Это произошло за секунду до того, как Энкрид заблокировал клинок Балрога. Прямо перед тем, как разрозненные шестерёнки их отряда наконец-то встали на свои места.

Синар взмахнула мечом-листом, отбивая летящие в неё брызги чёрного пламени.

Тук, с-с-с.

Чёрные искры жадно впились в лезвие, грозя прожечь Найдль насквозь, но остатки природной энергии погасили огонь.

«Если они наслоятся, меч может сгореть».

Её природная энергия иссякала, и с этим ничего нельзя было поделать. Синар устремила взгляд вперёд. Ей было тяжело отбивать даже случайные искры, а там, в авангарде, стоял мужчина, который принимал на себя всю эту бурю целиком.

В жизни каждого эльфа наступает период Искры — время, когда он без остатка сжигает свою жизнь ради одной цели. Но этот мужчина впереди, казалось, был самим воплощением этой Искры.

— Хорош… до чего же хорош, — тихо прошептала эльфийка.

Уворачиваясь от пламени, она полоснула клинком наперерез огненному хлысту. Сместив левую ногу назад, Синар нанесла косой удар снизу вверх. Хлыст изогнулся, словно живая змея, избегая лезвия.

Вернув меч, Синар оттолкнулась от земли и разорвала дистанцию. Лёгкий, невесомый эльфийский шаг.

Вжииих!

Разорвав воздух, хлыст хлестнул по тому самому месту, где она только что стояла.

Зелёное свечение на лезвии Найдля мигнуло. Мерцающий свет казался хрупким, готовым вот-вот погаснуть окончательно.

«Дело дрянь».

Её тело всё ещё не восстановилось. Даже в родном лесу исход боя был бы неясен, а сейчас она практически исчерпала все запасы природной энергии.

Но если она сдастся и осядет на землю здесь, то больше никогда не получит права стоять рядом с мужчиной, который пылал, как искра.

Искоса поглядывая на огненный хлыст и на движения Балрога, от которых по коже бежали мурашки, Синар лихорадочно искала, чем может быть полезна.

«Что я могу сделать сейчас?»

Остыть. В такие моменты нужно не горячее сердце, а холодный рассудок.

«Будет ли от меня польза в авангарде?»

Нет. Ей не хватит сил вклиниться в бой своего жениха. Она не сможет принять удар на себя. С остатками энергии даже выиграть время не выйдет.

«Если не могу помочь...»

Значит, не нужно путаться под ногами. Шаги Синар были невесомыми. Несмотря на нехватку природной энергии, её акробатика оставалась поразительной. Она пнула горсть камней прямо в огненный хлыст и крутанула сальто назад. Стоило ей сделать несколько переворотов в воздухе, как хлыст, найдя брешь, рванул за ней, как стрела.

Пам! Пам! Пам!

Огненные кольца расцветали одно за другим вдоль траектории удара. Хлыст бил с точностью выверенного рыцарского выпада. Нет, скорее как брошенное изо всех сил копьё.

БАБАХ!

Острие хлыста врезалось в многослойный белоснежный щит. Идеально прочитав траекторию, щит из святой силы принял удар точно в центр. Лишь тот, кто в равной степени владел божественной силой и собственным телом, был способен на подобное.

— Это называется Щит Святого Света, сестра, — с улыбкой произнёс Аудин, расширяя поле зрения.

Он тоже следил за боем Энкрида и чувствовал исходящий от него небывалый напор.

«Монолитная каменная стена».

Казалось, он воздвиг её прямо внутри себя. И эта стена идеально синхронизировалась с мышцами, выкованными бесконечными тренировками.

«Трансформация Воли».

Уске и Индулес. Два древних слова, обозначающих пределы развития Воли. Уске — это неиссякаемая Воля, достигаемая абсолютной концентрацией намерений.

«А Индулес означает изменение самой её сути».

В божественной силе, хоть она и отличалась от Воли, существовало похожее понятие — Провозглашение Святилища. Применить его прямо сейчас Аудин не мог. Дело было не только в личных способностях, но и в крайне жёстких условиях активации.

Как бы там ни было, Аудин ясно видел трансформацию Энкрида. И не упустил созданную им возможность.

Отскочивший от щита огненный хлыст метнулся снова, но Аудин отбил его тыльной стороной ладони. Святая сила, плотно окутавшая руку, не позволила плоти ни сгореть, ни расплавиться. Зато загорелся рукав.

Святой Свет не мог защитить обычную ткань, поэтому одежда, и без того порванная при прорыве через стены замка, окончательно превратилась в лохмотья.

Сорвав с себя горящую куртку, Аудин отбросил её в сторону.

Тресь!

Под звук рвущихся нитей обнажился его мощный торс, испещрённый старыми шрамами — немым свидетельством того, что его путь был далёк от тепличного.

Аудин собирался выиграть время для Синар.

Даже если бы она получила ранение или попала в плен, никто из присутствующих не впал бы в панику и не сломал строй.

«Но по нервам это всё равно ударит».

Превентивная мера. Пока Энкрид блокировал атаки Балрога, Аудин нашёл свою роль. Он должен стать балансиром, гирей в самом центре битвы. То уходя в глухую оборону, то переходя в наступление, он был обязан удерживать центр тяжести.

— Отец Небесный, молю, одолжи немного премудрости у бога по соседству и ниспошли её мне.

Настало время воззвать к Богу Весов.

После этой странной молитвы святая сила, текущая по его телу, засияла ещё плотнее. Свет сгустился, заменяя сорванную одежду. Броня Святого Света. Это был безмолвный вызов — ему не нужны были стальные доспехи.

Аудин занял позицию в центре. Справа в авангарде Энкрид сдерживал натиск Балрога, а прямо по курсу извивался огненный хлыст, ищущий брешь.

Энкрид парировал удары меча, кулаков и ног демона, при этом постоянно держа в уме атаки хлыста. То, как он переносил вес и менял угол корпуса, говорило о том, что он готов заблокировать абсолютно всё, что проходит через его зону.

Пока Аудин держал центр, Рем, чья тактическая чуйка была вдвое острее, уже мгновенно оценил обстановку и отпрыгнул в тыл.

Разорвать дистанцию и оценить обстановку. Простая, но эффективная логика позиционирования.

Он совершенно не переживал за жизнь Синар. Если она сдохнет от такого, то грош ей цена, а не статус невесты командира. И, как он и ожидал, эльфийка сделала именно то, что нужно.

Вместо того чтобы сломя голову броситься на помощь, она отступила.

«Отступление — это тоже тактика».

Сражаться насмерть до последней капли крови — далеко не всегда лучшая идея. Если нужно, выживай, хоть швыряя песок в глаза.

Может, в дуэлях чести так и не поступают, но на поле боя фанфары победы звучат только для тех, кто выжил. Говорят же, что Богиня Удачи улыбается лишь живым.

Как гласит старая наёмничья поговорка: нет никакого смысла видеть улыбку Богини, если ты уже сдох.

Бог Войны радушно встречает мертвецов, но Богиня Удачи приглядывает только за живыми.

«Так что не обессудьте, что буду бить издалека».

Это была дежурная самооправдательная отговорка, хоть он в ней и не нуждался.

Рем высвободил шаманскую силу. После этого боя он наверняка будет харкать кровью и валяться пластом, но сейчас об этом думать не было времени.

Нисхождение. Он превратил своё тело в сосуд для божественной силы. Шаманская мощь стала фундаментом, который не столько опустошается, сколько затвердевает, чтобы выдержать божественное присутствие. Сколько ни объясняй этот принцип бесталанным — они всё равно не поймут.

Западное Нисхождение было подвластно лишь единицам из кланов шаманов. Истинным гениям. Овладеть им было так же сложно, как достичь Индулеса.

«А поверх этого — Явление».

Нисхождение принимает силу телом. Явление привязывает её к пространству или предмету. Тщательно подготовленный ритуальный инструмент идеально подходил для Явления.

В глазах Рема вспыхнули руны, а его тень исказилась, превратившись в невысокую фигуру с длинными руками.

На Западе чтили восьмерых божественных генералов, включая Гриме. Это была вершина западного шаманизма. И сейчас Рем призвал одного из них. Прародителя пращников, того, кто низверг летающего божественного генерала с небес — маленького гиганта по прозвищу «Запускающий в небеса».

Рем достал снаряд, выточенный из Тёмного золота, вложил в пращу и начал раскручивать. Все движения были плавными, как дыхание.

Вжух-вжух! Взззз-з-з-з!

Над руками Рема заклубились два размытых гудящих диска. Но бросить их прямо сейчас он не мог.

«Давай, повесели меня».

Он ждал. Бросишь сейчас — влетишь кому-нибудь из своих в затылок. Вероятность проломить череп союзнику была пугающе высокой.

Даже наблюдая издалека, Рем понимал: этот Балрог дьявольски хорош в бою. Он точно попытается переломить их слаженную атаку и навязать свои условия.

Рем обострил зрение и все остальные чувства до предела, выискивая брешь, но её не было. Как нельзя ориентироваться в кромешной тьме без единого луча луны. Как в глубоком озере, где не разобрать, где верх, а где низ.

Чтобы всплыть на поверхность, нужно, чтобы кто-то схватил тебя за руку и потянул наверх.

Аудин занял центр. За его спиной замер Рагна. Синар отошла в тыл, а Заксен исчез, не оставив ни следа.

Пылающий хлыст, словно живой, высовывал свой раскалённый язык, нанося удары то по Аудину, то по Энкриду. Этот язык был настолько горячим, что одно лишь приближение сжигало кожу и выпаривало воздух.

Воздух стал сухим и спёртым. Едкий запах гари усилился, перебивая лесной аромат Синар. Святой Свет больше не рассеивался вокруг, а плотно облегал лишь фигуру Аудина.

Из-за этого казалось, что тень Балрога поглотила и подчинила себе всю пещеру. Конечно, это была лишь ментальная иллюзия, но рыцари не могли игнорировать такое чувство. И в этот момент движения твари изменились. Инстинкты Рема взвыли: рисунок атак Балрога стал совершенно иным.

Мышление Рема ускорилось, зрачки расширились, считывая визуальную информацию. Движения Балрога в авангарде словно стали обрывистыми. На долю секунды его скорость изменилась. Поменялась ширина стойки. Он отставил левую ногу по диагонали назад, впечатал правую ступню в землю и обрушил меч вниз.

«Удар по темени».

Сила, скорость, а поверх этого — филигранная техника.

Демон в полной мере использовал длину своих чудовищных рук и ног, нанося удар с максимального радиуса. Классический рубящий удар по темени подразумевает шаг вперёд по диагонали, но Балрог выполнил его на отходе назад. Идеальный контроль центра тяжести. Работа бывалого ветерана.

«Даже если заблокирует — его сметёт».

Прямо сейчас в клинке Балрога воплотилось нечто столь же особенное, как и Нисхождение Рема. Демон спрессовал свою Волю в лезвие. Два глаза твари вспыхнули, вытягиваясь в узкие линии.

В ту секунду, когда острие Балрога устремилось к макушке Энкрида, Рем оказался перед выбором.

«Действовать или верить?»

Энкрид чётко сказал: он будет блокировать, а Рем должен бить издалека.

Снаряд уже был раскручен. Стоило Рему выпустить его, и он мог бы сбить эту смертоносную атаку, не дав Энкриду погибнуть.

Снаряд продолжал вращаться. В этот миг ускоренного восприятия Рем подавил порыв. Он стиснул зубы и подождал.

В ту же секунду Энкрид превратился в монолитную каменную стену. Точнее, его невидимая сила, Воля, приняла форму абсолютной преграды.

Энкрид поднял клинок по диагонали и принял удар Балрога.

Дзи-и-и-инь.

Ни снопа искр, ни взрывной волны. Вместо оглушительного грохота раздался лишь сухой, вибрирующий звук, похожий на лопнувшую струну арфы, зажатую между двумя клинками.

Две колоссальные невидимые силы столкнулись и замерли.

И в этот момент появилась брешь. В ту же секунду, как Энкрид заблокировал меч, Аудин голыми руками схватил огненный хлыст.

Ш-ш-ш-ш! Развернулось сюрреалистичное зрелище: чёрное пламя пыталось сожрать Святой Свет. От руки Аудина, сжимающей хлыст, повалил белый дым.

«Брешь!»

Рем осознал её и в то же мгновение инстинктивно отпустил пращу.

«Грозный окрик».

Снаряд, напитанный силой «Запускающего в небеса», понёсся прямо в лоб Балрогу, но демон вскинул свободную руку и отбил его. Он спрессовал свою Волю — или демоническую энергию, что для монстра одно и то же — превратив её в импровизированный щит.

— Шустрый ублюдок, — выплюнул Рем очередное ругательство, которое никто не стал слушать.

Рагна выхватил Восход и сжал рукоять обеими руками. Лезвие двуручника словно дремало. Оно не излучало ни жара, ни сияния.

Хозяин пока не требовал от него ничего. Сквозь спёртый, тяжёлый воздух Рагна выровнял дыхание. И ждал за спиной Аудина.

Когда Энкрид принял удар на блок, а снаряд Рема взорвался, Рагна наконец пришёл в движение.

«Концентрация в одной точке».

Энкрид сказал, что заблокирует — значит, так и будет. Рагна не сомневался в этом ни на секунду.

И благодаря этой абсолютной вере он выбросил из головы всё лишнее. Он ждал лишь одной возможности нанести один-единственный удар.

Фантом-рыцарь Донапа потратил десятилетия мучительных тренировок, чтобы отточить это искусство концентрации. Для Рагны же это было врождённым талантом.

Он отключил слух и сузил поле зрения. В его мире остался только враг.

И Рагна обрушил меч прямо в бок Балрогу.

В этот самый миг Энкрид, вспыхнув Волей, взял чёрный пылающий меч Балрога в жёсткий клинч.

Двуручник Рагны прочертил горизонтальную дугу справа налево, едва не задев Энкрида. Лезвие Восхода окуталось багровым маревом. Воля Рагны превратила клинок в раскалённый до сверхвысоких температур резак.

ХРЯСЬ!

Смертоносная атака, способная разрубить что угодно, захлебнулась. Оказавшись в клинче, Балрог резко подставил под удар Рагны левое предплечье. Прямо из-под его кожи вылез массивный браслет. Демон прятал артефакты прямо в собственном теле.

Браслет с треском разлетелся на куски, исторгнув оглушительный вопль истерзанных душ.

В ту долю секунды, когда казалось, что удар сорвался, меч Рагны пришёл в движение снова.

Он провернул двуручник, идущий справа налево, используя предплечье Балрога как ось, и перевёл горизонтальный взмах в диагональный рез вниз. Непрерывная атака.

Филигранной техникой владел не только демон.

Раскалённое лезвие Восхода проскрежетало по руке Балрога, но лишь поцарапало кожу, не сумев ни прожечь, ни разрубить её.

Зато инерция направила луч раскалённого клинка прямо в грудь демона.

БАМ!

В этот момент Балрог прикрылся крыльями, удержал равновесие на одной ноге, а вторую с силой выбросил вперёд в сокрушительном пинке.

Рагна полностью проигнорировал этот выпад и завершил удар мечом. Энкрид обещал блокировать. Вера Рагны оставалась непоколебимой.

И Энкрид не предал эту веру. Сбросив Сурт с клинча, он молниеносно обрушил ногу сверху вниз, впечатав подошву прямо в лодыжку бьющего Балрога.

Громкий хлопок возвестил о столкновении двух ног.

Удар Рагны тоже не принёс желаемого результата.

КР-Р-Р-Р.

Его лезвие разнесло один из кристаллов Балрога, но не смогло прорубить дальше. Из длинной борозды на груди демона струйкой потекла чёрная кровь.

Изначально Рагна целился так, чтобы разрубить все три кристалла разом, но план провалился.

— В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ Я СЛИШКОМ ЧАСТО ВИЖУ СОБСТВЕННУЮ КРОВЬ.

Демон произнёс это абсолютно спокойным тоном, возвращаясь в боевую стойку.

Из носа Энкрида хлынула кровь. Впрочем, обращать внимание на такие мелочи не было времени. В этом коротком размене ударами он в очередной раз прочувствовал всю глубину скрытой мощи Балрога.

«Думаешь, его оружие — только меч и хлыст?»

Своим контрударом демон доказал обратное. Демон сражений. Для этой твари даже собственный ноготь был смертоносным оружием.