Трое незваных гостей не добились своей цели, и, когда их останки окончательно развеялись, Энкрид поднял глаза к небу.

Справедливости ради, Рем и Дунбакел тоже вскинули головы.

Дунбакел уловила остаточный след зловония, а Рем среагировал на предупреждающий импульс от временно призванного духа.

И что же там было, в небе? Ничего.

Человеческий глаз не мог этого разглядеть. Но они едва уловимо почувствовали, как нечто незримое, оставляя за собой едва ощутимый шлейф, умчалось ввысь.

Рыцарь — это стихийное бедствие во плоти, способное в одиночку рассечь небеса, но даже у такого чудовища не было навыка ловить руками нематериальные сущности, уносящиеся высоко в небо.

«Вот если бы я заметил его на долю секунды раньше — может, и получилось бы».

Подумав об этом, Энкрид тут же вспомнил об уникальных свойствах своего меча.

Было ли произошедшее странным или закономерным?

«Рассвет» обладал способностью очищать скверну. Если это неосязаемая сила, рождённая из Истинного серебра, реагирующая на «Волю» и текущая по клинку, то, возможно, она способна разрубать и подобную нематериальную дрянь.

«Что ж, видимо, в этот раз проверить не удастся».

Ведь даже рыцари летать не умеют.

Рем нахмурился, а затем расслабил лицо:

— Если эта дрянь вернётся, в следующий раз я её собью.

— А не проще ли было прикончить их до того, как они сбегут? — тут же встряла Дунбакел.

Рем скривился и бросил на неё скучающий взгляд:

— Если я промахнусь — собьёшь ты. Поняла, мохнатая зверолюдка?

— То, что у зверолюдов много шерсти — это повод для гордости, а не оскорбление, — назидательно поправила его Дунбакел, выявляя логическую ошибку в его обзывательствах.

— Тогда, может, мне тебя налысо побрить?

— Ой, да попробуй только!

Жизнь на Востоке определённо пошла Дунбакел на пользу. От прежней пугливой девчонки не осталось и следа. Теперь она огрызалась Рему на равных.

Чтобы прервать их надвигающуюся потасовку, вмешался Крайс:

— И зачем, по-вашему, к нам заявились приспешники демонов?

Этим лёгким вопросом он мгновенно остудил пыл варвара и зверолюдки. Для них обоих визит посланников Высших демонов был темой, достойной внимания.

Они должны были понять причину.

С какой стати демоны вдруг заявились к Энкриду, суля ему вечную жизнь, земли и обещая сделать полубогом?

Обведя присутствующих своими огромными глазами, Крайс продолжил:

— Давайте начнём рассуждать отсюда, ладно?

Не знаешь — поплатишься. Знаешь — тоже поплатишься, но хотя бы будешь готов.

Именно поэтому трусоватый Крайс всегда просчитывал наихудшие сценарии. Его врождённая тревожность развила в нём способность к глубочайшему анализу и самым невероятным теориям.

Крайс свёл кулаки перед грудью и ударил костяшками друг о друга. Раздался сухой щелчок.

— Я полагаю, они там, у себя в Скверне, тоже увлечённо режут друг другу глотки.

Предплечья Крайса, обтянутые короткими рукавами рубашки, бугрились мышцами. Он с силой давил кулаком на кулак, но ни один из них не сдвинулся ни на миллиметр. Удерживая это напряжение, он пояснил:

— Допустим, между ними есть небольшая разница в силе, но в целом чаши весов находятся в равновесии. Что тогда?

Крайс был гением. Демоны ослеплены собственной гордыней и даже представить не могут, что какой-то смертный способен разгадать их замыслы.

«Ну разгадает, и что с того?» — вот их типичная позиция.

— Но что, если кому-то понадобилось склонить эти весы в свою сторону?

Для них Балрог всегда был неучтённой переменной. Они наверняка не раз делали ему предложения и пытались переманить на свою сторону.

Но этот одержимый, всю жизнь скитавшийся по континенту и жаждавший лишь бесконечной битвы, отвергал все посулы.

«А затем этого самого Балрога убивает обычный человек».

И для демонов это означало появление нового, куда более сговорчивого кандидата.

«Неужели они не пытались соблазнить других рыцарей?»

Пытались. И те, кто поддавался на их уговоры, становились Рыцарями Смерти, вставали на сторону Скверны, превращались в особых монстров или истинных демонов.

Тёмная эльфийка из Тернового замка, пропитанная демонической энергией, о которой рассказывал Энкрид, наверняка была одной из таких жертв.

Крайсу не нужно было глубоко копать; на основе нескольких обрывков информации он мгновенно определил истинный статус и ценность Энкрида в глазах Скверны.

Даже если его догадки были неверны, готовиться к худшему было в его стиле.

«Слишком лакомый кусок».

Разве не так Энкрид сейчас выглядел в глазах демонов, свивших свои гнёзда в Скверне?

Крайс разжал левую кисть и обхватил ею правый кулак.

— Или, возможно, они хотят вот этого.

Один поглощает другого. Чтобы сломать равновесие весов, почему бы не сожрать конкурирующую фракцию целиком?

Эти трое посланников пришли сюда, потому что демоны дружат между собой? Или они объединились ради общей цели?

Вопросов, на которые не было ответов, оставалось слишком много.

— А с какого перепугу этим демонам вообще между собой воевать? — нахмурился Рем.

Будучи обладателем весьма неординарного ума, варвар тут же уловил слепое пятно в логике Крайса.

Дунбакел непонимающе захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное.

— А вот этого мы не знаем, — пожал плечами Крайс.

То, чего не знаешь — того не знаешь.

Он выстроил свою теорию на предположении, что демоны, подобно людям, сражаются за власть на континенте.

Каковы их мотивы? Неизвестно. Цели? Тоже.

Но в одном Крайс был почти уверен: даже если бы демоны соизволили им всё объяснить, люди бы просто не поняли их логику.

Постичь замыслы демонов смертным не дано. И это касалось всех присутствующих. Включая Эстер, уютно устроившуюся на руках у Энкрида.

Дунбакел, всё это время размышлявшая о том, что бы съесть на ужин, глубокомысленно выдала:

— Может, они просто с голодухи бесятся?

Если забрести вглубь Восточных пустошей, монстры то и дело грызут друг друга именно из-за скудной кормовой базы.

— Ну и мысли у тебя, — ехидно фыркнул Рем.

Слово за слово, и эти двое снова сцепились в дружеском мордобое.

***

Спутник Лихорадки эволюционировал из демона-паразита, перерос стадию обычного монстра и стал Высшим демоном.

Возможно, именно из-за особенностей своего происхождения он обладал уникальной способностью разделять свою сущность на десятки, а то и сотни осколков.

К слову, Балрог в своё время скопировал идею раскалывания души именно у него. Спутник Лихорадки был первоисточником этой техники.

Как бы то ни было, один из осколков его сущности сейчас нёсся над горными хребтами. И его намерение было предельно ясным.

«Если он не достанется мне, то не достанется никому».

А значит, его нужно раздавить прямо сейчас. Осколок обратился багровой змеёй и стремительно ринулся к земле.

***

— Будь ты проклята, дрянь...

Маг, когда-то носивший титул Поводыря Чёрной Волны, потерял свой аватар, и на его лице пролегла сеть глубоких морщин. Смерть аватара, созданного ценой собственной жизненной силы и молодости, даром не проходила.

— Собрать всех, — хрипло приказал он.

Его рабы и ученики поспешили на зов, покорно склонив головы.

Маги и ведьмы — народ замкнутый и нелюдимый, но, когда возникала необходимость, они могли объединяться, чтобы помогать друг другу или вставлять друг другу палки в колёса.

— Передайте своре зверей, падких до свежей падали: Дитя Звёзд объявилось.

Если не отдать чёткий, недвусмысленный приказ, рабы всё испортят. Поэтому он ясно указал, что именно сказать и кому.

Отдав распоряжения, маг задумчиво перебирал пальцы правой руки, поочерёдно касаясь большим пальцем подушечек остальных, и погрузился в размышления

Маги не умеют плыть по течению и подчиняться законам природы. Напротив, они мечтают о мире, где воля небес будет повержена. Те, кто открыто заявляют: «Лишь Истина достойна зваться Богом».

Поэтому их позиция кардинально отличалась от позиции торговца или мечника-фанатика. То, что он стал посланником демона, не означало, что он готов был преподнести хозяину всё на блюдечке.

Мир устроен куда сложнее. Точно так же, как и отношения между людьми.

«Я и понятия не имел, что Дитя Звёзд тоже там».

Но это открытие оказалось ему на руку.

Он закрыл глаза и, установив ментальную связь с тем, кто называл себя его Господином, почтительно произнёс:

— Задание провалено. Но у нас ещё остались козыри.

Отчитавшись, маг погрузился в свои мысли.

«Орден Безумцев, говорите...»

Он не хочет ни вечной жизни, ни земель, ни познания Истины.

Если он отверг всё это, тогда чего же он жаждет?

Для мага этот вопрос оставался неразрешимой загадкой.

***

Вести долетели и до Владык Скверны. Демон, скованный невидимыми путами в своём логове, действовал через подчинённых. Самый могущественный из его слуг, Белоснежный Разрушитель, тоже сделал свой ход.

Артефакт ментальной связи завибрировал, передавая вопрос:

— Дозволено ли мне действовать по собственному усмотрению?

Белоснежный сделал этого слугу своей пешкой, пообещав ему земли. Он поклялся, что когда «вознесётся», то оставит континент в его полном распоряжении.

Поэтому демон лишь кивнул.

Делай, что должен.

Услышав приказ Белоснежного, слуга на другом конце связи тоже кивнул.

***

— Пора начинать.

Южное королевство по праву считалось великой державой.

До Великого Короля Лихенштеттена дошли радостные вести: зараза, более десяти лет грызшая границы его страны изнутри, уничтожена. Теперь у него не было причин медлить.

Его широкие плечи укрывал плащ, сшитый из шкуры легендарного Владыки Земель — монстра, когда-то державшего в страхе весь Юг. Этот плащ и тяжёлая корона составляли его повседневный наряд.

В сокровищнице королей хранилось древнее дерево. Реликвия, именуемая Иггдрасиль.

Древо, дарующее мудрость, отводящее смерть и позволяющее прокладывать собственную судьбу.

Артефакт, чья история уходила корнями в Эпоху Мифов. И его истинная, неповторимая ценность заключалась в одном абсолютном свойстве:

Полная неуязвимость ко всем ментальным заклинаниям и абсолютный иммунитет к любым проклятиям.

Корона короля, сплетённая из золота и шипастых ветвей Иггдрасиля, была символом его абсолютной власти. Он не снимал её даже во сне.

— Я насажу задницы этих континентальных зазнаек на колья и сделаю из них знамёна!

Лихенштеттен и Науриллия долгие годы вели изнурительные пограничные стычки. Король Юга решил, что формальное объявление войны им ни к чему.

Пусть он и не планировал сразу бросать в бой всю армию, но время обнажить клинки, которые они так долго точили, пришло. Великий Король был в этом абсолютно уверен.

***

Дитя Звёзд.

Было время, когда её называли именно так. Прозвище «Боевая Ведьма» приклеилось к ней гораздо позже.

«У тебя есть талант».

С этих слов, произнесённых её первой Наставницей, начался её путь в мир магии.

От её Наставницы ничем не пахло. Точнее, это был человек, лишённый алчности и мирских желаний.

«Кому-то в радость вкусно поесть. А мне достаточно просто смотреть на звёзды каждую ночь. В этом и есть счастье».

Наставница была не столько классической ведьмой, сколько звездочётом, читающим небесные узоры и отрешённым от мирской суеты.

Хоть она и слыла ведьмой, иногда она выхаживала раненых охотников или помогала людям, запутавшимся в своих бедах.

Для них она была удачей, благословением, а может, просто счастливой случайностью.

Для Эстер Наставница стала всем этим и даже больше.

«Это сон».

Эстер поняла, что перед её глазами проносятся обрывки прошлого. Время отмотало свой бег назад, открывая картины её детства. Эпохи, когда она лишь познавала законы мироздания и делала первые робкие шаги в магии.

«Тебе нравится?» — спросила её тогда Наставница.

И она, тяжело дыша, с бисеринками пота на переносице, удивлённо ответила:

«Вы ещё спрашиваете?»

Она смотрела на неё так, будто ответ был очевиден. Но тогда в глазах Наставницы мелькнула тревога. Маленькая Эстер не смогла её разглядеть.

А затем время перенесло её в день, когда в её жизнь ворвалась смерть.

«Дитя Звёзд».

Это был не просто титул. Это клеймо для тех, кто рождался с астрономическим, благословенным запасом маны.

И для некоторых магов, готовых на всё ради знаний, этот талант был самым лакомым куском. Эссенцией чистой магии.

Очисти её — и получишь живой Эликсир, превосходящий по силе любые легенды.

Вот что означало быть той, кого зовут «Дитя Звёзд».

«Ты хорошо её прятала. Но от моих глаз не укроешься».

Эстер до сих пор не могла забыть это лицо. Лицо мага, который ради своих исследований хладнокровно выжег в себе все эмоции и мимику. Владыка Бесчувственного Клинка.

Обладая невероятным чутьём, он прорвался сквозь многослойные защитные барьеры Наставницы и раскрыл тайну Эстер.

И он нанёс подлый удар в спину.

Наставница, всю жизнь искавшая истину и наслаждавшаяся мирным «сегодня», пожертвовала всем, чтобы спасти её.

«Живи. Эстер, просто делай то, что хочешь, и живи».

Последние слова Наставницы стали для неё кандалами. Эстер просто не знала, чего она хочет.

«Истины».

Изучение магии — вот чего она желала.

Средство стало самоцелью. Ей казалось, что ради расширения своего магического мира дозволено всё.

Эстер постепенно превращалась в точную копию убийцы своей Наставницы. С той лишь разницей, что она не приносила в жертву невинных, а рисковала собственной жизнью, погружаясь в пучины тёмной магии.

«Давно не виделись».

Она выследила и нагнала убийцу своей Наставницы. О, как же он был рад её видеть.

«Сама пришла мне в пасть!» — расхохотался он.

И она порвала эту пасть от уха до уха. Использовав для этого его же коронное заклинание.

«Коса Демюллера» — это была его фирменная магия.

Именно после этого её стали называть «Боевой Ведьмой».

«Это Дитя Звёзд!»

Она сражалась с теми, кто узнавал её, училась убивать в бою, а свободное время посвящала изучению заклинаний.

Она шла вперёд, даже не представляя, что ждёт её в конце. Шла вслепую, без цели и пункта назначения.

Пока однажды её собственная магия не поглотила её, заперев душу в теле чёрной пантеры.

Тогда она сочла это очередной злой шуткой судьбы, но сейчас, оглядываясь назад, понимала: это было величайшим благословением.

«Чего же я хочу?»

Она не знала. Просто продолжала идти. Мечтала стать звездой на ночном небе. Стать тем светилом, которым так восхищалась её Наставница, спасшая её от судьбы уличной девки, торгующей телом до самой смерти.

Но это была не её мечта. Это была жизнь её Наставницы. Она лишь продолжала проживать её за неё.

А что теперь?

— Ты проснулась.

Звонкий, чистый голос, подобный каплям росы, скатывающимся с утренних листьев. Голос эльфийки всегда звучал невероятно мелодично.

Эстер лежала полностью обнажённой в горячей воде. Целебных источников в Городе Эльфов было несколько, но этот, термальный, славился лучшими свойствами для восстановления истощённого тела.

Водоём был заботливо обнесён камнями, создавая уютную, уединённую атмосферу.

Синар, сидевшая рядом и органично вписывавшаяся в этот пейзаж, смотрела на Эстер своими изумрудными глазами.

Эстер приоткрыла губы:

— Да.

И тогда эльфийка небрежно спросила:

— Говорят, тебя опять несли на руках?

Эстер мысленно хмыкнула. До чего же забавный вопрос.

— Угу, — кивнула она.

Синар, не изменившись в лице, коротко кивнула. Непонятно было, о чём она думает. А затем вдруг добавила:

— У тебя лицо, полное тревог.

И, помолчав, произнесла:

— Тебе больше не нужно решать всё в одиночку.

Совет эльфийки, прожившей долгую жизнь, пришёлся как нельзя кстати.

Эстер, пусть и смутно, но уже осознавала, какой жизни она хочет для себя. И она прекрасно понимала, о чём мечтал её Наставник.

«Покой».

И к этому она добавит ещё одно.

«Радость».

Избавиться от всего, что мешает. Если её раздражает, что невинные люди гибнут из-за бессмысленных экспериментов магов — она их сотрёт. Если демоны Скверны плетут интриги и отравляют жизнь — она их уничтожит.

И, кроме того...

«А если явится свора падальщиков, зарящихся на то, что им всё равно не по зубам...»

Она сотрёт в порошок и их.