

Раньше ему приходилось бесчисленное количество раз повторять одно и то же, чтобы с трудом чему-то научиться, но теперь всё было иначе, совершенно иначе.

Это был «сегодняшний день» для тренировки Инстинкта уклонения.

В череде этих дней были и такие, которые могли показаться бесполезными. Но даже в такие дни он боролся и полз. Он не останавливался.

Все эти дни он вложил в один шаг вперёд.

И вот что он получил.

Изменения коснулись не только его фехтования, но и других аспектов.

— Если умеете изливать жажду убийства, то должны уметь и скрывать её.

Это было, когда он спросил о странной технике Заксена, Уколе без жажды убийства.

— Вам не обязательно этому учиться, но если поймёте принцип, то, может, и пригодится.

Слова его говорили одно, а глаза — другое. Взгляд его, казалось, упрекал Энкрида за то, что тот всё ещё не мог толком овладеть Инстинком уклонения. Словно спрашивал, как долго он будет таким медлительным.

Впрочем, Энкрида это не волновало. Что поделать, если не получается?

Оставалось лишь делать, пока не получится.

Тогда ему просто хотелось знать, поэтому он спросил и получил ответ.

Укол, наносимый одним лишь движением, с полностью скрытой жаждой убийства. Укол, в котором не было ни капли ауры или боевого духа, настолько, что, даже видя его, сомневаешься, целятся ли в тебя. Таким было объяснение.

Среди двухсот «сегодня», посвящённых Инстинкту уклонения, потребовалось и умение контролировать свою ауру. В процессе бесконечных уклонений он телом ощутил нечто. Он реагировал не на жажду убийства, а лишь на ощущения. Чтобы изменить скорость реакции, он отчаянно исследовал возможности своего тела, а не полагался на ауру.

В процессе этого он и пришёл к озарению.

Энкрид использовал это «нечто».

Способ скрывать и подавлять свою ауру. Можно сказать, это была техника, схожая с приёмами ассасинов.

Конечно, она не была идеальной.

Он лишь подражал, немного скрывая своё присутствие и замедляя и удлиняя дыхание.

«Этого недостаточно».

Он повалялся на земле, забрызганной кровью гноллов и гиен, и, обняв труп одного из гноллов, пополз.

Если бы кто-то сейчас увидел Энкрида, он бы не смог сдержать восхищения. Потому что он полз с ужасающей скоростью, неся на спине тушу твари.

«Уж в чём-чём, а в ползании я был мастером из мастеров».

Если говорить о передвижении по-пластунски, Энкрид был сродни первоклассному специалисту, если не лучше.

Так он полз и полз.

Сзади донёсся яростный, гортанный рёв Эстер.

«Прости. Вернусь — дам тебе два куска вяленого мяса», — подумал он про себя и упорно продолжал ползти.

Когда он добрался до небольшого холма, вокруг осталось всего несколько гноллов и зверей.

Он пополз наверх. Из-за того, что он валялся на земле, от его тела исходил тошнотворный, зловонный запах крови. Кровь тварей, как всегда, была невыносимо отвратительной.

Но для Энкрида это было привычным делом. Когда он зарабатывал на жизнь мечом в качестве наёмника, такое было в порядке вещей. Тогда же он и узнал, что кровь тварей способна скрыть очень многое.

Взобравшись на вершину холма, Энкрид почувствовал удовлетворение.

Цель была там. Как тут не радоваться?

---

Примечания:

[1] Оригинальное название главы — 기쁨의 포복 (Киппым-э пхобок). 기쁨 (Киппым) — означает «радость», «восторг». 포복 (Пхобок) — военный термин, означающий «передвижение по-пластунски».

[2] Ёмуль (요물) — корейский термин для обозначения сверхъестественного существа, часто злокозненного или обладающего магическими способностями. Нечто среднее между «нечистью», «оборотнем» и «фамильяром».