— Ну, и каков он? — спросил отец Эдина Мольсена.

Он сидел за столом в своём кабинете и, даже не поднимая головы, лишь шевелил губами. Бывшему телохранителю Эдина Мольсена пришлось отвечать, глядя на его макушку.

Вытянувшись в струнку, он произнёс:

— Он пробудил «Волю». Как минимум, уровень младшего рыцаря.

Достиг, открыл, пробудил, обрёл.

Существовало много слов для описания того, кто овладел «Волей», но суть была одна.

Этот человек владел «Волей».

Черноволосый, синеглазый. Заманчивый экземпляр, но до сих пор не было нужды тащить его сюда силой.

— «Волю»?

Перо, скрипевшее по бумаге, замерло. Граф поднял голову. Изменение в его глазах было очевидным.

Телохранитель подумал, что это редкое зрелище, а граф, повторив вопрос, погрузился в раздумья.

«Я знал, что он — герой нашумевших историй, но «Воля»?»

Это означало, что он действительно достиг уровня младшего рыцаря.

Между «младшим рыцарем» и «уровнем младшего рыцаря» была огромная пропасть.

Само сравнение мечника-недоучки с тем, кто владеет «Волей», было абсурдным.

И всё же в миру продолжали использовать этот термин.

Он означал, что боец мог примерно потягаться с младшим рыцарем, даже не владея «Волей».

Насколько это было бессмысленно, граф знал лучше, чем кто-либо.

Отложив перо, он выпрямился в кресле.

«"Волю"?»

Он мысленно повторил слова, слетевшие с его губ. Это вышло само собой.

Разве можно было такое пропустить?

Он и раньше казался намного сильнее обычного сквайра.

Те, кого на континенте называли бойцами «уровня младшего рыцаря», обычно были не сильнее сквайров.

Те, кто тренировал тело и дух, не владея «Волей».

Среди них кто-то вдруг пробуждал «Волю», даже ведя распутную жизнь.

А кто-то становился младшим рыцарем, живя подобно монаху и не зная ничего, кроме тренировок.

Общим для них было то, что все они были как минимум бойцами уровня Владения, и каждый был обладателем громкого имени и силы.

Так что даже звание сквайра было синонимом пугающе искусного бойца.

Если разобраться, насколько же пустым было само выражение «уровень младшего рыцаря»?

Но теперь он достиг не этого, а уровня, равного настоящему младшему рыцарю, так что ли?

Телохранитель изучал лицо графа. Кроме блеска в глазах, выражение лица не изменилось. Он лишь привычно контролировал свои эмоции, создавая маску безразличия.

Граф с лёгкой улыбкой произнёс:

— Занятно.

Он самолично отбросил большинство планов, которые так долго выстраивал.

— А каково твоё мнение? — он снова спросил телохранителя, проверяя его суждение.

Тот на мгновение задумался.

«Как много я могу сказать?»

Этого человека было не понять. Ему нельзя было доверять.

«Псих».

Будучи аристократом Науриллии, граф заключил своего рода союз с домом Хьюри из Азпена.

И он сам был здесь доказательством этого союза. Формально — телохранитель и гость дома графа, на деле — член дома Хьюри. Младший рыцарь Азпена — вот кем он был на самом деле.

Результатом всех этих запутанных интриг наверху стало его нынешнее положение, но он, как младший рыцарь, не разбирался в политике, и его это не волновало.

Он чётко осознавал лишь один простой факт: этот человек что-то замышляет, и в Азпене это учитывают.

«Есть ли в нём хоть капля отцовской любви?»

Незаметно.

Закат прокрался через окно в кабинет. Оранжевый свет окутал всё вокруг.

Телохранитель выбрал слова и произнёс:

— Он — очень сложный и трудный противник, который оказывает странное влияние на окружающих.

— То есть, он собирает людей под своё начало?

Это было не совсем так. Нечто иное.

— Нет. Но… — телохранитель замолчал. Как бы это объяснить? — Кажется, будто все, кто его окружает, невольно наблюдают за ним и наслаждаются тем, что находятся рядом.

Он вспомнил полукровку-гигантку.

Она называла себя «скиталицей Терезой», но нужно было быть слепым, чтобы не узнать её.

Она была его врагом. Принадлежала к другой организации, натворила дел. А где она сейчас? Рядом с кем? Как это стало возможно?

Умом этого было не понять.

А что остальные вокруг него?

Ко всему прочему, телохранитель ощутил и перемены в Эдине Мольсене. Он хотел было рассказать об этом, но граф опередил его:

— Значит, на него нацелился «Чёрный Клинок»?

Закатный свет упал на левую половину лица графа. В этот миг телохранителю показалось, что он видит два разных лица, разделённых светом. И ни на одном из них не было и тени беспокойства или хотя бы интереса к судьбе сына.

На мгновение телохранителю показалось, что слова графа прозвучали странно — не как вопрос, а как констатация, словно он знал об этом заранее. Но он промолчал.

— Я слышал об этом.

— Что ж, вот это очень интересно.

— Да. Тогда я пойду.

Телохранителя вдруг охватило тошнотворное чувство.

Оно возникало снова и снова, когда он имел дело с этим типом.

До каких пределов может расти человеческая злоба?

Чем можно пожертвовать ради амбиций?

Если бы кто-то предложил ему путь к становлению рыцарем, от чего бы он сам смог отказаться?

«От семьи? Даже от собственного ребёнка?»

Нужно ли принести всё это в жертву ради собственных амбиций? Или следует остановиться, чтобы сохранить человечность?

Граф перед ним, казалось, не собирался останавливаться. Семья, дети, любовь — в его голове, похоже, не было места для таких вещей.

Когда телохранитель открыл дверь кабинета, он увидел того, кто стоял на страже.

Мужчина в чёрном шлеме с ниспадающими серебряными волосами.

Тот слегка качнул головой в шлеме, телохранитель в ответ кивнул, после чего скрылся в тёмном, неосвещённом коридоре.

Страж графа в чёрном шлеме закрыл дверь.

Тум.

Граф, глядя на закрытую дверь, подпёр подбородок.

Ему захотелось курить. Он достал трубку, зажал её в зубах и щёлкнул пальцами.

Щёлк — вспыхнул огонёк, отгоняя закатный свет.

Поднеся пламя к трубке, граф улыбнулся.

Втянутый дым наполнил лёгкие, а затем вырвался изо рта облачком.

Смешавшись с оранжевым светом, он стал похож на закатный туман.

«Эти ублюдки из «Чёрного Клинка»…»

Будет неинтересно.

Если он не просто «уровень», а настоящий младший рыцарь.

Если, судя по отчёту, те, кто вокруг него, тоже сплошь непростые типы.

Тогда им вряд ли удастся добиться своего.

«Хотя, если преуспеют — тоже хорошо».

Если «Чёрный Клинок» нанесёт урон отряду Энкрида, тогда можно будет взвесить все за и против и вмешаться.

Но ему казалось, что такого не произойдёт. Простое предчувствие, но такие предчувствия его редко обманывали.

«Но будет занятно».

Граф погрузился в раздумья, и нигде в его мыслях не было Эдина Мольсена.

***

Как только Энкрид схватил убийцу за запястье, тот с силой дёрнулся назад.

Но рука, само собой, не сдвинулась с места.

Замерла, словно у статуи. На тыльной стороне ладони Энкрида вздулись вены. Он сжал её слишком сильно.

Несмотря на то, что все вокруг были чудовищами, в грубой силе Энкрид им не уступал.

Хрусть.

Он вывернул запястье нападавшего. Изогнутая под неестественным углом кость сломалась. Но из уст нападавшего не вырвалось ни звука.

Рынок был забит людьми. Люди вперемешку с товарами.

Мало кто обратил на них внимание.

— Какого хрена, ты мне сейчас всё растопчешь! — злобно заорал один из торговцев.

— Да тут же не пройти!

«Нужно расширить улицы».

Наверняка Маркус и на это пустил кроны. Следы этого были видны.

Работы по расширению главной дороги уже шли.

Похоже, всё владение скоро станет больше.

Горбун с переломанным запястьем выбросил вперёд другую руку.

Энкрид, не дожидаясь, пока тот полностью выпрямит локоть, нанёс короткий удар правым кулаком.

Скорость была такой, что стоявший рядом Крайс даже не увидел самого удара — лишь услышал свист воздуха, а за ним — глухой хруст.

Эстер, сидевшая на руках у Энкрида, была немного удивлена тем, что почти не почувствовала отдачи от удара.

«Стал ещё чётче?»

Будучи ведьмой, она не могла понять природу перемен Энкрида, но её инстинктивное чутьё подсказывало именно так.

Разнеся горбуну челюсть, Энкрид схватил его за капюшон и сорвал его. Под ним оказался горбатый тип со взъерошенными волосами.

Весь процесс — сломать запястье, нанести удар и сорвать плащ — занял не больше пары вздохов.

Но как только он это сделал, вжик — в воздухе просвистел какой-то предмет.

Шестое чувство Энкрида было начеку. Он взмахнул ладонью навстречу летящему снаряду.

Тук — тот, отскочив от его руки, вонзился в землю.

Это был дротик.

— Непростые ребята, — произнёс Энкрид, подталкивая дротик носком сапога.

— Вы так говорите, уделав одного из них за пару секунд? — с изумлением ответил Крайс. Что в них было «непростого»?

Эстер спрыгнула из рук Энкрида. При виде пантеры несколько человек вокруг вскрикнули от удивления.

Кто-то увидел лежащего горбуна, кто-то — нож в его руке, кто-то — Энкрида и Крайса.

Случайные торговцы не знали их в лицо, но местные жители Бордергарда не могли не узнать.

— Нож!

— Нападение!

— Убийца!

«Ого, сразу догадались, что это убийца».

Эти крики лишь усилили суматоху.

Давка, визги, крики торговцев, пытающихся спасти свой товар, — начался полный балаган.

Энкрид, размышляя, расширил диапазон своего восприятия.

Никого.

Вот почему он назвал их «непростыми».

«Я не почувствовал его, пока он не ударил ножом».

И тот, кто метнул дротик, тут же растворился в толпе.

Настолько отточенная техника скрытности.

Если бы людей было меньше, он бы, скорее всего, смог его найти. Энкрид сосредоточился.

«Где?»

Он мысленно задал вопрос и обострил зрение, слух, обоняние и осязание.

К пяти чувствам добавилось шестое, и он смог примерно определить направление.

Едва уловимая жажда убийства.

Он сосредоточился на ней, и в этот момент бум — сзади полетело что-то ещё. Медленнее дротика, но тяжелее.

«Камень из пращи?»

С этой мыслью Энкрид развернулся.

Его зрение, натренированное до предела, позволило чётко распознать летящий предмет.

Кожаный мешочек.

Энкрид последовал странному предчувствию — чистому инстинкту.

Выхватив гладиус, он развернул его плашмя и со всей силы ударил по летящему мешочку снизу вверх.

Тум! Па-ба-ба-ба-бах!

От удара мешочек взорвался в воздухе, разбрасывая во все стороны стальные шипы.

«А вот это интересно».

Такого он ещё не видел.

— А-а-а-а-а-а!

Несколько шипов упали вниз.

Зима, все были в плотной одежде, так что раненых было немного.

Но хаос усилился.

— Какого хрена! Все в здания! Кто останется — будет считаться врагом! — раздался крик патрульного.

Верное решение. В таких ситуациях лучше действовать силой.

Энкрид не двигался. Он лишь внимательно осматривался.

Крайс, оглядевшись, решил, что здесь безопаснее всего, и остался на месте.

Фить!

В этот миг прилетели ещё два дротика. Один из них летел в Крайса.

В восприятии Энкрида летящий дротик превратился в линию, чья траектория и точка попадания были уже определены.

Концентрация взорвалась. «Сосредоточение в одной точке».

Обострённые чувства, концентрация и смелое сердце слились воедино.

Энкрид двигался, словно исполняя отрепетированный трюк.

От дротика, летевшего в него, он уклонился лёгким наклоном головы. Второй поймал на лету.

Всё это — в одном движении, на одном дыхании.

Если бы ассасин, метнувший дротики, это увидел, у него бы волосы встали дыбом.

От ужаса он бы захотел немедленно бежать.

И он, конечно же, это видел.

Энкрид, поймав дротик, зажал его между двумя пальцами и помахал им.

«Ах вы, ублюдки».

Целиться в Крайса?

В этот момент с другой стороны прилетел ещё один дротик.

Он летел в Эстер, но пантера уже увернулась.

Многие ли люди могли сравниться в скорости с диким зверем?

Лишь дротик, вонзившийся в то место, где она только что была, свидетельствовал об атаке.

Гр-р-рыыы.

Эстер оскалилась, а Энкрид по-прежнему держал восприятие натянутым как струна.

Ассасины, или, вернее, группа ассасинов, были очень опытными.

«Намеренно показали жажду убийства, бросили мешочек с шипами…»

А дротики, случайно, не отравлены? Скорее всего, да.

Жажда убийства то появлялась, то исчезала в разных местах.

— Не толкайся! Не толкайся, говорю!

— Не наступай!

— Ты знаешь, кого толкаешь?!

— Помогите!

— А-а-а-а-а!

— У-а-а-а, выпустите!

На рынке воцарился полный хаос.