Аудин, прервав тренировку Романа, заметил приближающийся отряд из полутора десятков фигур.

Взгляды этих людей были безумны. У одних зрачки бешено вращались в глазницах, у других косили в разные стороны, а изо ртов некоторых обильно капала слюна.

И всё же исходящая от них аура не сулила ничего хорошего.

Каждый из них источал нечто похожее на Давление, словно используя Волю. Правда, эта сила была хаотичной, грубой и совершенно неконтролируемой.

«Рыцари?»

Аудин имел полное право усомниться. По крайней мере, этот немой вопрос отчётливо промелькнул в его голове.

Рыцари — это те, кто принёс клятвы и выковал непоколебимую веру. Их ментальная стойкость на порядок превосходит стойкость обычных людей. Они не ломаются так просто.

Кто же тогда стоял перед ним?

Тела, обладающие рыцарской силой, но с напрочь разрушенным разумом.

Этот отряд из полутора десятков бойцов без раздумий бросился в атаку. Рыцари они или нет — они оставались смертоносной угрозой. Аудин среагировал мгновенно.

В недавней битве у Тернового замка Аудин пострадал меньше всех. Да, он потратил изрядное количество святой силы и слегка вымотался, но нескольких дней отдыха вполне хватило, чтобы полностью восстановиться.

Его тело было в превосходной форме.

— Господи…

Глядя на приближающихся врагов, Аудин окутал своё тело покровом Святого Света.

И в то же мгновение рванул навстречу здоровяку, занёсшему над головой массивный топор, и сокрушительным ударом впечатал кулак ему в лицо.

Короткое движение, взрывное ускорение и удар на предельной скорости. А за счёт искусной смены темпа он полностью выпал из зоны восприятия противника — тот даже не успел осознать атаку, не то что попытаться уклониться.

БА-А-АХ! ХРУСТЬ!

«Спираль Святого Света».

«Броня Святого Света», пылающий клинок Рагны, опыт высвобождения святой силы и напутственные слова приёмного отца перед уходом.

Всё это слилось воедино, породив новое озарение.

Святой свет, окутавший кулак Аудина, закружился в бешеном вихре. Он объединил святую силу с механикой «Вихря».

Поистине выдающееся мастерство.

Лицо противника вмялось внутрь и лопнуло, словно закрученное спиралью. Ни шлем, ни кости не смогли выдержать этой чудовищной мощи.

Убив первого врага, Аудин скользнул взглядом поверх голов обезумевшей толпы. Позади них стоял человек с деревянной дудочкой у рта и гадко скалился.

Прикрыв рот ладонью, он держал флейту перпендикулярно лицу и беззвучно играл. Никаких звуков не было слышно, но нападавшие от этого немого сигнала пришли в ещё большее неистовство.

Сквозь чёрный дым, на который распалась размозжённая голова первого мертвеца, прямо в грудь Аудина метнулось остриё длинного копья. Одновременно с этим двое других мечников обошли его по флангам, занося клинки.

Хоть они и походили на безумных монстров, двигались они слаженно, словно годами отрабатывали действия в строю.

«Или же ими управляет беззвучная флейта этого брата».

Сделать такой тактический вывод было проще простого. Впрочем, суть оставалась прежней: придётся пустить в ход кулаки.

Аудин отступил на полшага назад и выставил вперёд ребро левой ладони.

Святой свет, струящийся по его руке, уплотнился, превращая ладонь в сияющее лезвие.

Рыцарь в насквозь проржавевших, бурых от времени доспехах выбросил вперёд длинную пику.

Движение Аудина казалось обманчиво неспешным, но он смело шагнул навстречу удару. Этого шага хватило, чтобы пропустить лезвия фланговых мечников мимо себя. Слегка повернув корпус, он с ювелирной точностью разминулся с наконечником пики, и лицо копейщика оказалось в зоне досягаемости его руки.

Всё выглядело так, словно они заранее отрепетировали эту связку в тренировочном спарринге. Левая рука Аудина плавно скользнула по шее противника.

Вжих.

Звука почти не было, чего нельзя сказать о результате. Ржавый шлем с глухим стуком подлетел в воздух, а из ровного среза на шее фонтаном хлынула чёрная мгла.

Устранив копейщика, Аудин пружинисто отпрыгнул в сторону, уходя из-под падающих топоров, булав и мечей.

Его мощный силуэт оставил за собой длинный шлейф остаточных образов. Безумная толпа послушно ринулась следом.

Жёлтые глаза Аудина потемнели. Привычная мягкость и теплота в них уступили место ледяному, безжалостному холоду.

Кого священнослужители ненавидят больше всего на свете?

Сектантов? Разбойников? Монстров?

Нет.

Сильнее всего они презирают тех, кто оскверняет покой мёртвых и подчиняет их своей воле — некромантов. Тех редких выродков, что проводят омерзительные ритуалы над чужими телами и душами.

«Как смеете вы удерживать тех, кто должен был предстать пред ликом Господа на небесах?»

Именно эта ненависть лежала в основе клятв Ордена истребления скверны.

Каждый из них потерял близких из-за проклятых культов. И многим из них довелось пережить худший кошмар: сражаться с ожившими трупами тех, кого они любили всем сердцем.

Вынужденно убивать любимых людей во второй раз — вот та бездна боли, что давала паладинам силы выжигать скверну до последнего вздоха.

«Драугры».

Те, кто должен был обрести вечный покой в небесной обители, оказались заперты здесь чужой волей, превратившись в бездумных марионеток.

Общее имя для таких созданий — драугры.

«Господи…»

Вознеся короткую молитву, Аудин сделал ложное движение назад, а затем с чудовищной, неестественной для своих габаритов скоростью выстрелил вперёд.

Со стороны казалось, будто тяжелейший церковный колокол нарушил законы физики, качнулся и с грохотом сорвался с цепей.

Или словно гигант метнул во врагов огромный утёс.

Священная броня плотно окутывала всё его тело. Руки и ноги превратились в сияющие булавы и мечи из концентрированного света.

Аудин прекрасно знал свои возможности. Но теперь эти знания обогатились опытом, полученным в битвах плечом к плечу с Энкридом и остальными безумцами из Ордена.

«Броня Святого Света создана не только для защиты».

Это простое и ясное осознание стало источником сокрушительной ярости, которую он явил врагам.

ВУ-У-У-УМ.

Святой свет закружился вокруг его тела. Вращающийся поток превратился в вихрь разрушительной, спиральной силы.

БАХ! БУМ! КРАХ!

Взлетающие кулаки, объятые священным пламенем, крушили всё, к чему прикасались, доказывая непоколебимую мощь Апостола Бога Войны.

Удар в голову — и череп разлетается в щепки.

Удар в корпус — и во все стороны расходится взрывная волна чёрного дыма.

Ощетинившийся шипами моргенштерн, летящий сверху, Аудин без колебаний принял на плечо.

Дзы-ы-ынь.

Вращающаяся «Броня Святого Света» легко отвела удар по касательной.

В следующее мгновение тело нападавшего развалилось надвое: Аудин рассёк его ребром ладони сверху вниз.

Разрубленные половины отлетели в разные стороны, словно их дёрнули за невидимые тросы — настолько чудовищным было давление ударной волны.

Развернувшись на полуобороте, Аудин выбросил ногу в мощном ударе назад. Движение было быстрым, но для тех, кто попал под этот выпад, вес удара оказался фатальным.

БАМ! ПШ-Ш-Ш-У-У!

Нога Аудина впечаталась в корпус очередного мертвеца, и чёрный туман фонтаном вырвался из его спины.

Верхняя часть туловища буквально испарилась от удара. Оставшиеся ноги простояли ещё секунду и рассыпались в прах.

***

По ту сторону распадающихся на дым рыцарей-драугров человек с флейтой скривился от досады.

«Что это за чудовище?!»

Он был рыцарем, повелевающим мёртвыми.

Когда-то на континенте его знали под грозным титулом «Рыцарь-некромант».

Воспитанный дедом-могильщиком, он с детства водил дружбу с нечистью, а случайная встреча с тёмным магом открыла ему путь в некромантию.

Позже, осознав, что одарён талантом к мечу, он путём упорных тренировок достиг уровня рыцаря, но там наткнулся на непреодолимую стену.

«Мне не хватает таланта к чистому фехтованию. Но у меня есть иной дар».

Так родилась его безумная мечта: создать личную армию из чужих душ и в одиночку заменить целый рыцарский орден. Он грезил тем, как поставит на колени весь континент… пока не встретил Балрога и не сдох.

Но даже смерть не убила его амбиций.

«Я соберу здесь армию и убью самого Балрога».

В Лабиринте, рождённом властью Демона, не было иных развлечений, кроме бесконечных сражений. Заточённые здесь души были обречены рубить друг друга целую вечность.

Рано или поздно их рассудок не выдерживал. Обычно такие сломленные безумцы превращались в бродячих рыцарей-призраков, но некромант с помощью флейты подчинил их своей воле.

Взгляд флейтиста скользнул в сторону, где женщина с мечом и щитом играючи сдерживала двух рыцарей-призраков, одновременно прикрывая стоявшего за её спиной раненого мужчину.

Эта девка тоже была чертовски сильна.

Она то и дело бросала на него холодные взгляды.

Её глаза и взгляд мужчины, разрывающего его армию в клочья, были пугающе спокойны.

От одного этого взгляда некроманта пробрал ледяной озноб, хотя физического тела у него давно не было.

— Тц…

Он цокнул языком. Пришлось вытащить меч, но победить этого монстра, превратившего всё своё тело в сияющее оружие, шансов не было.

В глубине души он понимал: все эти годы он лишь цеплялся за призрачную надежду.

Как могут рабы, убитые Балрогом и связанные его волей, восстать против своего истинного хозяина?

Он снова трусливо сдался. Аудин вырос перед ним, сжимая сияющие кулаки, и произнёс:

— Отпустите их всех.

Кого? Души, которые он держал на привязи своей флейтой.

— …Попробуй, заставь, — осклабился некромант.

Всё это — лишь дешёвый балаган.

Игрушки в руках чудовища по имени Балрог. Все они — просто марионетки в его персональном цирке.

Если тебе это не нравится — иди и убей Демона сражений. Сдохнет Балрог — и всё закончится.

Вот только этому не бывать.

Некромант знал: если он умрёт сейчас, то снова проснётся в лабиринте, потеряв часть воспоминаний.

Если ему повезёт сохранить остатки «я», он попытается снова.

«А если нет…»

Он превратится в такого же безмозглого рыцаря-призрака, как и те, кем он повелевал.

«Чёрт…»

И в эту секунду его озарила страшная догадка. Это ведь происходит не в первый раз. Он уже умирал здесь сотни раз.

Запертые воспоминания хлынули потоком. Перед лицом неминуемой гибели печать памяти лопнула.

«Чтобы не сойти с ума, нужно было забыть правду».

Его бунт против Балрога был лишь жалким самообманом.

В один день его убивал сам Балрог во время тренировок, в другой — он погибал от меча других призраков. А совсем недавно его разрубила какая-то улыбающаяся женщина-рыцарь…

И вот настал черёд этого паладина.

БАБАХ!

Кулак Аудина навсегда оборвал поток его воспоминаний.

***

— Кажется, брат-командир добился того, чего хотел, — произнёс Аудин, развеивая покров Святого Света.

Он догадался, почему изменился окружающий мир и откуда взялся этот хаос.

Всё вокруг буквально фонило скверной, задевая его святые чувства. Они были внутри логова Демона.

«В чём причина?»

Когда-то во время обучения в храме ему рассказывали, что Высшие демоны обладают абсолютной Властью.

Какова её природа — смертным неведомо, но интуиция подсказывала, что весь этот лабиринт — проявление Власти Балрога.

«Где же вы, брат-командир?»

И, судя по всему, сейчас Энкрид находился лицом к лицу с хозяином этой силы.

Там, где угас святой свет, снова сгустилась тьма. Со смертью рыцаря-некроманта оставшиеся призраки без сил осели на землю и растаяли чёрным туманом.

Тереза перевела дыхание и посмотрела в глубину неестественно разросшейся пещеры.

— Сюда приближается кто-то ещё.

После пробуждения в качестве Святой Певчей её интуиция стала даже острее, чем у Аудина.

Она не понимала, что именно происходит вокруг, но знала точно: враги не закончатся. Они будут наступать снова и снова.

До каких пор?

Пока они не погибнут.

Тереза доверилась своему чутью.

— Что ж, тогда мне остаётся лишь продолжать размахивать кулаками, — с тёплой улыбкой отозвался Аудин.

Браться за то, что можешь сделать прямо сейчас — вот главный урок, который он усвоил у Энкрида.

Сейчас они не могли ни найти командира, ни помочь ему. Но они могли крушить наступающих тварей и защищать этих несчастных людей с фиолетовой кожей.

«В этом ведь и заключается воля брата-командира».

Отец Небесный смотрит на них. С этой мыслью Аудин вновь сжал кулаки.

Позади них, опираясь на двуручник, словно на костыль, с трудом поднялся Роман.

Во время внезапного нападения ему распороли бедро, и правая нога слушалась плохо. Заметив это, один из местных жителей робко протянул ему кусок выделанной шкуры.

Бинт из кожи демонического зверя.

— Благодарю, — кивнул Роман, туго перетягивая рану.

Твари будут переть бесконечно? И каждый из них дерётся на уровне рыцаря?

И что теперь — упасть на колени в слезах и ждать смерти? Или в слепом отчаянии броситься на верную гибель с мечом наперевес?

«Ни то, ни другое».

Он выстоит. Что бы ни ждало их впереди, он будет сражаться и терпеть до последнего.

Разум Романа больше не был хрупким. Он изменился с тех пор, как снова встретил Энкрида. Теперь, даже если бы паразит снова попытался захватить его волю, он бы просто сбросил его.

Он сознательно всколыхнул Волю, наполняя тело силой. Пусть он пока не рыцарь, но держать меч он способен.

«Даже если это козни существа, превосходящего моё понимание…»

Он сделает всё, на что способен здесь и сейчас.

Если даже Роман был полон такой решимости, то остальных поколебать было попросту невозможно. Орден Безумцев сохранял ледяное хладнокровие.

— Надо собрать жителей в общинном доме, — предложил подошедший Рофорд.

— Я займусь этим, — отозвался Пел.

Собрать людей и загнать их в укрытие, словно отару овец — для пастуха Пела это было привычным делом.

БА-А-АХ!

Внезапно вдалеке раздался оглушительный грохот, заставивший всех обернуться.

Там, пробиваясь сквозь обломки, стоял Рем. Над его головой со свистом вращался тёмный диск. Это была оптическая иллюзия — Рем раскручивал боевой топор на длинном кожаном ремне.