«О, хм, а ведь неплохо вышло?»

Энкрид, стоя на помосте, во всеуслышание заявил, что отправит убийц.

Разумеется, этого не будет. Точнее, не сейчас. Посылать их прямо сейчас — удел дилетантов.

Крайс это прекрасно знал.

Именно поэтому он использовал импровизацию Энкрида.

Что будет, если заявить, что мы собираемся перерезать глотку вражескому командиру прямо сегодня? Что, если это дойдёт до ушей врага?

«Будь я на их месте…»

…я бы побоялся нападать первым. Увеличил бы охрану, выставил бы больше часовых.

А значит, приказа об общей атаке точно не последует.

«Враг будет действовать ещё осторожнее».

Они даже инсценировали тайное перемещение войск по ночам и специально слили информацию, чтобы шпионы донесли об этом.

Крайс использовал блеф Энкрида на все сто.

«Так даже лучше».

Его стратегия изначально строилась на том, что враги будут выжидать и не решатся напасть первыми. Она и так должна была сработать, но слова Энкрида сделали её ещё эффективнее.

«Всё-таки котелок у него варит».

Хоть он и ленится напрягать мозги, командир мыслит глубоко. И смекалка у него отличная.

Сработало идеально.

Противники, и без того лишь косившиеся друг на друга, вместо атаки ушли в глухую оборону.

Количество факелов в их лагерях, разгоняющих тьму, увеличилось.

Разведчики Бордергарда носились по округе так, что и у всадников, и у лошадей языки были на плече.

И всё же Крайс не мог избавиться от тревоги.

Что же делать? Когда видишь всё своими глазами, тревога немного отступает.

Ему нужны были глаза.

А глазами на поле боя, разумеется, была разведка.

— Разведка решит исход этой битвы, — сказал Крайс.

Бензенс закивал головой так энергично, как никогда раньше.

— Ещё бы!

После этого он начал гонять своих разведчиков как проклятых.

— Бегом! Если вы будете лениться, остальные солдаты погибнут! Боль…!

— …убивает меня!

Лозунги время от времени звучали странновато, но эффект был налицо.

Они действовали.

Войска Бордергарда собрались, перегруппировались и провели в подготовке весь день.

А на рассвете, под хмурым небом, они вышли за ворота.

— Все войска — вперёд!

Голоса ветеранов, ставших стержнем отрядов, разнеслись по рядам.

Крайс, наблюдая за этим, всё равно не мог избавиться от дурного предчувствия. Так было всегда. Он всегда чувствовал тревогу.

«Всё в порядке», — сказал он сам себе.

Если что-то пойдёт не так, можно сбежать. Эта мысль давала ему крохотное облегчение и служила якорем, позволяя голове работать и не тонуть в панике. Корабль, бросивший якорь, не так-то легко унести волнами.

Войска вышли на пустошь к западу от Бордергарда, непригодную для земледелия.

Чуть южнее, на небольшом холме, под охраной двух отделений, Крайс наблюдал за полем боя.

Как всё пройдёт? Пойдёт ли всё по плану? Или случится немыслимое? Или враг разгадает его замысел и контратакует?

«А что, если они ударят с двух сторон, сжимая нас в клещи?»

Тогда — конец. Этого не остановить. Даже десяти Энкридов не хватит.

— Скучно, Большеглазый, — проворчал Рем, сопровождавший его.

Он положил топор на плечо, и в его полуприкрытых глазах сверкнула жажда убийства. Всем своим видом он говорил: «Хочу драться».

Но Крайс вёл себя не так, как обычно. Не обращая внимания на ворчание, он сказал:

— Жди. Тебе ещё придётся драться столько, что тошно станет.

Сейчас его голова была занята другим. Намерения врага, мысли их командиров, их характеры, склонность к тем или иным решениям — Крайс пытался обработать все эти данные.

Ответ был резким, но Рем, что было удивительно, промолчал. Даже он видел, что Крайс был не таким, как обычно.

«От этого ублюдка тоже есть польза».

Рем лишь казался дураком. На самом деле, соображал он неплохо. Просто он видел всё по-своему, подгоняя под свои стандарты.

Крайс даже не заметил, что Рем притих. Его мозг продолжал работать на пределе.

В любом случае, ключ к победе — это элитный отряд. То, как они будут использованы, решит исход войны.

Среди тревоги и беспокойства Крайс почувствовал странное возбуждение.

«Если всё пойдёт по плану…»

…мы сможем отбиться. Переменные в расчёт не берём. Мелкие проблемы солдаты должны решать на месте.

Мозг Крайса уже рисовал следующую картину.

Как победить легче? Что для этого нужно?

«А что, если бы у нас были унифицированные войска и снаряжение?»

Мысли текли, рисуя будущее. Унифицированное снаряжение, на его основе — солдаты, использующие единую тактику. Армия, которая движется как единый организм, как руки и ноги командира. Армия единого стандарта, созданная муштрой.

Говорят, так сражаются в Империи.

Может ли гарнизон Бордергарда стать таким?

Отдельные выдающиеся бойцы — это одно, но остальная армия должна быть единой силой.

«С унифицированными войсками и снаряжением…»

…солдат, который может проиграть в дуэли…

«…победит в битве уровня роты и выше».

Сражения элиты важны, но и масштабные битвы важны не менее. А для победы в них нужно единство.

Можно проиграть один на один, десять на десять, но выиграть сто на сто.

Это озарение пришло к нему, когда он смотрел на сбор своих войск.

Мечники, копейщики, щитоносцы… Крайс молча систематизировал свои мысли.

Он подумал, что эту идею когда-нибудь можно будет использовать или выгодно продать.

***

Виконт Тарнин, увидев выступившую армию Бордергарда, струсил.

— Боль для меня…

— …радость!

— Вперё-ё-ёд!

Врагов было явно больше, и снаряжение у них выглядело лучше.

— Не бойтесь. Они этого и добиваются, — сказал Лайканос, воин из «Чёрного Клинка».

Над его плечом возвышалась рукоять оружия. За спиной висела булава. На конце древка, торчавшего у бедра, был шар, утыканный острыми шипами. Один лишь её вид внушал ощущение тяжести.

Предплечья Лайканоса были толщиной с женское бедро, а на руках — перчатки из кожи, усиленные металлическими пластинами.

Он выглядел как человек, который мог размозжить голову голыми руками.

И он действительно мог.

Он был одним из лучших бойцов «Чёрного Клинка». Кроме главы банды, никто не мог ему приказывать.

— И что, чёрт возьми, делают эти культисты?

— Эти ублюдки? Выжидают, конечно.

Лайканос был хорошим воином, но не слишком умным. Тарнин — тем более.

Один из аристократов, стоявших рядом, робко произнёс:

— В Бордергарде ходят дурные слухи. Говорят, люди готовы бежать толпами.

Это был тот самый аристократ, что сбежал из владения.

Тарнин нахмурился. Если у них внутри всё так плохо, то что это за представление?

— Боли!

— Даруй нам боль!

— Хочу боли!

— Сделай мне больно!

Они что, просто психи? Или их всех накачали наркотиками?

— …Когда я уезжал, армия была совершенно неуправляемой, — пробормотал аристократ.

Лайканосу хотелось размозжить ему голову, но он сдержался. Какая разница.

— Просто отвечайте на их атаки!

Если они сейчас ввяжутся в полномасштабную битву, отреагируют ли культисты? А Азпен? Вряд ли. Все они — подлые ублюдки. Если они потеряют здесь людей, второго шанса может и не быть. Нельзя позволить культистам ударить в спину.

— Чёртовы ублюдки! Уничтожать только тех, кто нападает! — это казалось ему разумным решением.

Один из подчинённых виконта Тарнина зашевелил губами.

«Если мы сейчас ударим всеми силами, и культисты, и Азпен присоединятся. И всё будет кончено».

Он на мгновение задумался, но промолчал. Если он сейчас это скажет, его тут же обвинят в шпионаже в пользу культистов.

— Ты, ты шпион! — как раз в этот момент виконт Тарнин бил по лицу сбежавшего аристократа.

Его мясистая ладонь с сочным шлепком встретилась со щекой худощавого мужчины.

Шлёп!

— Акх! Нет! Нет! Я не шпион! Когда я уезжал, их армия была в полном упадке! — взвыл аристократ, упав на землю.

— Заткнись!

Тарнин вымещал на нём свою злость. Аристократ в конце концов начал умолять о пощаде.

Глядя на то, как одного из них избивают, остальные прикусили языки.

«Начальство разберётся».

Лайканос поступил так, как и сказал. Они лишь отвечали на атаки.

***

— Пусть сначала подерутся между собой и пустят кровь, тогда и пойдём.

Волчий Епископ рассудил точно так же, как и Лайканос.

«Незачем проливать кровь верующих раньше времени».

Армия культистов затаилась. Вчера убийцы не пришли, но кто знает, может, явятся сегодня?

«Чёрный Клинок» прислал гонца с требованием помочь, но Епископ отказал, наговорив какой-то чуши:

— Мы должны сдерживать гарнизон Мартая и быть готовыми к возможному нападению ассасинов.

Услышав об этом, Лайканос взбесился, но сделать ничего не мог. В лагере слышно было лишь, как визжит Тарнин: «Если нас сейчас разобьют, нам конец!».

Лайканосу хотелось свернуть шею этому визжащему борову, но тот был предлогом для этой войны. Свинья, которую нельзя убивать.

***

Азпен вложил немало ресурсов, чтобы следить за ситуацией за пределами своих границ: шпионы, разведчики, колдовство и магия.

— Выступаем? — спросил подчинённый.

Мужчина откинул со лба зелёные волосы. Чувствуя, как мягкие пряди скользят обратно, он ответил:

— Ещё не наш черёд.

Его глаза холодно блеснули.

Гениальный стратег Азпена, Абнайер, сосланный после поражения в прошлой войне.

Цель этой битвы он определил чётко.

Голова одного человека была приоритетом.

Захват территорий — вопрос второстепенный.

Ради этого он подготовил целую гору сюрпризов.

Сердце билось от волнения. «Сколько они продержатся?»

Он не был из тех, кто находит удовольствие в истязании людей, но для стратега не было большего наслаждения, чем наблюдать, как эффективно срабатывают его планы.

***

— Ублюдки! Что я сказал?! Моё слово — это слово бога! Это свет! А?! В атаку! Слушать меня! — ревел командир отряда.

— Есть! — в один голос взвыли его подчинённые.

Все были на взводе. А как иначе? За короткое время их научили абсолютному повиновению. Особенно доставалось новобранцам.

Не из злобы. Ветераны, командиры отделений и взводов получили приказ. И они его выполняли.

«Мы научим их сражаться хладнокровно, даже в пылу битвы», — так лаял на них Крайс, но его, конечно, никто не слушал.

Тогда вмешался Энкрид.

— Можете избивать их хоть до полусмерти, но заставьте слушать командира. А вы будете слушать вышестоящее командование. Не будете — умрёте. Рем и я будем лично проводить тренировки и выбивать дурь, — сказал черноволосый синеглазый безумец.

Для солдата, кем бы он ни был раньше, простота — лучшее решение. Они подчинились.

Среди них был и Бел. Ставший теперь командиром отделения, Бел орал:

— Сдохнуть хотите-е-е-е?!

— Никак нет!

— Не высовываться! Сказал же, не высовываться!

Острие атаки. Крик Бела разнёсся над полем.

По совету Крайса, Грэхем бросил в бой в основном новобранцев.

Один из них не слышал ничего вокруг. Он видел лишь демонов-врагов, идущих на него. Копья, мечи, щиты, молоты, булавы…

«А».

«Готов ли я? Достаточно ли я хладнокровен? Бить копьём? Или защищаться щитом?»

Мысли путались, голова становилась пустой.

Бац!

Кто-то ударил его по затылку. Так сильно, что в глазах посыпались искры. И в пустой голове снова появились цвета. Он снова начал видеть то, что вокруг.

— Ублюдок, ты приказ не слышал?! — в ухо ворвался крик командира отделения.

— Так точно!

— Первая шеренга, коли!

— Первая шеренга, коли!

Они делали то, что им приказывали. Новобранцы выставили вперёд копья.

— Назад! Назад! Отступаем, твою мать! Ты, я с тобой потом поговорю! Убью! — ревели ветераны.

Так закончилась первая стычка.

Вышли на рассвете, из-за медленного марша встретились с врагом в полдень. Бой с двумя взводами пехоты, около восьмидесяти человек. У них — шестеро раненых. Погибших нет.

Они яростно кололи копьями и держали строй, но, выдерживая дистанцию, вовремя отступили. Это была заслуга не врага, а их командиров.

— Какого хрена они остановились? — растерянно сказал один из наёмников «Чёрного Клинка».

Только он вошёл в раж, как враг отступил. В одиночку преследовать, конечно, было нельзя. И тут же поступил приказ отступать и для «Чёрного Клинка».

На следующий день повторилось то же самое. Только лица были другими.

Во второй стычке одному из бойцов «Чёрного Клинка» не повезло. Он не успел заблокировать удар, и острие копья задело ему шею. Он умер. Это был крепостной из владения виконта Тарнина. То есть, войско было собрано наспех.

Грэхем и его командиры это сразу поняли. Армия виконта Тарнина была слабой и неорганизованной. Но они не бросились в атаку.

В третьей стычке они вышли из южных ворот и спровоцировали культистов.

— Эй, недоумки! Драться будете или поглазеть пришли? — раздался крик солдата на северном диалекте.

И снова та же картина. Две-три роты поочерёдно вступали в бой и тут же отступали.

Так прошло четыре, пять, шесть… двенадцать мелких стычек.

Погибло шестеро. Зато большинство оставшихся теперь примерно понимали, что такое бой. А главное, они прошли тренировки Энкрида. Боевой опыт мгновенно заполнил пробелы в их подготовке.

И, как и хотел Крайс, армия Бордергарда теперь казалась гораздо больше. Для врага их действия были нелогичны.

Кто в здравом уме будет использовать настоящую войну для тренировок?

«К счастью, они оказались идиотами», — с облегчением выдохнул Крайс, глядя на Синар и Энкрида.

— Теперь ваша очередь.

Синар со спокойным взглядом повернулась к Энкриду.

— Для свадебной церемонии это будет слишком, тебе не кажется?

— Какой ещё церемонии?

— Нашей помолвки, конечно.

Обычная, бессмысленная эльфийская шутка.

Энкрид взялся за стойку с факелом в центре палатки.

Синар отреагировала мгновенно. Она сместила левую ногу, разворачиваясь к выходу. Эта эльфийка почему-то всегда очень остро реагировала на огонь.

— С вами всё в порядке?

— Неудачная шутка. Очень злая.

Бросив это с каменным лицом, эльфийка вышла наружу.

Энкрид усмехнулся, вернулся на место и проверил снаряжение.

— Хм, что ж… За дело.

Стоило ему произнести это вслух, как все тут же поднялись.

Стая зверей, изголодавшихся по битве за последние десять с лишним дней.