Минуло десять дней с тех пор, как они осадили пыл Саламандры, а драконид сам собой влился в ряды гарнизона. Отличался ли этот народ врождённой приспособляемостью?

Темарес вёл себя поразительно естественно: не перебирал харчами, не требовал особых покоев. Он ел столько же, сколько весь отряд, и спал столько же, сколько остальные. Точнее говоря, спал он ровно столько, сколько спал Энкрид, и за стол садился ровно в ту же минуту, что и Командир. Он попросту не отходил от черноволосого мечника ни на шаг, и выглядело это до странного органично.

— Этот чешуйчатый ненароком не на моё ли место метит? — язвительно бросила как-то Синар, но никто не воспринял её слова всерьёз.

Если процитировать Рема: «Притрётся сам как-нибудь. Мне-то какое дело?»

Словом, жизнь быстро вернулась в привычное русло. Единственное отличие сводилось к тому, что на тренировках и поединках никто больше не загонял себя до полусмерти.

Стоял погожий полдень. То ли сказались последствия недавнего буйства Саламандры, но окрестный воздух который день накалялся до предела. Редкие дожди лишь взбивали липкую духоту, от которой нормального человека выворачивало наизнанку. Впрочем, для Руагарне такая влажность была сущей благодатью.

Амфибия поначалу проявила к дракониду умеренный интерес, но навязываться не стала. Как и прежде, всё её внимание безраздельно принадлежало Энкриду — вектор любопытства фрогга не менялся годами. И прямо сейчас она отлучилась с плаца, чтобы с головой уйти в собственные тренировки.

Шёл десятый день их бесчисленных поединков. Энкрид выверенным движением снёс Темаресу голову. В месте, где прочертил воздух лазурный клинок «Даскфорджа», фонтаном взметнулась алая кровь. Но Темарес с наполовину перерубленной шеей даже не дрогнул — его белый меч пробил грудину Энкрида, целясь точно в сердце. Ни скорость, ни сокрушительная мощь укола не убавились ни на йоту. Ослепительно-белое лезвие с глухим хрустом преодолело покров Воли, усиленный Железной бронёй, пропороло мышцы и раскололо сердце надвое.

В реальности одного защитила бы Драконья чешуя, а второго спасла бы броня из шкуры Балрога. Но ничего подобного не произошло. Они сошлись в чистой игре умов, отбросив защитные покровы и артефакты. Кто победил? Сказать было невозможно. В конце концов, это была лишь разминка ради собственного удовольствия.

Разумеется, и снесённая голова, и пробитое сердце существовали лишь в их воображении. Случись такое наяву — оба полегли бы на месте. Никакое рыцарство не спасёт человека с разорванным сердцем, как и драконид вряд ли продолжит бой без головы на плечах.

Они вели виртуальный поединок: едва заметное движение пальцев, поворот стопы, блеск глаз, смена угла хвата — малейшие полунамёки открывали и тут же прятали истинные намерения клинков. Они скрещивали оружие в мыслях. Лишь изредка чертили руками воздух или едва уловимо смещали центр тяжести, обозначая очередной выпад, чтобы оппонент успел его считать.

По спине Энкрида ручьями катил пот. Поначалу драконид казался лёгкой добычей, но теперь с ним приходилось считаться всерьёз. Случись им драться насмерть — кто возьмёт верх? Удастся ли его прикончить? Только бой покажет. За полмесяца драконид сократил разрыв в чистом мастерстве с пугающей скоростью. Впрочем, и сам Энкрид вынес из этих поединков немало полезного.

— Удивительно, — моргнул Темарес. В его вертикальных зрачках — знаменитом Драконьем оке — читалось всё то же искреннее дружелюбие.

— Взаимно, — отозвался Энкрид. — Редкая штука. Это из-за врождённой проницательности твоего племени? Последний укол — ты ведь наполнил всё тело Волей так, чтобы рука сработала на чистом безусловном рефлексе?

Была ли проницательность драконида выдающейся? Безусловно. Но и сам Энкрид был ничуть не хуже. Он разгадал механику приёма, едва увидев его в воображаемой дуэли. Он никогда не скупился на наставления для других, но ещё охотнее учился сам, жадно впитывая любое стоящее знание с распахнутой душой. Именно эта черта когда-то позволила ему перешагнуть стену бездарности и ступить на путь рыцарства.

Его глазомер не уступал драконьему. И всё же врождённый дар Темареса не переставал восхищать. Рыцарь обретал способность «видеть на шаг вперёд» через кровь и пот. Драконид рождался с этим зрением. Провести такого противника дешёвым обманом было невозможно. Считывая чужую волю, они владели искусством, пугающе близким к чтению мыслей. В бою подобное преимущество трудно переоценить.

«Мой традиционный стиль против него бессилен». Драконье око видело уловки насквозь. А боевое искусство Энкрида как раз и строилось на том, чтобы под маской крепкой основы прятать коварные наёмничьи финты.

«Он берёт за основу текучий клинок и выискивает слабину, чтобы вонзить жало». База у драконида была крепкой, но свой стиль он ковал самостоятельно. И его глаза выискивали бреши в чужой защите с поистине дьявольской точностью.

Их поединки состояли наполовину из звона стали, наполовину из неспешных разговоров. За эти дни Энкрид успел выведать и истинную причину, по которой Темарес осел в крепости.

— Моё чутьё редко ошибается, — как-то заметил драконид. — И оно говорит: если я останусь рядом с тобой, мы непременно встретимся.

Помимо проницательности, дракониды обладали крупицами смутного пророческого дара — древняя мистика их крови. Неудивительно, что они были двуполыми созданиями, способными по собственному желанию становиться мужчиной или женщиной.

— С кем встретишься? — уточнил Энкрид.

— С тем, кто посмел встать на пути моего Долга.

В словах Темареса не было ни ярости, ни клятв мести. Он констатировал неизбежное с бесстрастием учёного, зачитывающего непреложный закон мироздания. И от этого спокойствия становилось только жутче: обыденный тон, за которым скрывалась бездна ледяной решимости.

Впрочем, Энкрида это ни капли не смутило. Он сам мечтал стереть с лица земли все Скверны до единой. Конец войны — это прекращение войн между смертными, а финал Скверны — это гибель всех демонов. Такова была его цель. Стоит ли удивляться, что слова чужака о намерении выпотрошить одного конкретного демона он воспринял как нечто само собой разумеющееся?

— Чутьё тебя не подводит, — кивнул Энкрид. Учитывая визит посланника из глубин Скверны, демонические псы непременно заявятся вновь. А если не придут сами — он найдёт их сам.

— Мы не забываем тех, кто осквернил наш Долг, — подытожил драконид.

Долг для них — единственный смысл дышать. Темарес искренне увлёкся общением со смертным, но ему по-прежнему требовалась новая обязанность. Ему нужно было найти новое служение, как он делал это в прошлом. Но для начала он намеревался сполна взыскать долг с того, кто перешёл ему дорогу. Это стояло превыше любых иных законов.

Конечно, Темарес задержался в гарнизоне ещё и потому, что его сердце само потянулось к этим людям, что для него самого было в диковинку. Впрочем, в отряде этому давно никто не удивлялся.

— На то он и Роковой наш Командир, — хмыкал Рем.

— Человек, способный очаровать саму богиню удачи, — вторил ему Аудин.

Для соратников Энкрид всегда оставался именно таким.

Ближе к вечеру на край плаца приковылял Крайс и, наблюдая за очередным поединком, спросил:

— Вы часом не собираетесь собрать у себя представителей вообще всех рас континента? Полугигантка, фрогг, зверолюдка, драконид, эльфийка и люди — полный комплект под одной крышей.

Драконид, конечно, официально в ордене не состоял, но, по наблюдениям Крайса, он впитывался в ряды Безумцев точно так же, как сухая земля впитывает весенний ливень. «Вот бы он ещё и в Салон так же легко вписался…» Хотя ладно, мечтать не вредно.

— Может, сразу переименуем вас в Орден Всякой Твари, а? — хмыкнул управляющий. — Да, кстати, я тут от Эстер кое-что услышал…

Крайс был занятым человеком. Без веской причины он бы не стал тратить время на посещение плаца.

— Выкладывай, — отозвался Энкрид.

Эстер предупредила о надвигающейся беде. Более того, она с пугающей точностью назвала примерные сроки прибытия незваных гостей. Из-за этого предсказания Крайс последние три ночи толком не сомкнул глаз. Проклятая тревога, сколько её ни дави, упорно лезла наружу. А стоило ненадолго провалиться в дрёму, как подавленный страх тут же вылезал в кошмарах.

Ему снился полыхающий Бордергард и шеренги магов в чёрных балахонах, сгоняющие горожан в подземные лаборатории. Сон был слишком детальным, отчего на душе скребли кошки. В этом кошмаре Крайс узнал истинную цель жутких опытов и увидел будущее через пятьдесят лет: Бордергард стал вторым «Чревом Демона», и в его недрах созрело новое чудовище — «Роковой демон». Усовершенствованная форма инкуба, сводящая с ума одним лишь взглядом — демоническая эволюция обаяния самого Энкрида. Дрянной сон. Мерзкий до тошноты.

Именно поэтому с перепугу Крайс развил бурную деятельность. И сейчас пришёл доложить о принятых мерах:

— Я расставил людей по точкам и раздал всем чёткие инструкции. Эстер уверена в прогнозе, но если дело пойдёт наперекосяк — придётся импровизировать на месте.

Крайс изо всех сил колотил себя кулаком в грудь, пытаясь унять бешеный пульс (за что недавно уже успел огрести воспитательную оплеуху от Руагарне), но дело своё сделал справно.

***

Так прошло ещё три дня, и над Бордергардом вновь сгустилась зловещая тень. Большинство горожан и простых гарнизонных солдат ни сном ни духом не ведали о надвигающейся буре, но тьма уже перешагнула порог. Противник обещал быть куда более мерзким, чем яростная Саламандра.

Вернувшись в город, Энкрид избегал изнурительных тренировок на пределе сил. Их поединки с драконидом в воображении переступали грань жизни и смерти, но тело он берёг. Как и все остальные. Обыватель, глядя на их тренировки, покрутил бы пальцем у виска, но по меркам Безумцев это был режим глубокого энергосбережения.

Энкрид потёр щёку, где подсыхала свежая царапина от «Белого Клыка» — так Темарес нарёк свой костяной клинок, — когда к нему подбежал гонец из магического корпуса Эстер.

— Прибыли, — выдохнул солдат. В голосе не было паники, но скрытый смысл не требовал лишних пояснений.

— Где Заксен?

— Сэр Заксен уже выдвинулся на позицию.

— Выходим.

Энкрид накинул поверх доспеха дорожный плащ с глубоким капюшоном и зашагал к воротам. Миновав плац, он вышел из внутреннего замка, пересёк вымощенные камнем центральные улицы и быстрым шагом добрался до внешних ворот. Лицо он скрыл в тени ткани, а редких знакомых приветствовал лишь коротким кивком.

— На посту без происшествий. Проходите сюда, — встретил его у решётки капитан городской стражи.

Бензенс лично дежурил на воротах. Он входил в узкий круг тех, кто знал о тайной вылазке. Под предлогом проверки бдительности караулов капитан сам открыл для Энкрида потайную калитку.

— Как малыш растёт? — на ходу бросил Энкрид.

— Отлично растёт, командир, — лицо сурового служаки невольно осветила тёплая улыбка.

Энкрид мельком вспомнил дитя капитана. Кем станет этот ребёнок, когда вырастет? Защитить таких детей. Защитить этот город и тех, кто стоит за его спиной. Энкрид твёрдо знал, зачем сжимает рукоять меча.

Короткий разговор остался позади, и мечник шагнул за пределы крепостных стен. Следом за ним бесшумной тенью выскользнул драконид.

— Кажется, у тебя кровь кипит, Энки, — заметил Темарес.

— Я уже говорил: вовсе не обязательно озвучивать вслух всё, что видят твои глаза, Темарес.

С социальной адаптацией у драконида дела обстояли, мягко говоря, неважно. Он обладал дурной привычкой рубить правду-матку в лицо любому встречному.

Например, пару дней назад он с невозмутимым видом выдал Дунбакел:

— Эта зверолюдка не моется лишь потому, что панически боится выдать запах собственного страха.

— Ты чё там вякнул, тритон недоделанный?! — моментально окрысилась взбешённая львица.

Или Синар:

— Эта эльфийка живёт на свете подозрительно долго. Если пересчитать по годам…

— Видали мы таких драконидов, тупых как проросшая картошка, — не осталась в долгу Синар.

А стоило ему заикнуться о почтенном возрасте Эстер, как колдунья без лишних слов заткнула ему пасть «Северным Ветром Демюллера», заставив драконида на чистых рефлексах отбивать ледяной шквал Белым Клыком. Словом, притирка шла своим чередом.

В условленном месте отряд уже поджидала Эстер. Чародейка была заметно старше Энкрида, хотя и не дотягивала до вековых масштабов Синар. Едва завидев Энкрида, она прищурилась:

— Взгляд у тебя какой-то дикий.

Энкрид усилием воли погасил лишние мысли и сделал невинное лицо:

— У меня?

Подоспевший секундой позже Рем тут же вставил пять медяков:

— Дык у Командира зенки завсегда дурные, когда пахнет хорошей резнёй.

Энкрид проигнорировал колкость и перевёл взгляд на варвара:

— Остальные на позициях?

— Все на местах, — кивнул Рем.

Крайс свято верил: в любой стычке побеждает тот, кто лучше подготовился к драке. Эстер разделяла эту позицию целиком и полностью — колдуны испокон веков побеждали лишь за счёт подготовки. Магия, сотворённая по заранее выверенному плану, опаснее спонтанных чар в десятки раз. Благодаря Эстер Безумцы усвоили эту истину назубок.

Крайс с осунувшимся от недосыпа лицом втолковывал Энкриду накануне:

— Если мы сумеем ударить вопреки их расчётам, вынутый в нужный миг клинок станет самым смертоносным стилетом в их спину.

Подготовка — это сфера предвидения и сухих цифр. Впрочем, чутьё великого мага способно улавливать будущее с точностью до шага.

«Эстер ведь на голову превосходит этих пришлых шарлатанов? Вот из этого мы и будем исходить».

Крайс был гением планирования, и Эстер в очередной раз мысленно признала это: управляющий выстроил стратегию, заложив её способности в фундамент ловушки.

— Решили выйти встречать?

Широкая каменистая пустошь за пределами тракта. Сухая земля, над которой лениво кружились пыльные вихри. Напротив стоял старик в ослепительно-белой мантии, богато расшитой золотой нитью. За его спиной застыли полтора десятка магов в серых балахонах.

Эстер безупречно просчитала маршрут тех, кто охотился за её головой. А перепуганный Крайс, наслушавшись баек о безумных сектантах, заранее подготовил идеальный приём.

— На что они способны? — допытывался управляющий.

И Эстер рассказала всё, что знала. Опыт былых битв с лихвой перекрывал любые запросы Крайса.

— Командир! — Крайс немедленно созвал военный совет, подключив к делу даже Абнайера, и в лоб спросил чародейку: — В чём главная слабость этих магов?

Астрейл. Организация, чьё имя переводилось как «Те, кто гонятся за звёздами». И Эстер дала исчерпывающий ответ: маги отродясь не умели работать сообща.

«А главное — они до одури высокомерны». Они искренне не верят, что могут сдохнуть от простого куска стали.

Эстер знала: пришлые колдуны мыслят именно так. И услышав эти слова, Крайс на мгновение замер, словно муть на дне кувшина с водой. Взгляд управляющего потускнел, в голове завертелись шестерёнки сложнейшего расчёта. Охваченный паранойей гений нащупал смертельную уязвимость врага.

И первым, к кому он тогда пошёл, был Заксен.