После ухода Энкрида Рем — да и не только он, а вся их компания — впервые за долгое время по-настоящему взялась за дело.

Вместо того чтобы донимать проходящих мимо солдат, Рем стал больше времени проводить в одиночестве, размахивая топором. Он прилагал усилия. Постоянно обливался потом.

Рагна делал то же самое.

Да и Аудин разве отличался?

Все, кроме Заксена, были заодно. Заксен же гораздо больше времени проводил за пределами казарм, так что присоединялся лишь изредка.

Так и продолжались их спарринги, на кону в которых стояла половина жизни. И это было поистине жуткое зрелище.

— Чёрт побери, — только и могли вымолвить наблюдавшие за ними солдаты, цокая языками.

Видя, как Рем, Рагна, Аудин, а теперь ещё и эльфийка-командир роты сражаются вместе, солдаты чувствовали лишь отчаяние. Безысходность дружески похлопывала их по плечам. Найдётся ли хоть один человек, который, глядя на них, сможет стиснуть зубы и пообещать себе догнать их?

— Они что, психи? — даже Торрес из Пограничной Стражи хмурился. — Это уже не тренировка, а какое-то моральное уничтожение.

Его недовольство было недовольством всей казармы. Разве можно, глядя на них, верить, что если каждый день махать мечом, то станешь таким же?

Эльфийка-командир роты не уступала им.

— А ты неплохо машешь, — она даже удостоилась похвалы от Рема.

Она была не просто «неплоха». Если не считать владения «Волей», её можно было принять за младшего рыцаря. Что она вообще забыла на должности командира роты с такими-то навыками?

Впрочем, были и те, кто с такими же навыками служил простыми бойцами. Так что эльфийка-командир на их фоне ещё не выделялась.

Из-за всего этого переполоха командир батальона и выделил им отдельную тренировочную площадку. Не обошлось и без настойчивой просьбы эльфийки.

— Кажется, атмосфера в казармах несколько испортилась.

После этого короткого доклада им тут же выделили место. И на то были причины. Тренировочный бум, некогда вызванный Энкридом, сошёл на нет. Такого эффекта было бы трудно добиться нарочно, но им хватило всего нескольких яростных спаррингов.

В мире существуют такие монстры.

И из-за этих монстров в казармах воцарилось гнетущее уныние.

Что насчет Рагны, который раньше вечно валялся на койке? Оказалось, он настоящий гений из гениев. Как, чёрт возьми, можно из совершенно разбалансированной позы наносить такие острые удары? Торрес, тайком попытавшись повторить его движение, даже упал — это был один из тех трюков, которые невозможно скопировать, просто увидев.

А Рем? У него был не только скверный характер, но и до отвращения эффективная манера боя. Он яростно обрушивал топоры, и казалось, что даже первый его удар невозможно отразить.

И в довершение всего — несокрушимая глыба, Аудин, который умудрялся отбивать атаки их обоих.

— Да пребудешь ты в раю, брат мой!

На словах-то он был вежлив, но на деле постоянно говорил об убийстве. И это было ещё не всё. Он не уступал им и в рукопашном бою. Иногда он брал в руки дубину, но в основном сражался голыми руками. Аудин был мастером боевых искусств. В прошлой битве он ломал врагам шейные позвонки, словно кукурузные стебли, и сворачивал шеи, будто ветки.

— Да упокоишься ты с Господом!

Он был пугающе силён.

А ещё был Заксен, тот тип с безумным взглядом, который просто молча махал мечом, и от этого становилось только страшнее.

Последний штрих в эту картину добавляла эльфийка-командир роты.

Боевой дух всех солдат, наблюдавших за ними, падал всё ниже и ниже. Эти люди, которые толком и не тренировались, обладали ослепительным талантом. Талантом, от которого можно было ослепнуть.

И именно в такой обстановке вернулся Энкрид.

За это время Рем отточил свои инстинкты в спаррингах, где на кону стояла половина жизни. Ради следующего шага, ради лучшего завтра он впервые за долгое время по-настоящему взялся за топор.

Даже до этих спаррингов он был уверен, что одолеет кого-то вроде младшего рыцаря Эйсии. Нет, он был уверен, что убьёт её. Техника под названием «Воля», которой владели младшие рыцари, так или иначе была связана с телом, так что он, по крайней мере, не вылетел бы с одного удара. Даже если бы ему попался исключительно сильный противник, победить было бы нелегко, но и умереть от одного взмаха меча он бы себе не позволил.

И вот такой Рем по-настояшему отточил своё мастерство. Он приложил усилия для роста.

Рагна был таким же. Слово «лентяй» к нему больше не подходило. Утром и вечером он брал в руки меч, махал им и погружался в раздумья. Он не спал, а по-настоящему медитировал.

И тем не менее…

«Он не сбивается?»

Рем был почти серьёзен. Если бы он стал ещё серьёзнее, поединок закончился бы только смертью одного из них. Для спарринга пора было заканчивать. И всё же…

«Ещё немного».

Меч Энкрида обрушился сверху вниз. Удар, нацеленный в темя. Когда он отбил его топором, лезвие изогнулось и пошло вниз. На этот раз это была не змея, а скорее хищная птица. Он был похож на ястреба, планирующего в воздухе и пикирующего на добычу. Меч на мгновение ускорился, пытаясь выскользнуть из поля зрения Рема.

Едва ухватив его траекторию, он снова защитился.

Дзень!

«Вот дерьмо».

Рем невольно улыбнулся. Когда ещё было такое, чтобы он спарринговался со своим командиром и чувствовал подобное? Раньше, да, это доставляло удовольствие. Но это было именно что «удовольствие». Удовольствие на уровне весёлого танца.

А сейчас?

Вместе с боевым азартом его захлестнул восторг. Ему хотелось испытать это снова.

«Ещё чуть-чуть».

Топор, которым он поначалу махал, чтобы оценить силы противника, всё больше и больше сокращал дистанцию. По правилам, которые изначально установили Рем и Рагна, они перешли от разминочного спарринга без риска для жизни к спаррингу, где на кону стояла половина жизни.

Чирк.

Рем скрестил топоры. Он думал, что заблокировал атаку идеально, но выпад проскользнул в крошечную щель и полоснул его по щеке. Царапина. Всего лишь царапина. Но он не смог её отразить. Уголки губ Рема исказились в причудливой гримасе. Ему было так весело, что он готов был сойти с ума. Возбуждение ударило в голову. Он чувствовал, как что-то новое разливается по его телу.

«Сердце чудовищной силы» активировалось само по себе, разогревая всё тело. Сердце гулко ухнуло, и он яростно взмахнул топором.

Спарринг, где на кону была половина жизни, в мгновение ока превратился в бой не на жизнь, а на смерть.

В этот момент глаза Энкрида остекленели, и он обмяк, как сломанная марионетка, уронив меч на землю.

Рем был в шоке.

«Вот же дерьмо!»

У него не было возможности отвести топор. Ему оставалось лишь раскроить череп своему командиру и полюбоваться на его мозги.

В эту долю секунды, в это мгновение…

Дзень!

Один меч преградил путь топору.

Две руки схватили его бугристые предплечья. И, наконец, толстая рука перехватила его левое запястье, которое уже рефлекторно дёрнулось для следующего удара.

Это были Рагна, Заксен и Аудин.

— Решил убить его, как только он вернулся?

— …Чёрт побери, какое убить. Я собирался остановиться. Красиво, чётко и со вкусом. Какого хрена вы мешаете?

Это было хвастовство. Все это знали. И все понимали. Рагна, Аудин, Заксен — все они видели.

Их командир отряда изменился. Он вернулся на совершенно ином, немыслимом уровне. Безошибочные удары, тактика, координация тела. А как изменились скорость реакции и физические способности?

То, что делало всё это возможным, Заксен понял с первого взгляда.

«Инстинкт уклонения».

Он был весьма доволен. Особенно тем, что Энкрид в совершенстве овладел им. Заксен кивнул.

Рагна увидел другое.

«Отточенный меч».

Мастерство владения мечом, класс фехтования — всё изменилось. Не просто изменился стиль взмахов и образ мыслей.

«Он объединил свои сильные стороны с искусством фехтования».

Это означало, что он не просто слепо следовал указаниям, а по-настоящему понял и освоил стиль. Всего за два месяца? Даже если фрогг вложила в него всю душу в дороге, разве такое возможно? Рагна лучше других знал, что его командир изменился и будет меняться дальше. Ему не хватало таланта к управлению телом, но теперь он его обрёл. У Рагны был намётанный глаз. Но это…

Среди них всех только Аудин полностью понимал физическое состояние Энкрида.

«Вы вызываете у меня улыбку, брат-командир».

Его тело было в поистине прекрасном состоянии. Уровень подготовки, изменившиеся физические способности. И что лежало в их основе? Что стало фундаментом, позволившим ему освоить технику этого дикого кота под названием «Инстинкт уклонения»?

«Техника Изоляции».

Жрецов, которые в основном занимались физической подготовкой, называли монахами. «Техника Изоляции» была отточенной версией их методов тренировки тела. Именно так и было создано тело Энкрида.

«И регенерация, должно быть, тоже улучшилась».

Ускоренное восстановление — одна из причин перестройки тела. Это было поистине отрадное зрелище.

И, наконец, Рем был поражён. Более чем.

«Когда он успел…»

Именно такая мысль пришла ему в голову. Псих, что с первой встречи напросился на спарринг, теперь стал психом с превосходными навыками. Он эволюционировал в совершенного психа. Это было удивительно, просто поразительно.

И Рему это было чертовски весело.

Какая разница, как он набрался сил?

«Никакой».

Это было неважно. Дальше будет весело.

***

Тренировочная площадка, которую им выделили, не была полностью закрытой. Что мог скрыть дырявый забор, едва доходивший взрослому человеку до груди? Он лишь обозначал границы.

И за этими границами стояли те, кто наблюдал за поединком. Солдаты, чей боевой дух был сломлен, чьё сердце было полно уныния. Среди них был и Бензенс.

«Монстры».

«Взвод безумцев» во главе с Ремом был настоящим сборищем монстров. Глядя на Энкрида, стоявшего во главе этой группы, он не мог понять, как тот вообще оказался на этом месте.

И вот Энкрид вернулся. И Бензенс увидел. Увидел Энкрида, который ни на шаг не уступал Рему.

Он знал, с чего тот начинал. Он ненавидел его, и поэтому знал даже лучше других. Энкрид был ничем не примечательным солдатом. Солдат низшего ранга — вот кем он был.

«Старый и бездарный».

А что теперь? Он не понимал тонкостей этого спарринга, но всем телом чувствовал, что атмосфера была другой. И Рем, и Энкрид. И остальные члены «Взвода безумцев». И, что важнее всего, его собственное ощущение. Всё было иначе. До самого конца, до того момента, как он безвольно рухнул на землю.

Бензенс понял, что его сломленный дух был лишь тлеющими углями в костре.

«Я тоже смогу».

Странное чувство. Когда он смотрел на Рема, Рагну или Аудина, он видел лишь монстров. Но когда он смотрел на Энкрида, ему хотелось подражать его упорству. Возникало желание встать с ним в один ряд, рядом с ним.

Может, потому что он видел его старания? Или это просто из-за разницы в близости?

Он не знал. Внутри Бензенса не было таких размышлений. Осталось лишь желание.

— Сегодня — особая тренировка!

— Так точно! — хором ответил отряд Бензенса.

И не только он. Все солдаты были такими же. В груди каждого, кто видел бой Энкрида, вспыхнуло пламя боевого духа. Возможно, было неизбежно, что со следующего дня в казармах снова воцарилась тренировочная лихорадка.

***

В день своего возвращения Энкрид спарринговался с Ремом.

«Похоже, я переусердствовал. Ещё не до конца привык».

Глаза закатились, и он потерял силы из-за чрезмерного использования «Сердца чудовищной силы». Что ж, это Рем набросился на него всерьёз.

— Привыкнешь, если будешь пользоваться, разве нет? — сказал Рем, хотя и сам сомневался.

Кроме него, был ли хоть кто-то, кто освоил эту технику? Кажется, нет. Энкрид был первым, кто не просто имитировал, а смог её по-настоящему использовать.

На следующий день он спарринговался с Рагной.

— Где вы научились этому стилю?

— У одного бродячего злого духа.

Это не было ложью.

Затем к спаррингу, что было редкостью, присоединился и Заксен. Аудин показал ему новый приём борьбы в партере. Энкрид был рад, что сразу по возвращении его так приняли. Как же это было здорово. Без остановки махать мечом и тренировать тело. Двигаться вперёд, к новому себе. Даже не повторяя день, можно было что-то приобрести.

— Суженый?

Пришла и эльфийка-командир роты. Разумеется, последовал спарринг. Только тогда он понял. Когда командир роты брала в руки меч, она была не хуже Рема.

— Теперь мы равны по званию, когда свадьбу сыграем?

Когда же она перестанет шутить в своём эльфийском стиле? Впрочем, у него не было ни мыслей, ни причин что-то ей отвечать. Это уже стало частью повседневности.

Эстер, проспавшая два дня подряд, теперь забиралась к нему на руки лишь раз в два дня. Он не знал, было ли это каким-то изменением.

Крайс удачно продал несколько древних золотых монет, которые они нашли. Кроме того, деревня первопроходцев выкупила у него по хорошей цене оружие гноллов. Благодаря этому у него появилось довольно много крон.

В перерыве между спаррингами Энкрид заглянул в кузницу.

— Сломался? А доспех?

Доспех был порван и пробит, внутренние кольчужные звенья во многих местах были разорваны. В общем, он был полностью уничтожен. Меч сломался. Его сердцевина была повреждена. Восстановить было невозможно. Он принёс его в надежде, что его хотя бы можно будет переплавить.

— Целых два?

— Так вышло.

Он зарубил сотни гноллов. Ему ещё повезло, что всё закончилось лишь этим.

— Нет ли у тебя лишней кольчуги? — спросил Энкрид.

Кузнец вздохнул и кивнул.

— Сейчас нет, но я сделаю. Недавно завезли хорошее железо.

Энкрид кивнул и протянул ему меч. Тот, что называли демоническим.

— Не мог бы ты заточить лезвие?

Кузнец осмотрел меч и сказал:

— Выглядит необычно. Только лезвие?

— Нет. Замени навершие и рукоять. И баланс, кажется, немного сбит.

Кузнец кивнул. Само лезвие было превосходным, но фурнитура — ни к чёрту.

— Мне как раз привезли хорошую оленью кожу. Обмотаю ею рукоять.

Он согласился взяться за работу. Энкрид кивнул. Заплатив нужную сумму, он вышел и заглянул в лавку с вяленым мясом, съел несколько кусочков, и вот уже наступил вечер.

— Больше не будете?

— Пора идти.

Не мог же он просить кузнеца ещё и о мече, так что решил купить его у заезжих торговцев.

«Остался с голыми руками».

Энкрид чувствовал пустоту на поясе. Хотя, какая уж тут пустота, у него были и короткий меч, и гвардейский меч, и нож, но всё равно было непривычно.

«Погода хорошая».

Но атмосфера в городе была неспокойной. Он спросил у нескольких проходящих торговцев, и ответ не заставил себя ждать.

— Ходят слухи, что на город нацелилась банда разбойников, да и с юга, говорят, монстры идут. А ещё из восточного города приезжал какой-то гонец и устроил тут скандал.

Бордергард был военным городом. Точнее, городом на границе с Азпеном. Чтобы банда разбойников нацелилась на такое место? Обычным головорезам это было бы не по зубам. Но сумасшедшие банды были всегда. Они и во время войны с Азпеном создавали проблемы. Проблема с монстрами тоже была постоянной. А восток? На востоке был так называемый Город Мечей. Стычки с ними тоже были обычным делом.

Однако то, что пошли такие слухи, было проблемой. Говорят, когда ходят дурные слухи, детей становится больше, а товаров — меньше. Горожане перестают выходить на улицу и сидят по домам, а торговцы из других городов перестают приезжать. Когда-то, когда монстров стало слишком много, была похожая проблема, и Бордергард высылал войска. Энкрид тогда тоже взялся за один из заказов.

Это было, когда он охотился на гарпий. Тогда было здорово, приятное ощущение в руках.

В общем, слухи ходили, но пока сверху не поступало никаких приказов…

«Сами разберутся».

У командиров своя работа. Его назначили командиром роты, но пока неофициально. Это было единоличное решение командира батальона. А за ним стояли аристократы. Да, в этом городе было полно этих змееподобных ублюдков, у которых, казалось, в жилах течёт голубая кровь.

Ему это не нравилось, но он же не мог убивать каждого, кого встретит.

«Я же не Рем».

Это было невозможно.

Вернувшись в казарму, он увидел Рема.

«Да, жить как он я не смогу».

— Что за взгляд?

Интуиция у Рема была не хуже, чем у Крайса. Особенно, когда его ругали.

— Ты что, ходил по рынку и ругал меня? Нет, ты мысленно меня ругал.

Иногда, когда он был особенно проницателен, Энкриду казалось, что его интуиция просто за гранью.

Энкрид действовал согласно своим убеждениям.

Если ложь может успокоить собеседника, то это — ложь во благо.

— Нет, — он покачал головой.

— Тогда почему у меня такое неприятное чувство?

«Это потому, что у тебя характер скверный».

— Кажется, ты снова меня мысленно обругал?

— Нет.

Проницательная интуиция и ложь во благо.

Энкриду теперь казалось, что это место — его дом.

Командир батальона хотел, чтобы он полюбил этот город. Может, это и не была страстная любовь, но он и вправду был ему не противен. Искренне.