Культ Священной Демонической Земли ставил своей целью превратить континент в Скверну.

Причина?

«Почему Скверна — это зло? Почему вы не можете допустить мысль, что в ней заключён образ, к которому мы должны стремиться, развиваясь и меняясь? Бояться неведомого естественно. Но избегание не решит всех проблем».

Чушь собачья.

Так зачем же им превращать континент в Скверну?

«Потому что это правильно».

Вряд ли нашлись бы те, к кому два слова «слепой фанатизм» подходили бы больше.

Причина? Отсутствовала.

Обоснование? И в помине не было.

Они просто верили, что так должно быть.

Безосновательная вера. Фанатизм.

Вот почему культисты были по-настоящему безумными ублюдками. И именно поэтому инквизиторы, сверкая глазами, выслеживали и истребляли их.

На самом деле, культисты уже не раз пытались провести ритуал демонизации, и эта земля не стала исключением.

Принеся в жертву сотню свежепойманных козлят, они созвали гноллов, намереваясь превратить всю эту область в край, кишащий монстрами и тварями.

Никто не мог этого предвидеть, ведь культисты начали собирать тварей ещё до того, как здесь появилась деревня первопроходцев.

Поначалу они планировали основать на этой территории королевство гноллов, но затем их план изменился — они решили напасть на деревню.

Стены, сторожевые башни… эта тщательно спланированная деревня могла со временем превратиться в небольшую крепость.

И такая превосходная добыча сама шла им в руки.

«Боги нам благоволят».

Группа культистов искренне в это верила. Разве это не знак свыше, что пора откормить своих тварей, сделать их жирнее и крупнее?

Жертва сама резала плоть и протягивала им, словно умоляя себя сожрать. Так и началось это кровавое пиршество, целью которого было поглощение целой деревни.

К такому делу нельзя было подходить спустя рукава.

Культисты приложили все усилия. Скрыв свои личности, они внедрились в отряд наёмников и собрали ещё больше гноллов.

Заклинания культа были тесно связаны с монстрами.

За дело взялись мастера промывки мозгов и подчинения чужой воли. В ход пошли даже младшие адепты и жрецы.

Гноллы, чьи повадки точь-в-точь повторяли повадки гиен, всегда сражались группами и действовали стаями.

Это значило, что их было легко сбить в колонию — не хватало лишь вожака.

И культисты создали его, наложив на одного из гноллов проклятия и заклинания усиления.

Так они породили армию гноллов.

Колония, выросшая до сотен особей, не могла появиться за день или два.

В это дело были вложены кровь, пот и слёзы фанатиков.

«Мы создадим здесь священную землю!» — провозглашали они свою волю посреди пустоши.

Они тратили кроны, чтобы вооружить стаи гноллов.

Они создавали вожаков и подчиняли их своей воле с помощью заклинаний.

Если подсчитать реальные затраты, то они превышали расходы на содержание целой деревни первопроходцев.

Но игра стоила свеч. Чтобы сорвать большой куш, нужно ставить по-крупному.

И это было лишь началом великих свершений, к которым стремился Культ Священной Демонической Земли.

Пока культисты вкладывали время и ресурсы, первопроходцы возводили стены.

Такова была подоплёка этих событий.

Энкрид обо всём этом, разумеется, не знал.

Ну и что с того?

Ему было всё равно. Знание всех этих деталей ничего бы не изменило.

Энкрид не вдавался в предысторию и не задавался вопросом «почему».

Нахлынули монстры, и он лишь думал о том, чтобы перебить их всех.

Монстры и твари. Всё что требуется — просто их убить.

«Какого чёрта, целая армия тварей».

Лишь Крайс смутно догадывался о сути происходящего.

Такая армия возникла в пустошах и полях из ниоткуда? Да ещё и вооружённая? И со шпионами внутри деревни?

Что за бред.

Он приставил нож к горлу старосты, услышал вой за стенами и кое-как оказал первую помощь Пин.

После этого он стремительно взобрался на сторожевую башню и оценил масштаб войска монстров. Он двигался, а в это время его мозг лихорадочно работал.

«Культ».

Это было дело рук культистов. Самой большой головной боли на всём континенте.

Тех, кто был воплощением злобы и выставлял напоказ свою враждебность.

Взгляните на эту армию монстров. О чём ещё тут можно говорить, кроме как о злобе и враждебности?

Крайс примерно догадывался, что за этой армией стоят кровь, пот и ресурсы культистов.

Лишь догадывался. Поскольку знание ничего не меняло, он на этом и остановился.

«Да и какая разница».

Важно было выжить, и с этого момента мозг Крайса заработал ещё быстрее.

Вот к какому выводу он пришёл.

«Нет ни требушетов, ни мангонелей».

Катапульт не было. О крупных осадных орудиях и мечтать не приходилось. А много ли у них солдат? По сравнению с количеством монстров и тварей — мало. Определённо мало.

Было бы хорошо, если бы стены держались вечно, но число гноллов и гиен перевалило за несколько сотен.

Выдержат ли они? Смогут ли продержаться?

Несколько гиен попытались взобраться, скребя когтями по стене.

Если они будут так скрести, не даст ли где-нибудь трещину? Маленькая трещина скоро станет дырой, а дыра — проходом и входом.

Было много гноллов, размахивающих оружием. Они били по стене, а многие рубили её топорами.

На стене накапливалось бесчисленное множество царапин.

Нет ли где-нибудь лазейки? Если пробьют, сможем ли мы её заделать?

«Вряд ли».

Похоже, это будет битва на время. По крайней мере, так казалось.

Долго не продержаться. Таков был вывод. Значит, нужно ждать подкрепления.

Он видел, что они держат несколько птиц. Голубей с синим оперением, которых обычно используют для срочной связи.

Если отправить их, неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы прибыла подмога.

Вывод оставался прежним.

Выдержим ли мы?

Крайс почувствовал неладное. Когда он говорил о надёжности этих стен, он предполагал колонию обычного размера.

От тридцати до пятидесяти особей, не больше. А их оказалось примерно в десять раз больше.

— Плохо дело.

Внутри Крайса нарастала тревога. Он инстинктивно поискал глазами своего командира. Движущийся командир попал в поле его зрения, но в Энкриде не было и намёка на беспокойство.

Даже казалось, что он сохраняет некое спокойствие.

Он молча шёл, поднимаясь на стену.

Крайс знал, что его помешанный на тренировках командир, хоть и не смотрит по сторонам, на самом деле довольно сообразителен.

Поэтому, когда тот вёл себя так, возникала мысль, что у него есть на то свои причины.

В любом случае, сейчас Крайс ничего не мог сделать.

Оказать помощь Пин и осмотреться с башни.

— Эй, мне больно, — позвала снизу Пин.

— Спускаюсь.

Крайс снова спустился. Он кое-как наложил повязку, но в животе у неё была дыра.

Казалось, внутренности чудом не пострадали.

— Я использовала технику уклонения от ранения внутренних органов в стиле Эйль-Караз, — сказала Пин.

Неужели такая техника действительно существует?

— Шутка.

Судя по тому, что она шутила даже в такой ситуации, у Пин тоже были серьёзные проблемы с головой.

— Говорите, как жена Рема, — заметил Крайс.

— Это оскорбление. Я вызываю тебя на дуэль.

— Да, конечно.

Безразлично ответив, Крайс снова осмотрел рану.

Резко двигаться ей, похоже, будет трудно.

Но, по крайней мере, ранение не смертельное.

— Не умрёте.

— Пока что, — добавила Пин.

Она тоже всё понимала. Это беспокойство о том, как долго продержатся стены.

— Да, пожалуй.

Крайс отмахнулся от этой мысли.

Если дела пойдут совсем плохо, у него был способ убраться отсюда.

Вот только для оставшихся это было бы жестоко.

Он не зря мерил шагами деревню.

Крайс всегда готовился к худшему, так что путь к отступлению он уже присмотрел.

***

Наверху стены был устроен длинный боевой ход.

Под ним кишела толпа гноллов и гиен, издававших дикий рёв. Это было настоящее поле из монстров.

— Вот дерьмо. Что это такое?

— Что это, откуда тут монстры? Почему их так много, нет, их слишком много.

— Пэм? Пэм мертва. И Ральф тоже?

Монстры и ещё не остывшие тела товарищей.

Когда Энкрид поднялся, ополчение ещё не пришло в себя. Никто даже не натянул тетиву.

Паника. Хорошо хоть, никто не выл и не мочился в штаны.

Раздался глухой удар, а за ним — протяжный рёв гноллов. Они телами бросались на стены и ворота.

Высокая стена, на которую он взобрался, содрогнулась, но не настолько, чтобы рухнуть.

Так рассудил Энкрид.

Они бились плечами, пинали ногами, с грохотом били оружием по воротам и стенам.

Но пока всё было в порядке.

От такого она не рухнет. Стена была крепкой.

Однако дух ополченцев был не так крепок.

Они были сломлены натиском гноллов. Все испугались до смерти.

— …Что всё это значит?! — выкрикнул один из ополченцев.

Это место было далеко от центра королевства, даже Бордергард находился на севере, а это было ещё дальше.

Если считать по континенту Пен-Ханил, то это тоже север, так что монстры и твари здесь были обычным делом.

Но это не означало, что такое их количество было нормальным. Это было зрелище, которое нечасто увидишь.

Страх, давление.

Таков был эффект от напора монстров.

Несколько гноллов, выглядевших как мутанты, подбирали валявшиеся на желтоватой земле камни и бросали их. Сказано «камни», а на деле летели валуны чуть меньше человеческой головы, которые с грохотом ударялись о стену.

Камни поменьше долетали до места, где находились люди.

— Ай!

От летящих камней ополченцы пригнулись под стену боевого хода.

В который раз он подумал, что стену построили на удивление крепкой.

Разве Крайс не подтвердил, что она не рухнет от обычной колонии монстров?

Но если ничего не делать, её всё же пробьют. Она не была рассчитана на то, чтобы выдержать такое количество.

Скрипящие ворота, ополченцы, защищающие их, — так дело не пойдёт. Если их поглотит страх, всё будет кончено.

Если просто ждать, пока их пробьют, впереди ждёт только смерть, и тогда вся эта утренняя суматоха окажется напрасной.

— Если не собираешься стрелять, отдай мне.

В такой ситуации Энкрид, поднявшись по крутой лестнице, протянул руку.

— А?

— Я сказал, отдай, если собираешься просто стоять и смотреть.

Он почти вырвал лук из рук ошеломлённого ополченца, стоявшего рядом.

Короткий лук, короткие стрелы.

Дальность небольшая, но монстров ведь полно, можно просто стрелять. Можно даже стрелять наугад.

«Давненько я не брал в руки лук».

Он когда-то немного учился стрелять.

Несколько раз дёрнув тетиву, Энкрид восстановил в памяти движения и принялся за дело.

Левой рукой он схватил лук, вытянул руку и прицелился, наложил стрелу на тетиву и натянул. Лук со скрипом изогнулся и запел. Силы хватало.

Примерно прицелившись в одного из монстров, он выстрелил.

В тот самый момент, когда гнолл снова ударился плечом о стену, раздался глухой удар.

Этот звук и звук отпущенной тетивы слились воедино.

Выпущенная стрела со свистом полетела и вонзилась. Она пролетела мимо всех гноллов и гиен и воткнулась в землю.

И тут же сломалась. Стая гноллов прошла по ней, пиная и топча.

«Надо же, не попал».

Хотя целился точно.

— Драться-то ты умеешь, а вот лук, видать, впервые в руках держишь? — сказал сзади, поднимаясь, командир звена.

Тот самый парень, который, несмотря на замешательство, пытался его остановить и, бросаясь в бой, беспокоился о тыле.

К тому же, за несколько «сегодняшних дней» Энкрид убедился, что у него довольно крепкие нервы.

Как и сейчас.

Пока командир поднимался, снова раздался грохот и протяжный рёв.

Из-за этого приходилось кричать, иначе было плохо слышно.

Энкрид приложил руку к уху и спросил:

— Что ты сказал?

— Думаю, ты всё слышал.

Разве он уже не знал, что у этого парня, этого командира, нервы крепче, чем кажутся?

— Не расслышал.

Ответив так, Энкрид увидел, что командир отвёл от него взгляд и прошёл мимо.

Затем тот глубоко вздохнул и, напрягшись, заорал:

— Так и сдохнуть хотите-е-е?!

У командира был потрясающий голос. Крик, громкий рёв — это вонзилось в уши ополченцев.

— Пэм сдохла, и хрен с ней! Время ли сейчас сопли по погибшим товарищам размазывать? Не видите, что сейчас важнее? А ну, взяли себя в руки! За луки!

Крайс был прав.

Дисциплина здесь была на высоте.

Как раз в этот момент с противоположной лестницы поднялся и Дойч Фульман.

Когда-то он возглавлял отряд наёмников, и какое у него было прозвище?

Однорукий Глефа? Нет, Одноглазый.

Показалось лицо Дойча с повязкой на глазу. Он свирепо взглянул на Энкрида своим единственным левым глазом и взревел:

— Стреляйте! Стена не рухнет! Расстреляйте их всех, пока вас камнями не закидали!

Сколько было ополченцев, неизвестно, но стрел, казалось, много.

И лучников было двадцать.

— Эй, мой лук, пожалуйста.

Солдат, у которого Энкрид отобрал лук, подошёл и протянул руку.

Энкрид безропотно отдал лук.

С луком у него совсем не ладилось.

Этому тоже придётся потом потренироваться.

Вскоре двадцать лучников, а точнее, чуть больше двадцати, одарили стрелами тех, кто был внизу.

Оглушительный рёв гноллов смешался с гулом отпускаемых тетив.

Свистящие стрелы, в отличие от той, что выпустил Энкрид, без разбора вонзались в головы, руки и ноги атакующих тварей и монстров.

Некоторые были одеты в грубые кожаные доспехи с заклёпками, но многие гноллы были и вовсе без брони.

Откуда они только раздобыли такое оружие? Их было, похоже, больше пяти сотен.

Чтобы так вооружить пятьсот солдат, у иного лорда спина бы прогнулась.

Что-то здесь было сильно не так.

Чей-то заговор?

Что ж, это Энкрида не касалось.

Важно было то, что ополченцы пришли в себя.

Наблюдая за умирающими от стрел монстрами и тварями, Энкрид устремил взгляд вдаль.

Когда он убегал от них, найти его было невозможно, но сейчас у него было время.

Была стена, было время, и не нужно было плясать, уворачиваясь от зубов гиен.

Поэтому найти цель было легко.

Среди мутантов, в одиночестве, спокойно стоял невысокий гнолл. Он взобрался на небольшой холм.

Лидеру колонии и нужно было такое место.

Чтобы подавлять силой, он должен был вести с заметного и возвышенного места.

Среди толпы, где все кричали, беспорядочно бегали и высоко вскидывали оружие, он один сохранял надменное спокойствие.

Разве он не умирал от руки этого ублюдка уже несколько раз?

Он уже дошёл до того, что мог различать гноллов по внешности, так что узнать его было нетрудно.

Ещё немного смертей, и он смог бы различать красивых гноллов, уродливых и гноллов с уникальными чертами лица.

— Я оставляю это на вас, — сказал Энкрид и снова спустился вниз.

Просто спускаться показалось как-то пусто.

Он закричал так, что его было слышно даже сквозь рёв гноллов:

— Что бы ни случилось, не удивляйтесь и продолжайте стрелять! Если увидите союзника, не стреляйте в него!

«Что за бред он несёт?»

Дойч, который как раз вовсю орал, чтобы целились в головы тех, кто у ворот, посмотрел на Энкрида.

Он что-то пролаял и спустился, но слова были совершенно непонятными.

Говорят, он зарезал нескольких своих подчинённых, но командир звена утверждал, что это с подчинёнными было что-то не так.

И при этом одного из его людей нигде не было видно.

«А ведь толковый был парень».

Конечно, сейчас было не время выяснять отношения.

Дойч был довольно хорошим наёмником. Когда ситуация стала критической, он чётко расставил приоритеты.

Сначала монстры.

А потом он собирался снести башку этому сумасшедшему ублюдку.

Нужно будет спросить у него с помощью меча, какого чёрта он зарезал его людей.

***

Энкрид не мог читать мысли Дойча. Да и если бы знал, ему было бы всё равно.

Он спустился к тем, кто как раз заваливал ворота брёвнами и камнями.

— Эстер.

Пантера, до тех пор охранявшая ворота, подошла к Энкриду.

Энкрид вежливо спросил:

— Можешь прикрыть мне спину?

Один из солдат, заваливавших ворота, обернулся.

«Почему он разговаривает с пантерой?»

— Крр.

Но пантера, словно поняв, кивнула.

«Чёрт, а это что такое?»

Даже в такой ситуации это зрелище бросалось в глаза.

— Эй, ты что делаешь! — позвал его товарищ.

— Уже иду!

И он снова принялся заваливать ворота. Если ворота пробьют, нужно будет их защищать. С этого момента начнётся рукопашная.

Он сглотнул.

Сможет ли он сражаться? Он проходил обучение, но в реальном бою был всего дважды. Он нервничал.

«Ух».

Коленки дрожали от осознания того, что за стеной находится армия монстров.

Такова была ситуация.

— С этого момента все подчиняются моим приказам.

Пришлый камень, командир отряда, прибывший по приказу, мужчина, разговаривающий с пантерой, подошёл и заговорил.

— Эту дверь можно немного приоткрыть? — а потом он выдал это.

Такие слова не стоили того, чтобы их слушать.

---

Примечание:

Буквальный перевод названия главы: «Прикатившийся камень».

Смысл: Это часть известной корейской поговорки 굴러온 돌이 박힌 돌 뺀다 («Прикатившийся камень выбивает укоренившийся»). Поговорка является аналогом русской «Пришла беда — отворяй ворота» в негативном смысле или «Новая метла по-новому метет» в более нейтральном. В данном контексте название идеально описывает Энкрида: он — «пришлый камень», который только что прибыл и немедленно выбил «укоренившийся камень» (Дойча и старосту) из власти. Чужак, который нарушил местный порядок.