Пин слегка подняла голову, глядя в том направлении, куда ушёл Заксен.

«Он направился прямиком к дому старосты?»

На её взгляд, в этой деревне было слишком много подозрительного.

Разве она не видела женщину, чья походка явно выдавала в ней бойца? Даже на взгляд Пин, та женщина была не из простых.

«Бандитское отродье».

Работая с Синар, она поняла, как глубоко «Чёрный Клинок» пустил свои корни в королевстве. Вероятно, к этому были причастны даже столичные аристократы или крупные феодалы.

Но главная проблема, конечно…

Она шла, погружённая в мысли под покровом темноты. Привычка рейнджера заставляла её инстинктивно избегать чужих глаз, постоянно проверяя, нет ли за ней хвоста.

Так она добралась почти до водяной мельницы на холме, и в этот момент что-то ударило её по голове.

Пин среагировала. Она сместила точку удара и свела урон к минимуму.

То, что она успела среагировать за мгновение до удара, было наполовину удачей.

Но если половина — удача, то вторая половина — мастерство.

С тех пор как она встретила Энкрида, она вместе с Аудином и Синар без устали оттачивала рукопашный бой стиля Эйль-Караз.

И особенно налегала на защиту. Не по своему желанию, а по необходимости.

«Один пропущенный удар, сестра, и встретишься с богами», — говаривал Аудин.

Пропустить его кулак — всё равно что постучаться в райские врата.

«Слишком много дыр в обороне», — замечала Синар и то и дело наносила ей удары по затылку или шее из слепых зон.

По тем или иным причинам Пин стала гораздо чувствительнее, её восприятие обострилось, а скорость реакции возросла.

Бам!

Звук удара был, но Пин не упала и не потеряла сознание.

Противник целился в затылок, но она успела прижать подбородок и напрячь трапециевидные мышцы, приняв удар в область уха.

В голове, правда, всё равно загудело.

Враг не стал ждать.

Тут же последовала вторая атака. На этот раз — подсечка.

Это был опытный боец. Первая внезапная атака сверху, вторая — снизу. Тактика, на которую трудно среагировать.

Но Пин не поддалась и в этот раз. Она согнула колени, упираясь в землю.

Это была техника стойкости стиля Эйль-Караз.

Когда нога противника ударила её по голени, она полуразвернула корпус, снова уведя атаку в сторону.

«Проклятый ублюдок».

В голове всё ещё гудело, но она поняла, что если будет мешкать — ей конец. Одним движением она выхватила короткий меч, висевший на поясе.

Дзень!

Выхватив, она, не глядя, наотмашь полоснула по горизонтали.

Клинок никого не задел, но она почувствовала, как нападавший отступил.

Перед глазами всё плыло, и Пин невольно нахмурилась.

— Не двигаться. Двинешься — умрёшь.

Голос раздался слева сзади. К нему примешался щелчок взводимого арбалета.

«Вот дерьмо».

Попалась по-крупному. Противник был мастером засад. И что хуже всего, похоже, ждал её.

Они были готовы. Опасно.

— Вы что, нас за слепых кретинов держите, суки? Может, отрубить тебе руки-ноги и продать в бордель, где и медяка не платят? — произнёс тот, кто ударил её. В руке у него была короткая дубинка. Говорил он грубо и грязно.

Вместо ответа Пин сосредоточилась.

По виску стекла капля пота. Зимний холод больше не чувствовался.

Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно.

Сейчас главное — выбраться из этой передряги, а для этого нужно было оценить ситуацию.

— Не стреляй.

Сказав это, Пин медленно подняла обе руки. Короткий меч выпал из её пальцев и с глухим стуком вонзился в землю.

— Чёртовы ублюдки, вы хоть знаете, куда залезли? — ухмыльнулся бандит с дубинкой.

«Дело дрянь».

Поднимая руки в знак сдачи, она быстро проанализировала ситуацию.

Вывода было три.

Первый: эти деревенские — далеко не идиоты.

Второй: следовательно, идиотами оказались они сами.

И третий, последний: не всё идёт по плану.

Изначально они собирались два дня наблюдать, а затем, найдя доказательства, вызвать подкрепление и смести их.

Найти улики, а на их основании получить разрешение лорда, правящего этими землями.

Бордергард был независимым владением, но земли вокруг принадлежали другим аристократам.

На самом деле, в этом деле было замешано много политики.

Маркус намеревался сделать Бордергард центром власти в регионе, и для расширения своего влияния ему были нужны подобные инциденты. Он, конечно, был в ярости из-за наркотиков и убийц «Чёрного Клинка», но за этим стоял и холодный расчёт. Маркус был политиком, его голова сама работала в этом направлении.

Он планировал «освободить» деревню и наладить в ней новую жизнь под защитой Бордергарда, поставив во главе кого-то из незамешанных в этом деле жителей. Превратить бандитское гнездо в аванпост своего влияния.

Конечно, официальный владелец этих земель поднял бы шум, но у Маркуса было множество способов его заткнуть. Лучшим из них было доказательство связи лорда с бандитами, но если не найдётся — не беда. Маркус умел оказывать давление и мог умаслить какого-то аристократишку, чтобы тот «уступил» ему одну деревню.

Главное было начать. Захватишь одно — дальше будет легче.

Но кто мог знать, что они окажутся к этому готовы? Местный лорд был тупым боровом, у которого в голове было одно дерьмо.

К тому же, они провели большую подготовку и увязали это дело со многими другими.

Однако с самого начала всё пошло наперекосяк.

Конечно, Пин всего этого знать не могла.

Она была всего лишь солдатом и даже в такой ситуации думала лишь о выполнении своей задачи.

«Найти доказательства, похоже, уже не получится».

Влипли мы, да ещё как. Попали в засаду.

Обливаясь потом, Пин готовилась к следующему движению.

Раз уж попалась, просто так сдаваться она не собиралась.

«Держись до последнего. Борись».

Она тоже кое-чему научилась, наблюдая за Энкридом.

Он шёл вперёд, потому что не знал слова «сдаваться», и менялся, потому что шёл вперёд.

Пин видела это своими глазами.

Её нога резко ударила по рукояти меча, торчащего из земли.

Клинок, вылетев из земли, взмыл в воздух.

Одновременно с этим Пин выхватила два кинжала длиной чуть больше ладони, спрятанные в рукавах.

Время драться. Даже если нет шансов на победу, бывают моменты, когда нужно — значит, нужно.

***

После того как Заксен выскользнул в окно, Энкрид безучастно посмотрел ему вслед.

«Как он пролез в такую дыру?»

Окно было маленьким. Но Заксен выскользнул наружу, будто его тело было смазано маслом. Процесс был поистине удивительным.

Он не протискивался с трудом, а соизмерил размер окна со своим телом, подпрыгнул и одним движением просочился наружу.

Его тело, будто струна, выпрямилось в воздухе, словно кто-то потянул его снаружи.

У Заксена было поразительно развито пространственное восприятие.

«Видит, оценивает и идеально чувствует своё тело».

Это был трюк, возможный лишь при полном понимании своего тела и его возможностей.

Смог бы он сам так? Энкрид в этом сомневался.

На этом его любопытство иссякло. Энкрид посмотрел за окно, куда исчез Заксен.

Лунный свет за окном рассыпался, словно пыль. Ночь была ясной.

Полюбовавшись видом, он перевёл взгляд обратно в комнату.

Зимней ночью воздух должен был быть холодным, но в жаровне лежали раскалённые камни, красные угли, а под ними — полено толщиной в предплечье.

Энкрид подтащил жаровню к кровати и уставился на неё.

Он подбросил ещё одно полено. Коснувшись красных углей, его поверхность начала с треском обугливаться, и вскоре, высунув красный язык, вспыхнуло пламя.

Он наблюдал, как с шуршанием разгорается полено. Взгляд Энкрида стал туманным. Он просто тупо смотрел на огонь. Ссутулившись, он полностью расслабил тело.

Пламя разгоралось, разбрасывая искры. Треск горящего дерева, жар огня, отгоняющий холод.

Тёплый воздух, рождённый на стыке жара и холода.

Всё это окутывало его. Тело Энкрида, словно кто-то мягко обнял и уложил, опустилось на кровать.

Мягкий соломенный тюфяк принял его вес.

Мягкая постель, сытый желудок, согретая спина.

Когда к этому добавился уютный воздух, он почувствовал себя так, словно оказался в объятиях матери.

Энкрид был сиротой и не знал материнских объятий, но ощутил похожее тепло.

Он свернулся калачиком, как ребёнок. Тёплая ванна в деревянной бочке, за которую он заплатил шесть медяков, окончательно расслабила его.

Энкриду приснился короткий сон.

В нём он был ребёнком, который капризничал на руках у матери.

Потом он отправился в долгое путешествие, но уже через десять дней его жизнь оказалась в опасности.

Едва выжив, он ощутил горькое сожаление.

«Какого чёрта я вообще ушёл из дома?»

Стоило покинуть дом, как начались одни лишь лишения. Повсюду поджидали трудности.

Малейшая ошибка могла стоить жизни.

Это было всё равно что переходить пропасть по тонкой верёвке.

«И всё же, ты пойдёшь дальше?» — спросил кто-то.

Можно было бы просто вернуться домой, но Энкрид этого не сделал.

Даже наслаждаясь спокойствием, уютом и пасторальными лугами, он не сделал этого. Даже оставив позади всё, что так любил, он не повернул назад.

Даже тоскуя по материнским объятиям и большим отцовским рукам, он не сделал этого.

«Надо идти».

«Почему?»

«Разве нужна причина?»

«Бывают дела, которые делаешь без всякой причины».

«Нет, просто ты сам не осознаёшь её. У всего есть причина. Почему ты идёшь по этому пути?»

Он думал, что на этот вопрос нет ответа, но Энкрид во сне ответил без запинки.

«Потому что это весело».

«И это всё?»

«Что лучше: улыбаться или хмуриться? Чувствовать боль или радость?»

«Что?» — спросил тот, чьего лица не было видно. Последние слова Энкрид произнёс уже вслух.

— Я иду по пути, который считаю верным и который приносит мне радость.

В этом деле нет места сомнениям. Энкрид даже не называл это убеждениями.

Он открыл глаза.

Это был очень короткий сон. Огонь в жаровне ещё даже не погас.

Полено ещё не успело почернеть. Это был совсем короткий отдых.

И всё же.

Тело было лёгким. Ноги — невесомыми, в руках чувствовался прилив сил.

Обычно сразу после сна тело вялое, но не сейчас.

Словно кто-то вдохнул силу в каждую мышцу, так его тело переполняла энергия.

В этот момент в дверь постучали.

Тук-тук.

Раздался стук.

— Вы здесь?

А затем голос трактирного слуги.

— Вы ведь здесь? — спросил он снова.

Энкрид оделся. Он мгновенно обмотал тело внутренним доспехом, похожим на бинты, и накинул сверху тонкую кожаную броню.

Застегнул ремень с мечом.

Скорость, с которой он облачался в доспехи, была запредельной.

Иначе и быть не могло.

Когда твои навыки мечника никудышны, приходится много работать руками. Энкриду доводилось быть на побегушках у многих наёмников.

И в то же время, чтобы выжить, ему приходилось тщательно следить за своим снаряжением.

Скорость была поразительной.

Пока он заканчивал одеваться…

— Надо же, вы здесь, а молчите.

В голосе слуги послышалась усмешка.

— Эй, кретин.

А затем щелчок. Дверь открылась. Замок не имел никакого значения.

Свет от жаровни в комнате столкнулся со светом из коридора. Но они не боролись, а лишь освещали каждый своё пространство.

Коридор трактира был узким. За порогом стоял слуга, хозяин, а рядом с ними — мужчина с бородой, густой как куст.

У всех троих глаза горели, а вид был угрожающим.

— Трое? — спросил Энкрид, пропуская промежуточные этапы. Он опустил голову и посмотрел на них исподлобья. Говоря это, он поправил ремень с мечом, сдвинув его чуть вперёд, чтобы было удобнее выхватывать клинок.

Слуга, увидев это, усмехнулся.

Какой-то идиот только что надел доспехи и теперь суетится.

— Что? Трое? Этот ублюдок, похоже, с ума сошёл.

Слуга продолжал ухмыляться. Энкрид закончил поправлять снаряжение. Разве он не усвоил только что, как важны мелочи в подготовке?

Гладиус гномьей работы на правом бедре висел под немного неправильным углом.

Он поправил его рукой и затянул ремень.

— Эй, ты же вроде мечник? Так какого хрена разыгрывал этот дешёвый спектакль?

Внезапно вспомнился Крайс.

«Никогда не пытайся играть», — прозвучал в голове его нравоучительный голос.

На мгновение Энкриду стало обидно, что мир не оценил его выдающийся актёрский талант.

Наверняка в столице нашёлся бы драматург, который оценил бы его по достоинству.

— Думаю, долгие разговоры ни к чему, да? — с ухмылкой сказал слуга.

Обычно он предпочитал нападать на противника, застав его врасплох, но этот Энкрид казался ему слишком неуклюжим. Эльфийка рядом с ним, конечно, могла доставить проблем, но…

«Они хоть знают, куда попали?»

Слуга был уверен в себе. Он был уверен, что разделается с этими мужланами и девкой, забравшимися в их деревню.

— Эй, кончай его быстрее, — сказал бородач, стоявший позади. К чему слова, это же не салон для светских бесед.

Энкрид в последний раз потянул ремень на себя, располагая Тьютор на уровне тазовой кости.

Теперь положение оружия его полностью устраивало. Он поднял голову и выпрямился.

Тем временем слуга взмахнул рукой. На его наглом лице играла ухмылка, а в глазах, которые при первой встрече казались простодушными, теперь горела жажда убийства.

Всё это Энкрид видел как в замедленной съёмке, отмечая каждое выражение лица и каждый взгляд.

Расстояние было всего три-четыре шага.

Бандит метнул кинжал. Энкрид качнул головой в сторону.

Одновременно с этим его рука легла на рукоять меча. Но выхватывать он его не спешил.

Фьють! — брошенный кинжал, оцарапав волосы, вонзился в стену позади.

— …А ты не так прост, да!

Слуга злобно выкрикнул и поднял обе руки. В каждой он держал по кинжалу.

Энкрид инстинктивно оценил его физические способности по поведению, манере и тому, как он метнул клинок.

Эта мгновенная оценка тут же вылилась в действие. Он шагнул левой ногой вперёд. Кожаный сапог с шуршанием проехал по полу. Короткое движение, которого никто не заметил.

Теперь всё было идеально. Его подготовка к бою была завершена.

Слуга, уверенный в своём умении метать ножи, снова замахнулся, а хозяин трактира позади него выхватил короткий меч.

Металл издал звук, словно доказывая своё существование.