Для Крайса всё это было слишком очевидно.

Зачем рисковать жизнью в битве, где нет шансов на победу? Зачем стоять здесь насмерть?

«Если бы на подмогу шли подкрепления, тогда ещё можно было бы понять».

Но, судя по всему, вероятность этого была ничтожно мала. Мала, хотя и не равна нулю.

И чтобы увидеть хотя бы их тень, нужно было отказаться от того, от чего можно отказаться.

От Зелёной Жемчужины, от крепости Бордергарда.

Да, у них были сторожевые башни и недавно вырытые рвы, но если их ударят с двух сторон, всё это окажется бесполезным.

«Всё, что у нас есть сейчас, не имеет значения».

Отступить, чтобы дождаться лучшего момента, — это тоже мудрость. Упираться до конца — не всегда лучший выход.

Придя к такому выводу на основе этих рассуждений, Крайс и предложил.

Сбежать.

Энкрид пристально смотрел на Большеглазого и думал:

«В этот раз глаза у него вроде в порядке».

Он не выглядел так, будто его парализовал и поглотил страх.

Значит, он спрашивает это в здравом уме? Неужели он не понимает, что произойдёт, если они сейчас сбегут?

Энкрид окинул взглядом палатку.

Взгляды всех, не только Большеглазого, были прикованы к нему.

Какое бы решение он ни принял, они последуют за ним. Так ему казалось.

Даже Разноглазый, топтавшийся у входа, поступил бы так же.

Про Эстер и говорить нечего.

А Рем, который неизвестно где дрых, — разве он, вернувшись и не найдя его, не бросился бы на поиски?

И Рагна, который, даже заблудившись в сотый раз, всё равно будет плутать, пока не найдёт дорогу обратно.

Почему? Кто он для них такой? Что они в нём увидели, чтобы так следовать за ним?

Он не мог навязывать им свою волю. Не мог заставлять их защищать то, что решил защищать он сам.

Энкрид не мог так поступить.

— Можете идти, — поэтому он и сказал это.

Лицо Крайса просветлело, но он ждал продолжения.

— А ты? — тут же спросил Заксен, чья речь в напряжённые моменты всегда становилась короткой и резкой.

Казалось, этот ублюдок только и выжидает момента, чтобы перейти на «ты».

— Я — нет.

— Почему? Мы ведь и так сделали всё, что могли, — Крайс тоже незаметно перешёл на неформальный тон. Энкрид не стал его поправлять.

Вместо этого он сказал то, что должен был.

— Меч, проданный за золото — удел наёмника.

Все молча смотрели на него, словно пытаясь понять, что за чушь он несёт. Глядя на то, как они ждут его следующих слов, Энкрид осознал, что не только он учился у них, но и они научились кое-чему у него.

Умению слушать.

Все уши были обращены к нему. Он бы сказал то, что должен, даже если бы они его не слушали, но раз они готовы слушать, так будет лучше.

— А я стану рыцарем.

Он сглотнул. Мысль, что жила в нём, мысль из одного из дней его прошлого, теперь, отточенная и отшлифованная, стала его несокрушимым кредо.

Энкрид с трудом приподнялся и сел. Голень и правая рука отозвались волной боли. Но это была не та боль, которую нельзя вытерпеть. Уж точно лучше, чем предсмертная агония. Постоянная боль лишь напоминала ему, что он жив, что этот день прожит не зря.

— Часто я это слышу, — вставил Заксен.

Энкрид подтянул к себе ноги, устраиваясь поудобнее.

— Если не хочешь продавать свой меч за презренные монеты, придётся продать его за долг и ответственность. И это — мой нынешний долг и моя ответственность.

Кто такой рыцарь? Тот, кто защищает.

Что он должен защищать?

Рыцари из легенд и мифов, рыцари прошлого, сиявшие, как солнце, говорили:

Защищай слабых.

Храни справедливость.

Будь верен клятве.

Что из этого важнее всего? Энкрид давно нашёл для себя ответ.

Рыцарство.

Отдать жизнь за прекрасную даму — это рыцарство?

Если он поклялся ей, то да.

Если это его рыцарский путь, он это признает.

Но он точно не станет продавать свой меч за какие-то монеты. И не станет убийцей, наслаждающимся резнёй.

Нематериальные ценности. Защита того, во что веришь.

Те, кто клянётся ради этого и хранит свою клятву.

Для обычного человека — непроходимые глупцы.

Вот о чём мечтал Энкрид. Это был путь, который он видел перед собой и которым шёл. Причина, по которой он сдавался, умирая бесчисленное количество раз, и не довольствовался сегодняшним днём.

Если Энкрид сейчас сбежит, сколько людей погибнет в Бордергарде?

Дети, женщины, старики, юноши — без разбора. Возможно, резня унесёт сотни жизней.

Может, погибнет и меньше.

А может, и гораздо больше.

Среди их врагов были культисты. Безумная секта.

Конечно, даже с учётом всего этого, отступление могло показаться более эффективным решением.

Сдать то, что нужно сдать, чтобы потом вернуть, — возможно, это был бы лучший путь.

Но он так не поступит.

В душе Энкрида не было и тени сомнения.

Это было не тем, что требовало эмоций.

Он решил так поступить, и он не изменит своего решения.

За его спиной был Бордергард, и Энкрид поклялся защищать его.

Пусть он и не был рыцарем, но с того самого дня в прошлом, когда он поклялся жить именно так, он хранил свою клятву. Он всегда так жил. Таков был человек по имени Энкрид.

Лицо Крайса снова побледнело. Уголки его глаз опустились. Похоже, ответ ему совсем не понравился.

— Глупо.

— Согласен, — отвечая Крайсу, Энкрид вспомнил один день из прошлого.

***

Ш-ш-ш-ш-ш-ш.

— Ну и ливень, чтоб его.

Командир наёмников не то чтобы ненавидел дождливые дни, но от необходимости тащиться по вонючему болоту ради заказа его уже тошнило.

Хорошо хоть, что путь лежал не через само болото, а через небольшой лес рядом с ним. Но радости это не прибавляло.

Из-за болотной сырости под доспехи то и дело норовили залезть длинные черви, а наглые комары так и впивались в руки.

— Твою мать!

Хлоп!

Один из наёмников, прихлопнув комара на руке, сплюнул от досады.

Льёт как из ведра, так откуда, чёрт возьми, берутся эти комары?

— Ещё долго?! — крикнул наёмник со свирепым взглядом.

Проводник, откинув со лба мокрые чёрные волосы, ответил:

— Скоро.

— Ты это и в прошлый раз говорил!

К ним подошёл командир. Огромный, с грубыми чертами лица, он внушал страх одним своим видом. Но проводник, глядя ему прямо в глаза, спокойно ответил:

— Из-за дождя мы идём медленнее.

— Хмф, ладно, идём, — командир легонько хлопнул проводника по затылку и покачал головой, а затем обратился к своему отряду:

— Чтоб вас черти дёрнули, ублюдки. Заткните пасти, а то в болото вас всех покидаю.

Сказав это, командир срубил толстым мечом длинную лиану, преграждавшую путь.

Разрубленная лиана с глухим звуком разлетелась в стороны, открывая дорогу.

Слова командира были грубыми, но жалобы прекратились. Глядя на это, проводник — Энкрид — подумал, что отряд наёмников ему попался вполне приличный.

По крайней мере, командир, вопреки своей внешности, заботился о подчинённых, а те, в свою очередь, соблюдали хоть какие-то правила.

Они были не из тех, кто вонзит нож в спину товарищу, другу или заказчику во время задания.

Не имей он хотя бы такой проницательности, то давно бы уже стал кормом для червей или удобрением для деревьев. Если не хочешь сдохнуть в канаве, нужно уметь выбирать людей. В этот раз, похоже, он выбрал правильно.

— А почему мы взяли его, а не нормального следопыта? — спросил один из наёмников, поравнявшись с командиром.

«Он что, не знает, что я всё слышу? Или специально говорит, чтобы я слышал?»

Ш-ш-ш-ш. Дождь барабанил по листьям.

Несмотря на шум ливня, их разговор был прекрасно слышен. Деревья над головой хоть немного укрывали от дождя.

— Дешёвый.

— Что?

— Говорю, дешёвый он. Да, как проводник он так себе. Зато мечом махать умеет.

То есть, его удобно использовать как полубойца-полупроводника. Платишь как за проводника, а получаешь ещё и бойца. Командир наёмников считал, что цена Энкрида была выгодной.

Конечно, тупой подчинённый тут же возразил: «Да не такой уж и дешёвый». И тут же начал перечислять знакомых ему проводников, которые брали ещё меньше.

— И хоть один из них может найти дорогу? — съязвил другой наёмник.

— Убить тебя, что ли? Совсем обнаглел?

Дальше пошёл бессмысленный трёп. Убью, зарежу — обычный разговор грубых наёмников.

Задание заключалось в том, чтобы добраться до небольшой деревушки в лесу и выполнить кое-какую работу. Деревня была довольно безопасной, тварей и монстров вокруг почти не было.

Хоть она и была окружена болотом, где могли бы водиться ящеры, но лет десять назад какой-то странствующий мечник пришёл и всех их вырезал. С тех пор, как только ящеры начинали снова плодиться, деревня нанимала наёмников.

Несколько золотых в год — и никакой угрозы.

Ш-ш-ш.

Проливной дождь. Плохая видимость. Промокшая до нитки одежда и доспехи.

Гамбезон, который он надел, промок настолько, что его можно было выбрасывать. Хорошо ещё, что самый дешёвый.

Когда дождь немного стихал, одолевали насекомые и становилось душно.

Что не так с этими деревьями? Вместо того чтобы дарить прохладу, они, казалось, лишь удерживали влажность.

Задание было обычным. Уничтожить ящеров и помочь с ремонтом укреплений в деревне.

Энкрид, который уже больше полугода жил и тренировался в окрестных деревнях, подрабатывал проводником, чтобы свести концы с концами.

— Прибыли.

Это была деревня, в которую он привёл их хоть и неумело, но по знакомой дороге.

— Добро пожаловать, — их встретил староста, мужчина средних лет. После этого они истребили ящеров, которых привлёк запах болота.

Развесили на деревьях верёвки из коры, чей запах отпугивал тварей.

В землю вбили колья, хотя было непонятно, есть ли от них толк.

— Это мудрость, переданная нам предками, — сказал староста, который, похоже, свято в это верил.

Работы было много, поэтому помощь наёмников была очень кстати.

Если появлялся ящер, которого они упустили, снова нужен был меч, а кроме наёмников, сражаться было почти некому.

Некоторые из жителей деревни могли постоять за себя, но большинство, похоже, были далеки от битв.

Энкрид пришёл как проводник, и особых дел у него не было, поэтому он, как обычно, тренировался с мечом на пустыре на окраине деревни.

— Дяденька.

К нему подошёл какой-то ребёнок. Маленькая девочка с добрыми глазами и белой кожей.

На вид ей было лет двенадцать, не больше.

Когда-то его уже уделал парень такого же возраста, так что он не стал недооценивать её из-за юности, но та не выглядела как человек, владеющий мечом.

— Почему вы так усердно тренируетесь?

Дальше всё было как обычно. Болтовня ни о чём, ребёнок, который постоянно к нему приходил, — так Энкрид с ней и подружился.

— Через три года я уеду из деревни.

— Мечтаешь сдохнуть в канаве?

Мечтать умереть вдали от дома. Ну и мечты.

И куда она собралась в таком возрасте одна?

— Да нет же! Видели ту траву, что отпугивает ящеров? Думаете, она только здесь растёт? Травы в этом болоте — они особенные.

Он слышал, что основной доход деревне приносили именно травы.

— А, так ты мечтаешь сдохнуть в канаве в поисках трав?

— Да ну вас!

Тогда зачем уезжать?

— Я найду самую удивительную траву! И я поеду не одна, а присоединюсь к какому-нибудь отряду наёмников!

Такая вот была у неё мечта. Находить неизвестные растения и продавать их как целебные травы.

Энкрид не смеялся над чужими мечтами. Но он беспокоился.

— То есть, твоя мечта — умереть в канаве, собирая травы?

— Да хватит уже!

Они не были близкими друзьями. Так, знакомыми. Способом скоротать время и отдохнуть от тренировок.

Наверное, и девочка думала так же.

Среди всех наёмников, страшных на вид, этот выглядел немного добрее, хоть и махал целыми днями мечом на окраине деревни.

Она заговорила с ним и поняла, что с ним неплохо болтать. Примерно так.

Работа наёмников продолжалась больше месяца, а они всё так же вели бессмысленные разговоры.

— Дяденька, а вы мечтаете быть проводником?

— Нет, рыцарем.

— Рыцарем? Тем, кого называют «кошмаром поля боя»?

— Угу.

— …Может, лучше травы со мной собирать будете? Потом можете присоединиться.

— Давай сменим тему.

— Да нет, я вас уважаю! Правда! Это я от чистого сердца!

— В глаза смотри, когда говоришь.

Почему она смотрит куда-то в сторону?

— А? Что вы сказали?

— Ещё и притворяешься, что не слышишь.

Какая же невыносимая девчонка.

А потом, как это всегда и бывает, без предупреждения нагрянула беда.

— Эй! Зачем нам с вами драться? Говорю как есть: мы своё получили, так что уходим. На вас у нас заказа нет.

Энкрид считал, что командир наёмников был неплохим человеком. Для командира наёмников. Он говорил это искренне.

Откуда-то взявшиеся полсотни бандитов.

Бредни о том, что они прослышали, будто в болотной деревне спрятаны сокровища.

Командир наёмников должен был сделать выбор.

А жители деревни — впасть в отчаяние.