Среди бесчисленных мыслительных потоков Энкрид выделил одно из своих главных преимуществ.

Подавляющий объём Воли.

«Уске».

Имя, означающее неиссякаемый колодец, из которого черпают Волю.

Это тоже было оружием. Оружием, доступным далеко не каждому.

Этого не было даже у Рагны — гения, одарённого небесами, шагнувшего в совершенно иную сферу мастерства.

«Именно поэтому в затяжных боях преимущество на моей стороне».

Это чувство возникло во время спаррингов с Ремом и остальными, но окончательно оформилось только сейчас.

К тому же в прошлом, сражаясь с графом Мольсеном и неполноценным рыцарем Лиербартом, Энкрид перенял тактику ведения боя на истощение. Он научился побеждать, опираясь на бездонный запас Воли.

— Почему ты не используешь то, что у тебя есть? — без конца повторяла Руагарне, обучая его тактике. — Всё, чем ты располагаешь, может стать оружием. Оттачивай это. Считай оружием даже собственное лицо! Расширяй понятия. Не сужай мышление и не загоняй себя в тесный колодец.

Она не была рыцарем, но была фроггом, посвятившим жизнь искусству войны. В её словах был глубокий смысл. И Энкрид усвоил этот урок.

«Оружием может быть всё».

И он следовал этому правилу. И в спаррингах с товарищами, и в битвах с врагами он всегда выставлял вперёд свой неисчерпаемый запас Воли.

«Вот только Балрога в битве на выносливость не передышать».

Демон прожил слишком долгую жизнь. Сомневаться в том, что его запас Воли колоссален, было бы верхом глупости.

«Чистым объёмом победу не вырвать».

Тогда как насчёт качественного изменения?

Управлять ускорением Воли он научился у клана Заун.

Эта техника разрушала тело, но если плоть крепка, то и сопротивляемость нагрузкам возрастает в разы.

«Стойкость».

Общее название для искусства терпеть боль и игнорировать урон.

Если истоки техники «Ассимиляции» лежали у эльфов, то корни «Стойкости» уходили к монахам.

Аудин говорил, что основа Стойкости — это несгибаемая закалка тела. А что, если объединить закалённое тело, «Стойкость» и вложить всё это в «Точечный взрыв»?

«Решить исход боя качественным скачком Воли».

Не растягивать расчёт, а поставить всё на одно неделимое мгновение. А если при этом ещё и сыграть на беспечности Балрога?

«Поставить всё на один-единственный первый удар».

Что для этого нужно?

«Сначала — сбросить его Давление».

Балрог оценивает силу противника через своё Давление. Значит, это ментальное ярмо нужно сокрушить в ту же секунду. Таково обязательное условие для молниеносной атаки.

***

— Ты ещё кто такой?

Шёл пятьдесят шестой цикл «сегодня». Оставив Донапу позади, Энкрид вышел к третьему противнику. Мечница с фальшионом, полагавшаяся на невероятную гибкость и скорость, склонила голову набок.

Стоило Энкриду встретиться с ней взглядом, как она, словно травоядное, заметившее хищника, резко отскочила назад.

Дзынь!

Разрывая дистанцию, она на лету обнажила клинок, и в её глазах вспыхнула дикая настороженность.

«Что у этого ублюдка с глазами?..»

Её зрачки мелко задрожали.

Синие глаза Энкрида напоминали гладь глубокого озера. Вот только у самого берега этого озера разверзся пылающий вулкан, извергающий лаву.

Увидь его Рем или кто-то из отряда, они бы наверняка протянули: «Ну всё, у него опять крыша поехала».

Если метод выбран — упрямо следуй ему. Такова была одна из главных черт Энкрида.

Мечница перед ним была лишь досадной помехой на пути.

— Я немного спешу, — бросил он и сорвался с места.

— …Тц!

Женщина задержала дыхание и бросилась в контратаку. Отступать дальше не имело смысла — шансов на победу это не прибавит. Она прекрасно знала свои сильные стороны.

Ей нельзя было уходить в оборону, нужно было непрерывно наступать.

СКР-Р-Р-Я-А-АХ!

Опустив фальшион к самой земле, она побежала вперёд, скребя остриём по полу. Под ногами были камни вперемешку с землёй. Из-под лезвия, вспарывающего гранит, во все стороны брызнули снопы искр.

Казалось, она несётся вперёд, увлекая за собой шлейф пламени. Момент столкновения был очевиден. Как и то, что нужно сделать.

Мечница предельно сконцентрировалась.

Они вот-вот должны были столкнуться, но этого не произошло. Женщина опешила.

«Остановился?!»

Энкрид, мчавшийся на чудовищной скорости, вдруг замер как вкопанный. Это было настолько резкое торможение, что в воздухе на миг остался фантомный след его тела, продолжающего бежать вперёд.

От этого Энкрид истекал кровью — из носа брызнули капли. Впрочем, на такую мелочь он даже не обратил внимания.

А вот мечница остановиться уже не могла. Она вложила всё своё намерение в удар — сознательную Волю, помноженную на бессознательную Волю.

Попытайся она затормозить сейчас — разбитым носом дело бы не обошлось.

КРАК!

Высекающий искры фальшион использовал силу трения о камень для финального ускорения. Превратив пол в своеобразные ножны, клинок рассёк воздух и с оглушительным свистом устремился к цели.

И в это самое мгновение внезапно застывший Энкрид с прежней скоростью пригнулся, сделал шаг вперёд и нанёс удар. Словно они оба одновременно бросились навстречу друг другу.

«Как?!»

КЛАНГ!

Мечница увидела, как лазурная змея, отбив её фальшион, взметнулась по её руке и впилась в шею.

Эта змея безжалостно перерубила ключицу, вспорола сердце и вышла наружу.

В глазах женщины потемнело. Смерть была близка. Последнее, что она увидела — как Энкрид делает ещё пару взмахов мечом в пустоту.

От этой картины в ней взялись неведомые силы. Изрыгая чёрный туман, мечница прохрипела:

— Кх-х… Ты опять… использовал меня для тренировки?!

Из раны, оставленной лазурной змеёй, хлынул чёрный дым, оседая хлопьями на полу.

Энкрид слышал эти слова слишком часто, поэтому даже не стал кивать. Он просто проигнорировал её. Из пятидесяти с лишним циклов раз тридцать она кричала именно это.

Она терпеть не могла, когда её игнорируют. Личная слабость характера. За пятьдесят с лишним встреч он изучил её вдоль и поперёк.

С каждым новым циклом слабости врагов становились всё очевиднее. Не обращая внимания на умирающую, Энкрид лишь прокручивал в голове короткую схватку.

«Контроль Воли».

Он сделал упор не на сами «Точечный» и «Линейный взрывы», а на контроль над ними. Полная остановка — и мгновенный переход в «Точечный взрыв».

Скорость циркуляции Воли менялась за долю секунды. Даже лошади нужно время, чтобы набрать разгон, но Энкрид сумел разогнать клинок из состояния абсолютного покоя до пиковой скорости.

Его рука мелко подрагивала.

Каким бы закалённым ни было тело, подобные финты даром не проходят. Нельзя срубить тысячу голов на одном дыхании, не чувствуя, как забиваются мышцы.

Укрепление тела Волей делает человека рыцарем, но не выводит его за рамки человеческой природы.

В этом плане ни гиганты, ни эльфы ничем не отличались от людей.

И всё же…

«Чему-то я у тебя научился, Разноглазый».

Он вспомнил, как в Бордергарде его конь Разноглазый с поразительной лёгкостью мгновенно тормозил и тут же срывался в галоп.

Тогда это произвело на него такое впечатление, что он даже нарёк коня Несокрушимым.

Правда, дал-то дал, но по привычке всё равно звал Разноглазым.

А сам конь, услышав кличку «Несокрушимый», лишь презрительно фыркал, словно спрашивая: «Зачем ты вообще об этом вспомнил?».

Как бы то ни было.

«Спровоцировать потерю бдительности и начать бой с атаки вне зоны предвидения».

Вывод был сделан.

А последовавший за этим выпад был подражанием огненной змее Саламандре, скомбинированным из разных движений.

Разумеется, стальной меч не мог стать гибким хлыстом.

Просто траектория клинка менялась так быстро, что в глазах противника возникала оптическая иллюзия.

То есть секунду назад Энкрид ускорился дважды.

Один раз — когда двигал тело, второй — когда наносил удар.

«Два "Точечных взрыва" подряд».

Если точнее — «Точечный взрыв», заложенный прямо внутрь «Линейного взрыва».

Неудивительно, что мышцы руки заныли. Не будь за его плечами бесчисленных тренировок с Аудином, связки на предплечье просто разорвало бы в клочья.

Мысли текли непрерывно, и ноги не сбавляли шага. Энкрид шёл вперёд. Казалось, тьма пещеры вот-вот поглотит его, но для него этот коридор давно превратился в привычную тропу.

Ни страха. Ни ужаса. Есть лишь поставленная задача, и ему не терпелось проверить её на практике.

***

— …О, ты пришёл? А что у тебя с глазами? Чего такой довольный?

Оара сразу заметила перемену и задала вопрос.

Энкрид подошёл к костру, возле которого она сидела.

— Заметно?

— Да любой слепой заметит.

— Я в порядке, а Роман…

Энкрид на автомате начал выдавать заученный текст. Пока Оара не услышит эту историю, Балрог не появится.

Иначе разговор затянется. В этот раз Энкрид тараторил быстрее обычного.

— Ты вообще всегда так разговариваешь? Прямо будто по обязанности, для галочки.

Оара даже после смерти оставалась рыцарем с потрясающей интуицией.

— А, вот как? — Энкрид просто кивнул.

— Ну ладно… Будь осторожнее.

В её тени широко распахнулись исполинские крылья. Энкрид, глядя на это, невольно улыбнулся.

Возможно, именно эта слабая улыбка и задела Балрога.

— ТАК ТЫ ИЗ ТЕХ, КТО ЖАЖДЕТ СДОХНУТЬ ОТ РУКИ ДЕМОНА?

Смысл фразы сводился к простому: «Я пришёл на зов, а тут какой-то псих лыбится».

Тот, кто призвал его, не трепетал перед его величием, а скалился в лицо. Балрог повидал немало исключительных созданий.

От тех, кто смеялся перед смертью, до людей, сумевших в смертном теле одолеть его самого.

Причём последнее произошло совсем недавно по меркам его вечности.

Но среди всех этих разумных созданий первое впечатление от этого смертного было самым ярким.

Увидеть Высшего демона и сразу заулыбаться?

А человек перед ним спокойно произнёс:

— Давай, попробуй.

Энкрид привычно бросил вызов и перехватил рукоять меча.

«Сначала — сбросить Давление».

Энкриду потребовалось всего три цикла, чтобы понять, как нужно драться с Балрогом. Мыслительные потоки теперь расширялись сами собой. А за плечами было уже больше пятидесяти попыток. Опыта более чем достаточно.

Вместо слов Балрог обрушил на него своё Давление. Словно говоря: с тем, кто не способен выдержать даже этого, я и говорить не стану.

Что ж, это было забавно.

А осознание того, что он сейчас отразит этот ментальный пресс, приносило ещё большее удовольствие.

Энкрид сформировал Волю отторжения ещё до того, как Давление накрыло его.

Может ли упорный труд догнать врождённый талант?

Время, потраченное на поиск ответа на этот вопрос, не прошло даром. Всё, через что он прошёл, обратилось внутри него несокрушимой крепостной стеной.

Высокая, монолитная Стена. Защищать тех, кто за спиной — вот его рыцарский обет.

Клятва, которой он следовал с того самого дня, как стал рыцарем.

Перед его внутренним взором возникла иллюзия: несокрушимая Стена из небесно-голубых кирпичей встала на пути пылающих цепей. Дзынь. Огненные цепи отскочили от преграды и бессильно упали на землю.

Стена отторжения.

Доспех, выкованный из накопленного времени.

Или, быть может, несокрушимость духа того, кто отказался сломаться?

— ТЫ ВСЁ ЕЩЁ УЛЫБАЕШЬСЯ.

Балрог даже не шелохнулся, когда его Давление разбилось вдребезги. Энкрид лишь после этих слов осознал, что его губы действительно растянуты в улыбке.

Пожалуй, в этот момент он и впрямь был безумен.

С точки зрения здравого рассудка, здесь не было ничего весёлого.

Но…

«Я вообще рациональный человек?»

Крайс, конечно, говорил, что у него светлая голова, но…

«Плевать».

На подобные сомнения не было ни времени, ни причин. Стоило встретиться с Балрогом взглядом, как разделенные потоки сознания, готовившие «Волнорез», слились воедино.

Поставить всё на один-единственный удар.

«Видеть лишь одну точку».

Концентрация в одной точке. Сейчас нужен только один фокус сознания.

Со стороны это выглядело как безумная авантюра. Могло показаться, будто он позволяет себе такое безрассудство лишь потому, что знает о временной петле. Но это было не так.

Энкрид никогда не относился к прожитому дню как к черновику. Он всегда дрался так, словно это «сегодня» — последнее в его жизни.

«Даже если я сдохну…»

Он сделает то, что задумал, и только потом умрёт.

Он погибнет на том пути, который выбрал сам.

А значит, этот день может и не перезапускаться. «Сегодня», которое Лодочник называл проклятием, а сам Энкрид считал благословением, сейчас не имело значения. Его решимость была абсолютной. И вся эта непоколебимая воля целиком перетекла в клинок.

Ср-р-р-ы-ы-ынь.

Лезвие Даскфорджа с протяжным звоном покинуло ножны.

Забавно, но уголки пасти Балрога тоже поползли вверх. Раздавить противника врождённым Давлением было бы проще простого. У него были все средства для лёгкой победы.

Но он этого не сделал.

Вместо подавляющей демонической силы он пустил в ход клинки и кулаки. Это был выбор не холодного рассудка, а пылающей боевой страсти.

В этот миг Балрог ничем не отличался от самого Энкрида.

Оба с искривлёнными уголками губ сократили дистанцию. Энкрид заскользил подошвами сапог по камню, Балрог сделал широкий шаг вперёд. Демон распахнул огромные крылья, и для Энкрида это стало удачей.

Крылья мешают резким маневрам. Стоит кожистым перепонкам поймать сопротивление воздуха, как на ногах демона возникнут невидимые оковы.

— А-А-Х, ВОТ ПОЭТОМУ Я И НЕ МОГУ БРОСИТЬ БИТВЫ!

Балрог от переполняющего восторга выплеснул ментальный вопль. Энкрид был с ним абсолютно согласен.