— Не обязательно было провоцировать меня, чтобы я выложилась на полную, — процедила Эйсия сквозь плотно сжатые зубы.

— ...Провоцировать?

Энкрид невозмутимо обнажил меч, который в обиходе звали просто «Рассветом». Выкованный из редчайших металлов клинок отливал небесной лазурью, словно все пережитые им сражения нисколько его не коснулись.

«Очищение огнём».

Эйтри советовал, если будет возможность, слегка прогревать лезвие на огне перед каждой смазкой. Следуя этому наставлению, Энкрид сразу по прибытии заглянул в королевскую кузницу, прокалил клинок и бережно натёр его привезённым с Востока растительным маслом.

«Словно узрел красавицу, скрывшую свою красоту нарочитой грубостью», — обронил тогда один из королевских кузнецов.

Форма меча казалась обманчиво простой, но вложенное в него мастерство поражало воображение.

В замке трудилось немало ремесленников. Среди них были и трое лучших мастеров Наурила, между которыми тут же разгорелся яростный спор:

— Да ничего тут не скрыто, болван! Линии клинка безупречны именно в своей лаконичности!

— Я и говорю: утончённую стать спрятали за внешней грубостью!

— Погляди на рукоять! Обтяжка кожей с металлическим плетением... Это же чистое искусство!

— Какое ещё к чёрту искусство?! Меч — это инструмент, орудие для убийства! В этой утилитарности и есть его суть!

— Так именно потому, что он идеален для убийства, он и стал искусством!

— Поехавший эстет!

— А твой тупорылый практицизм — собачья чушь!

Энкрид с интересом наблюдал за перепалкой троицы кузнецов. Эти трое считались лучшими мастерами столицы.

Они орали, отстаивая своё видение «Рассвета», но Энкриду это даже нравилось.

Пусть они готовы были вцепиться друг другу в глотки, никто из них не игнорировал мнение остальных.

«Нужно уметь признавать чужое мастерство, иначе не будет роста».

Мастера прекрасно это понимали. Сейчас их лбы вздулись от вен, а лица побагровели от крика, но стоило им остыть, как эта перепалка расширит их горизонты.

«Любое выдающееся творение неизбежно обрастает сотнями противоречивых мнений».

Сколько трактатов и споров породила концепция Пяти Стилей, выкованная Лионесисом Ониаком?

Одни теории прижились, другие канули в Лету. А третьи развились в нечто совершенно новое, проложив собственный путь.

Яркий тому пример — феномен стиля Техничного меча. Не укладываясь в привычные рамки Классического, Тяжёлого, Иллюзорного, Стремительного или Плавного фехтования, он стоял особняком.

Это было искусство, целиком построенное на изощрённой ловкости и обманных кульбитах.

«Восточный техничный меч».

Когда-то его называли восточной акробатикой клинка.

Точно так же, как Югу молва приписывала исключительное мастерство в Иллюзорном стиле — хотя со временем это превратилось в пустой миф.

«Истинный рыцарь обязан владеть всеми пятью стилями, переплетая их по ситуации».

Делая упор на один, нельзя забывать об остальных. И с этой точки зрения стиль Техничного меча выглядел настоящей аномалией. В своё время его даже окрестили «самоубийственным фехтованием».

Энкрид не знал точной истории его возникновения, но, глядя на технику, догадывался об истоках.

«Искусство пастырей».

В движениях Пела то и дело проскальзывали элементы этой причудливой акробатики. Этот стиль наверняка зародился среди Пастырей Пустоши. Это была лишь догадка, но боевая интуиция подсказывала, что он попал в точку.

Впрочем, даже если это было не так — какая разница? Просто мысли по ходу дела.

Как бы то ни было, «Рассвет» вышел настолько совершенным, что рассорил трёх лучших кузнецов королевства.

И теперь этот клинок смотрел на его товарища. Поединок рыцаря и младшего рыцаря. Деревянные мечи им были без надобности.

— Да. Это чистой воды провокация, — повторила Эйсия, выставляя клинок вперёд.

Её меч нёс в себе всё тот же странный, будоражащий напор. Сплав клинка и плотного ментального Давления.

Балрог сражался, щедро расплёскивая Давление по всему полю боя, а Эйсия пыталась очистить это Давление и снова выпустить его наружу.

Она ещё не стала рыцарем, поэтому не могла использовать Волю на уровне бессознательных рефлексов, но один только этот напор впечатлял.

«Совсем как Роман».

Подобно тому, как Роман когда-то пытался повторить единственный рыцарский удар, Эйсия отыскала собственный путь.

— Это не провокация. Простая констатация факта, — с невозмутимым лицом отозвался Энкрид.

Кроткие на вид глаза Эйсии опасно блеснули.

— О-о, чистая правда, да с ноги в челюсть, — одобрительно хмыкнул стоявший поодаль Рем. Такой манере провоцировать стоило поучиться, чтобы потом самому пользоваться при случае.

Солдаты и гвардейцы, тренировавшиеся на плацу, начали стягиваться ближе, образуя плотное кольцо. Среди зрителей стояли Рем, Аудин, Синар, Рофорд и Пел.

Заксен уже успел притащить стул, сел у колонны и, глядя исключительно перед собой, методично строгал ножом деревянную чурку.

Он даже не смотрел на лезвие, но стружка слетала с дерева тончайшими лепестками.

Лишь Рагна стоял в стороне и безучастно махал «Восходом» в ножнах. Несведущему человеку показалось бы, что он лениво дурачится, но знающие люди понимали: гений занят делом.

— Этот придурок опять забил на всё и палкой машет, — привычно проворчал Рем.

Эйсия закрылась от шума толпы. Она отключила лишние чувства, полностью сосредоточившись на стоявшем напротив противнике.

«Передо мной — рыцарь».

Малейшая оплошность — и она не просто проиграет, она даже пикнуть не успеет. Такого исхода она не желала. Она слишком долго и упорно пахала на тренировках.

«Тебе не кажется, что этого уже достаточно?» — с сочувствием спрашивал когда-то её брат, но насытиться этим было невозможно. Лишь когда кожа на ладонях в очередной раз лопалась до мяса, она вспоминала, ради чего девчонкой день и ночь махала клинком.

«Потому что это весело».

Если бы это не приносило радости, никто не выдержал бы такой адской рутины.

«Один идеальный удар».

Мягкий разрез глаз хищно сузился. Сконцентрировавшись до предела, Эйсия сорвалась с места.

«Оковы».

Она вложила в этот выпад всё, что имела.

Энкрид мгновенно прочитал структуру её атаки: падающий сверху клинок нёс в себе невидимые путы Давления, готовые опутать его конечности.

Можно было бы немного удивиться, но Энкриду это казалось до странности естественным. Его восприятие давно оставило позади стандарты обычных рыцарей.

«Эйсия всегда любила давить ментально».

Он вспомнил их первую встречу:

«Я? Эйсия».

Тогда она обрушила Давление, создав образ невидимого меча, рассекающего ему горло. Позже, когда они снова скрестили мечи, она заставляла видеть лишь остриё своего клинка, сковывая реакцию. Сейчас её техника эволюционировала. В рубящем ударе сверху читалось чёткое намерение спеленать всё тело оппонента.

Она развивала свои сильные стороны.

«Давление — это меч, наполненный намерением».

Пусть её напор и уступал мощи Балрога, но...

«Направление верное».

ДЗЯНГ!

Энкриду даже не понадобилось возводить защитную стену — он сбросил морок чистым волевым импульсом и с сухим треском отбил её клинок. Дождевые капли взметнулись от их клинков мелкой водяной пылью.

Эйсия не опустила руки. Понимая, что этого мало, она скользнула назад и мгновенно сменила стойку.

Она сделала ложный заступ, готовясь нанести колющий выпад со сменой угла, но Энкрид уже видел все возможные точки её атаки.

«Пять».

Ровно пять возможных точек, откуда мог последовать укол. И все они читались как на ладони.

«Тушение искр».

Носок левого сапога Энкрида мягко, но точно толкнул Эйсию под колено опорной ноги.

Этого хватило: вся конструкция её атаки рассыпалась, не успев родиться.

Эйсия тут же отдёрнула ногу и попыталась перестроиться в позицию для вертикального реза сверху.

В её воображении клинок уже летел вниз, но в реальности всё пошло иначе.

Чирк.

«Рассвет» бесшумно скользнул по внутренней стороне её локтя. Взмах был едва заметным, но кожаный наруч лопнул, и лоскут брони, напитавшись дождём, с мокрым шлепком упал в грязь.

Эйсия не сдавалась, а Энкрид не проявлял пощады. Каждая её попытка начать движение безжалостно обламывалась и пресекалась в зародыше.

— Никаких шансов не даёт, — хмыкнул Рем. Рагна к этому моменту тоже перестал махать мечом и с интересом наблюдал за боем.

— Он не даёт ей даже начать, — лаконично подтвердил Рагна.

Те, кто умел по-настоящему видеть бой, понимали, что происходит. Для профанов же это выглядело странным цирковым номером: девушка только собирается замахнуться, а мечник напротив лишь делает короткий шаг или слегка толкает её ногой — и всё выглядит так, будто они заранее отрепетировали спектакль.

— Хм-м... — задумчиво протянул Лиерван, стоявший среди зрителей.

Его уровень был далёк от рыцарского, но он свято верил, что Энкрид никогда не делает пустых движений. Это была не просто вера, это был фанатизм — появись сейчас церковь имени Энкрида, Лиерван первым записался бы в послушники.

Он жадно вглядывался в каждое мельчайшее движение, и этот бой стал для него великолепным уроком.

Для тех, кто привык непрерывно пахать и был готов учиться без предрассудков, этот спарринг стоил сотни лекций.

Схватка продлилась недолго. Эйсия не смогла завершить ни одной полноценной атаки, а Энкрид даже ни разу по-настоящему не взмахнул «Рассветом».

— Проклятье... — выдохнула Эйсия, когда они разорвали дистанцию.

Она опустила голову, её плечи мелко дрожали.

Для простого солдата даже младший рыцарь — это монстр. А полноценный рыцарь стоит далеко за пределами категории монстров. Это существа без потолка сил.

«Бедствие».

Это слово родилось не на пустом месте.

Глядя на её трясущиеся плечи, некоторые гвардейцы решили, что девушка вот-вот расплачется от бессильной обиды.

Но Энкрид слишком хорошо её знал.

Когда Эйсия подняла лицо, её кроткие глаза были такими же, как всегда, но воля в них читалась совершенно ясно.

— Я не сдамся.

Звучало ли это как отчаянная бравада? Скорее как слова человека, наслаждающегося тем, что происходит здесь и сейчас.

— Разумеется. Только теперь, если прозеваешь, — конец. Можно и без руки остаться, — буднично предупредил Энкрид и перешёл в наступление.

Отказавшись от пассивной защиты, он сам сделал шаг вперёд.

Меч Эйсии взметнулся по диагонали, встречая лазурный клинок.

КЛАНГ!

Сталь с радостным звоном приветствовала сталь.

После этого никто из них не проронил ни слова, не раздалось даже дежурного выдоха. Эйсии не хватало дыхания, а Энкриду слова были попросту не нужны.

Эйсия чувствовала себя так, словно наткнулась на неприступную стену. Она не могла контролировать дистанцию, а клинок Энкрида в любую секунду мог пронзить ей горло.

Единственный способ уцелеть под этим прессом — выжимать из себя абсолютно всё. И она цеплялась за этот бой, словно висела над пропастью, зацепившись кончиками пальцев за край скалы. Мышцы пресса горели, руки налились свинцом.

Спарринг затянулся на добрых полдня.

— Почему всякий раз, когда я сюда прихожу, вы обязательно с кем-нибудь дерётесь? — раздался сзади знакомый голос Маркуса. Граф сам себе ответил, понимающе кивнув:

— Ну... наверное, для вас это нормально.

Не зря же Орден Безумцев называют Орденом Безумцев.

— У-ух... х-ха... а-а...

Эйсия наконец рухнула на колени от полного физического истощения. Подоспевшие сослуживцы подхватили её под руки и помогли подняться.

— Ты прямо специалист по укладыванию женщин на лопатки, — не удержалась от шпильки Синар.

Уходя, Эйсия благодарно кивнула Энкриду, повиснув на плече товарища. В её взгляде смешались усталость, восторг и глубокое уважение. Энкрид молча кивнул в ответ.

«Получится ли у неё?»

Он разглядел в ней искру, открыл дверь и подтолкнул вперёд. Но сможет ли она пробить барьер и стать истинным рыцарем — гарантий дать не мог никто.

«Теперь понятно, как же повезло Рофорду и Пелу».

Глядя на Романа и Эйсию, Энкрид осознавал всю тяжесть этого пути.

Довести способного бойца до уровня сильного младшего рыцаря — задача выполнимая.

«До уровня коменданта Грэхема».

Его можно буквально за шкирку втащить на эту ступень. Но шагнуть выше?..

«Тут уж как карта ляжет».

Он указал Роману дорогу, но тот мог застрять на ней навсегда — прорубить просеку не значит заставить человека по ней идти.

С Эйсией была та же история.

Путь к рыцарству невероятно тернист.

— Энки, завтра мне понадобится твоя помощь. Нужно сопроводить Его Величество, — подошёл Маркус, когда затяжной дождь наконец начал стихать.

— Мне?

— Изначально это должна была делать Эйсия, но вряд ли она завтра сможет даже ложку ко рту поднести. Разве нет?

Чистая правда. Энкрид подошёл к спаррингу со всей возможной заботой. Он безжалостно вколачивал её в грязь, заставляя учиться на ходу, из-за чего на девушке живого места не осталось.

Такова была забота в понимании Энкрида: не беречь противника в целости, а гнать его вперёд, пинками выталкивая на следующую ступень.

— Без проблем, — согласился Энкрид.

Речь шла об официальном королевском объезде столицы.

Кранг собирался лично проинспектировать город.

Какие бы слухи и заговоры ни бродили в тени, король не собирался прятаться за стенами дворца. Такова была его натура.

— Сэр Энкрид, можно и мне провести спарринг?! — набравшись смелости, шагнул вперёд Лиерван.

Следом за ним выстроилась целая очередь гвардейцев, жаждущих урвать крупицу знаний.

— Был бы тут наш Большеглазый — он бы с вас за каждый бой по паре золотых сдирал, — хмыкнул Рем.

Затем его хищный взгляд упал на тех солдат, которые во время боя Энкрида и Эйсии лишь бестолково хлопали глазами.

— А вы, бараны, давайте-ка сюда идите. Будем вправлять вам воинский дух.

Не разглядеть сути такого фехтования — это ж каким тупым надо быть!

Вскоре над королевским плацем разнеслись первые сдавленные вопли.