В непроглядном чёрном небе зависли два гигантских ока. Иначе это зрелище описать было невозможно.

Ни лодки, ни реки — Лодочник парил прямо в пустоте. На этот раз он не стал звать Энкрида на борт, а лишь молча взирал на него сверху вниз. В этой кромешной тьме Энкрид ощущал колоссальное, подавляющее присутствие.

Глаза Лодочника разрослись до размеров двух огромных лун. Глядя на человека, он обратился к нему через мысленную связь:

— Вечные муки и бесконечные предсмертные судороги в огне — вот то «сегодня», которое ты выбрал сам. Даже если ты проведёшь здесь сотни лет и вырвешься наружу, сможешь ли ты остаться прежним? К тому времени ты станешь в точности таким же, как «я». Даже если ты не сдашься, не сломаешься и не впадёшь в отчаяние — исход будет один.

Пока Лодочник говорил, от его гигантских глаз, словно труха от векового деревянного сруба, начали отваливаться сухие серые хлопья. Они сыпались вниз, напоминая крупный пепельный град.

В отличие от обычных насмешек, эти слова вибрировали от первобытной силы. В них звучало не просто предостережение, а предначертанное, неизбежное будущее.

И что теперь? Задрожать от ужаса, как испуганный ребёнок?

Или взмолиться, чтобы тот дал хоть какую-то подсказку, прежде чем вышвырнуть его обратно?

Боль, страх, безнадёжная неизвестность.

Слившись воедино, они обратились в невидимое копьё и пронзили сердце Энкрида. Бесплотный наконечник вспорол пульсирующие мышцы и вышел наружу, потянув за собой густую струю крови. Казалось, кровавая нить связала остриё копья и самого Энкрида воедино.

Серый град так и не коснулся головы Энкрида, растворившись в пустоте.

«Больше похоже на хлопья снега, чем на град».

Морок рассеялся. Сон оборвался.

Тяжёлый воздух, фантомное эхо боли и давно привычное ощущение реальности — всё это навалилось одновременно.

Очнувшись наяву, Энкрид медленно поднял руку. Казалось, он хотел прикоснуться к ноющей груди, но вместо этого просто провёл ладонью по волосам, убирая их назад, и спокойно произнёс:

— Отлично.

Энкрид прекрасно понимал, что встретил свой третий цикл «сегодня», и напрочь проигнорировал слова Лодочника.

Тот специально пытался выжечь этот страх в самой его душе, но Энкрид лишь отмахнулся. Пожалуй, на подобное был способен только он один. Его отвагу давно нельзя было назвать просто «стальными нервами» — казалось, будто печень раздулась настолько, что вот-вот вытеснит остальные органы.

Впрочем, так и должно было быть. Будь его воля слабее, она бы сломалась и рассыпалась ещё сотни петель назад.

— Конченый псих, — донеслось сквозь тающий морок раздражённое бормотание призрака Лодочника.

Голос прозвучал совсем буднично, без прежнего замогильного пафоса, но Энкриду до этого не было никакого дела.

Его заботило лишь одно: что делать дальше и как именно победить.

— О, а вот и гость, — донеслось из темноты.

Пора приступать к привычной работе. Едва прозвучал голос, тело Энкрида сработало на чистых рефлексах. Стереть фантомную боль движениями собственного тела.

Притворившись, будто у него подкосились ноги, Энкрид метнул Ревущий кинжал. Правая рука взметнулась от груди с немыслимой скоростью.

От резкого рывка плащ затрепетал, и в коридоре раздался протяжный, жуткий вой:

У-У-У-У!

Оружие, которое так ненавидел Заксен, хищной стрелой устремилось прямо в лоб незнакомцу. Тот в панике вильнул в сторону, но Энкрид уже летел следом за своим кинжалом, впечатывая стопы в каменный пол.

Пригнув корпус и скользя подошвами у самой земли, он использовал бесшумный шаг Заксена. Вылетев на дистанцию удара, Энкрид на едином дыхании выхватил клинок.

Вжих!

Звук покидающего ножны лезвия ещё звенел в воздухе, а острие Даскфорджа уже коснулось горла врага.

Незнакомец успел левым рукавом отбить Ревущий кинжал и уже наполовину вытащил короткий меч на поясе правой рукой, но времени на контрудар Энкрид ему не оставил.

Вражеский клинок рванул снизу вверх, пытаясь срезать траекторию Даскфорджа, но опоздал. Лазурное лезвие насквозь прошило шею.

КЛАНГ, ДЗЫНЬ.

Клинок врага лишь вскользь чиркнул по Даскфорджу, высекая сноп искр, и, выбитый из пальцев, с глухим стуком упал на землю.

ЧВАК.

Энкрид с силой выдернул меч из шейных позвонков. Из зияющей раны повалил чёрный туман. Первый противник остался позади.

Щёлк.

Вернув Даскфордж в ножны, Энкрид размял шею и посмотрел вперёд.

Во тьме этого коридора было много странностей. Несмотря на горящие факелы, свет падал лишь на строго определённые участки, словно у каждого источника был свой обособленный круг света, за пределы которого тьма его не пускала. Наблюдательность была его привычкой — выработанной у Заксена и отточенной под наставничеством Руагарне.

Энкрид фиксировал всё, что видел, слышал и чувствовал. Сейчас он не знал, пригодятся ли эти крупицы информации. Это место было враждебным — враждебным, потому что неизвестным, и опасным, потому что его создал враг.

Поможет ли ему знание деталей? Возможно.

Как и Заксен, Энкрид давно понял, что Лабиринт подчиняется законам Скверны.

Как бы там ни было, одно оставалось неизменным: нужно сражаться снова и снова. И Энкрид зашагал вперёд, навстречу следующему противнику.

— Здравствуй, Донапа.

На этот раз он произнёс имя без ошибок.

— Ты меня знаешь?!

Для нынешнего Энкрида одолеть ошеломлённого врага было плёвым делом.

Выкрик имени сбил концентрацию Дуллахана, и в эту микросекунду Энкрид уже был рядом. Лазурный свет Даскфорджа прочертил жуткую, непрерывную дугу. Длинный диагональный разрез, рассекающий пространство. В этот удар он вложил импульс «Вихря» и технику Слитного меча Оары.

Ш-Ш-Ш-Ы-Ы-К!

Из-под подошв его зачарованных сапог повалил пар — следствие бешеного ускорения и трения о камень.

КРА-А-А-Х!

Грудь, шея, голова призрачного коня и отрубленная голова под мышкой — всё было рассечено одним неделимым движением. Дуллахан попытался встретить выпад взмахом своей гигантской секиры, но не успел.

И неудивительно. Энкрид одолел его ещё в первом цикле без всяких повторений, а сейчас шёл уже третий раз. Он видел все слабости врага и бил точно в них.

«Не давать времени на замах, атаковать со скоростью и по траектории, которые невозможно заблокировать».

И для первого убийцы, и для Дуллахана Донапы метод был один. Энкрид вложил в удар мгновенную смену скорости Воли, подсмотренную у клана Заун.

«Линейный взрыв».

Даскфордж даже не коснулся вражеской секиры. Да и сам Дуллахан, поняв, что заблокировать выпад не успевает, ударил не по клинку, а по самому Энкриду.

ВЖУХ.

Секира, пущенная перед самой смертью, с чудовищной силой врезалась в то место, где только что стоял Энкрид.

БАХ!

Удар пришёлся в пустоту, потому что Энкрид уже проскользнул мимо. Свалившись с призрачного коня, мертвец всем весом обрушил топор в пол, и каменная плита под лезвием с треском раскололась, обнажив глубокую расщелину.

«Прими я такой удар в лоб — мало бы не показалось».

Даже на последнем издыхании мощь этого удара была колоссальной. А ведь Дуллахан даже не успел вложить в него всю силу.

Как бы то ни было, второй противник был повержен. Энкрид зашагал сквозь тьму к огню следующего факела. Коридор был прямым, и в самом его конце ждал Балрог.

Значит ли это, что эта дорога ведёт прямиком к смерти?

— Именно так, — подтвердил бесплотный голос Лодочника. Это был лишь фантом в его голове — явить свой истинный лик наяву тот не мог.

Вскоре навстречу вышла женщина с изогнутым фальшионом. Она недоуменно склонила голову набок:

— Это ещё что за…

Энкрид не стал тратить время на разговоры и сразу бросился в атаку. Схватка закончилась в считанные секунды. Тактика осталась прежней: не давать инициативы, давить на слабые стороны и диктовать свои условия. В технике и тактике преимущество было полностью на его стороне.

— Ах ты подлый ублюдок…

Получив этот предсмертный «комплимент» от разрубленной надвое мечницы, Энкрид вновь вышел к костру, у которого сидела Оара.

— А, ты пришёл?

Пока Оара произносила свои слова, в голове Энкрида уже выстраивались десятки линий, кругов и траекторий.

«Смогу ли я задавить его чистым расчётом?»

После двух боёв ему показалось, что он нащупал уязвимость в движениях Балрога, и сейчас намеревался проверить эту теорию.

— …Мы ведь давно не виделись, могли бы и поболтать немного, — с лёгкой грустью произнесла Оара, но Энкрид лишь рассеянно кивнул:

— Да-да, конечно.

Он был полностью поглощён расчётами, прокручивая в голове варианты атак.

— Слушай, ты это… будь там поосторожнее, ладно?

Энкрид не забыл ответить на её вопросы: он рассказал и про Романа, и про всё, что знал. Вот только разделить её ностальгическую улыбку и посмеяться вместе с ней он не мог.

— Ага. Вот прикончу Балрога — тогда и поговорим.

Решимость в его голосе никуда не исчезла. Тень Оары вновь дрогнула, и из неё материализовался Балрог. Пылающие огненные вихри в его глазницах с лёгким недоумением уставились на Энкрида:

— МЫ ВСТРЕЧАЛИСЬ РАНЬШЕ?

«Это ещё что? Неужели он почувствовал временную петлю?»

Но нет, дело было не в этом.

Правду Энкрид узнает лишь спустя пять циклов «сегодня»: Балрог сказал это, просто глядя в его глаза.

В этом спокойном, лишённом страха взгляде читалась несгибаемая воля, подобная закалённому клинку.

Смертные, способные так смотреть в лицо Высшему демону, встречались невероятно редко. А встретить двух таких людей за короткий промежуток времени — редчайшая случайность.

«Двух» означало, что незадолго до Энкрида Балрог видел кого-то с точно таким же взглядом.

Для существа, прожившего столько веков, что счёт прожитым дням потерял всякий смысл, встреча с подобным смертным была лучшим развлечением. И этот неподдельный интерес заставил демона сделать нечто необычное.

***

Проносясь сквозь коридоры подобно взбесившейся квадриге, сметая трёх стражей одного за другим, Энкрид раз за разом выходил к Оаре.

И вот наступил восемнадцатый цикл «сегодня».

— СМОТРИ.

Для Энкрида это прозвучало совершенно неожиданно.

Ш-Ш-У-УХ.

Балрог широко расправил крылья и коснулся трёх кристаллов, вросших в его грудную клетку. На его тёмно-багровой коже отчётливо выделялись три чёрных, полированных до зеркального блеска камня.

— Хм? — Энкрид слегка склонил голову набок. Балрог, увидев это спокойствие, окончательно убедился, что перед ним не обычный человек.

— ЭТО МОИ ИСТОКИ. РАЗОБЬЁШЬ ВСЕ ТРИ ОДНОВРЕМЕННО — И ТЫ ПОБЕДИЛ.

Зачем он раскрыл свою слабость? Размышлять над этим не было времени.

— Понятно.

Энкрид лишь коротко выдохнул и кивнул.

Уголки пасти Балрога поползли вверх. Какими бы чудовищными силами он ни обладал, его плоть состояла из мышц, костей и органов, а значит, он тоже умел улыбаться. В отличие от некоторых древних демонов, чьи эмоции были чужды людям, Балрог выражал радость вполне по-человечески.

— ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ,— произнёс он с искренним восторгом и явил своё оружие — Саламандру и Сурт.

Огненный хлыст-змея и колоссальный клинок из чёрного пламени с рёвом взметнули языки огня, словно приветствуя соперника.

ФШ-Ш-Ш-Ш!

Демон расправил кожистые крылья во всю ширь.

Так он выражает радость? Вполне возможно. Это было похоже на то, как Руагарне раздувает щёки от гордости.

Энкрид воспринял этот жест с абсолютным хладнокровием.

Едва он подумал, не ответить ли на приветствие, как его собственный плащ среагировал первым.

Флу-у-ух.

Эльфийский плащ, сотканный дриадами, без малейшего дуновения ветра распахнулся за спиной, раздувшись ничуть не меньше демонических крыльев.

Дз-з-з-ы-ы-ынь.

Даскфордж в ножнах задрожал, издавая низкий, вибрирующий гул.

Казалось, снаряжение действует само по себе, но на самом деле им двигала несгибаемая воля Энкрида. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти. Ощущение того, как клинок и рука становятся единым целым, наполнило тело уверенностью.

Одного этого хвата было достаточно, чтобы поверить: ему под силу абсолютно всё. Чувство всемогущества затопило разум. Но поддаваться ему было нельзя. В бою с таким врагом самоуверенность смертельна.

Потеряешь контроль над эмоциями — и чёрное пламя Сурта сожжёт тебя дотла за долю секунды. Этот урок он выучил ценой десятка смертей.

Ср-р-р-ынь.

Энкрид плавно обнажил клинок. Небесно-голубое сияние Даскфорджа озарило арену, оттесняя сгустившийся мрак.

В глубине его синих глаз вспыхнуло и тут же притухло холодное пламя.

Огонь не погас — подобно углям, тлеющим дольше открытого пламени, эта синяя искра продолжала нести в себе несокрушимую Волю. В глазах Балрога этот взгляд выглядел так, словно взошли две лазурные луны, оттесняющие Красную Луну.

Две луны, хранящие в себе огонь.

Энкрид начинал каждый новый день с микроскопическими изменениями, методично считая циклы.

«Восемнадцатый раз».

Это значило, что метод, найденный на третий день, он опробовал и отточил уже больше десяти раз подряд.

Обычному человеку потребовались бы сотни повторений. Прежнему Энкриду не хватило бы и тысячи петель, чтобы дойти до такого уровня — тело просто не успевало бы за мыслью. Но нынешний Энкрид был другим.

«Ну что, попробуем?»

Толчок стопы — и сапог с силой впечатался в камень.

Ради победы хороши любые средства. Это правило неизменно.

Между ним и демоном протянулись сотни воображаемых линий. Траектории атак переплетались, накладываясь на зоны контроля.

Бесчисленные варианты будущего перегружали мозг Энкрида. Мышление растянулось, а проницательность достигла абсолютного пика. Балрог нанёс удар строго по рассчитанной траектории: чёрный огненный меч рухнул вниз по идеальной вертикали.

Это был удар без замаха, внезапный и сокрушительный. Энкрид встретил его встречным рубящим блоком Даскфорджа.

КЛАНГ!

Мечи скрестились, бой разгорелся вновь.

И Энкрид… умер ещё раз.