Письмо от Кранга Энкрид получил, но до назначенного срока оставалось ещё порядочно. Кузнец Эйтри тоже прислал весточку:

— Мастер просил передать: подождите дней десять, не меньше.

С этими словами Эдин Мольсен откланялся. Послание от короля ждало Энкрида по возвращении в казармы, а вот Крайса он так и не застал — управляющий, по слухам, укатил по делам в соседний город.

Особых дел не находилось, и мечник вышел на плац, чтобы размять кости.

— Эти ублюдки что, прознали о моём возвращении и попрятались по углам? — подбадривал себя Рем, озираясь в поисках жертвы, на которой можно было бы опробовать новые шаманские озарения.

И тут его взгляд упал на Рагну.

Рагна, стоявший в дальнем углу плаца, слова варвара проигнорировал. Его взгляд был прикован к командиру, чьё появление всегда служило для него стимулом.

— Хоть денёк бы передохнул, а? — негромко бросил он.

Где он пропадал? Раз в казармах его не было, значит, навещал Энн. Предугадать круг перемещений этого лентяя было нетрудно.

Но Энкрид также знал, что этот безумный гений ни за что не стал бы довольствоваться достигнутым. Рагна наверняка не сидел сложа руки, и его ясное, недвусмысленное намерение ничуть не удивило командира.

Чего хотел Рагна? Доброй драки. И направлено это желание было прямо на Энкрида. Для командира это был не просто радостный — упоительный миг.

Рем вернулся с Запада с новыми знаниями, а Рагна привёз свои уроки из Зауна.

Пока Энкрид молча наблюдал за ними, Рем не выдержал. Он бесцеремонно вклинился в боевой напор Рагны:

— На тебя и без отдыха сил хватит.

Рагна чуть скосил глаза: фокус его взгляда сместился, и он посмотрел на варвара. Туда же развернулся и его напор.

Взгляды Рема и Рагны скрестились. Кто из них начал первым — значения не имело. В следующий миг в руках уже были «Восход» и топор, а сами бойцы разминулись, поменявшись местами.

ВЖ-Ж-ЖУХ!

Оружие так и не соприкоснулось — лезвия лишь со свистом рассекли воздух в волоске друг от друга. Но от одной этой сшибки между ними взвился пылевой смерч, подбрасывая в воздух песок и мелкий щебень.

— Серьёзно? Вы только приехали и уже сцепились? — раздался тяжёлый вздох. Энн, пришедшая в казармы вместе с Рагной, покачала головой. Как и предполагал Энкрид, Рагна только что был у неё.

— Стой, зацепит, — Рофорд мягко потянул девушку за плечо, отводя назад.

Пока Энн послушно отступала, в центре плаца уже кипела схватка.

— Они что, стали ещё большими чудовищами?.. — покачала головой Орелия, невесть когда появившаяся на краю площадки.

В отсутствие командира девушка тренировалась до седьмого пота, изнуряя себя так, словно от этого зависела её жизнь. И всё же, вместо того чтобы сократиться, пропасть между ней и этими монстрами стала лишь шире. Вырвавшийся у неё шёпот был полон изумления.

У Орелии был верный глаз: она сразу поняла, что мастерство обоих шагнуло далеко вперёд. Пусть разглядеть всё было невозможно, но на уровне чутья и восприятия она понимала — эти двое резвятся уже совсем за иной чертой.

Орелия затаила дыхание и впилась в них взглядом: если можно урвать хоть крошку знаний — впитывай без остатка. Таков был главный закон Ордена Безумцев. Ему следовал каждый, вплоть до последнего рядового.

«Некогда тут стоять и отчаиваться!» — одёрнула себя девушка.

Пока Орелия с головой ушла в наблюдения, к Энкриду подошёл человек, статью напоминавший медведя.

— Брат-командир, вы вернулись? — приветливо улыбнулся Аудин.

Монах прибыл на день раньше. Он тоже вышел на плац, и на обеих его руках красовалось невиданное прежде снаряжение.

Энкрид окинул Аудина внимательным взглядом — от макушки до пят, считывая его осанку, напор и обновлённую экипировку.

«Изменился…»

И дело было не только в напоре.

— А это что? — Энкрид кивнул на его кулаки.

— Считайте, мои булавы, — лучезарно отозвался Аудин.

По лицу монаха было видно: ему не терпится похвастаться обновкой. Для Аудина это было редкостью. Как ни крути, он оставался служителем веры, и хвастовство оружием было ему несвойственно.

Аудин вытянул руки вперёд, тыльными сторонами ладоней вверх, безмолвно предлагая рассмотреть их. Энкрид не отказался: он внимательно изучил латные рукавицы.

Это были массивные боевые перчатки, закрывающие не только кулаки, но и предплечья. Матово-белые, тусклые, покрытые россыпью глубоких царапин и вмятин — оружие, уже повидавшее не один бой.

«Металл?»

С виду походило на сталь, но приглядевшись, Энкрид понял: это чешуя монстра. И прочностью она ничуть не уступала хорошему железу.

Но секрет крылся не только в этом.

— Когда-то давно объявился дрейк — тварь аж о трёх головах, — вдруг начал рассказ Аудин.

Энкрид, который всегда был не прочь сунуть барду пару крон за хорошую историю, с готовностью обратился в слух.

— Одна его пасть плевалась ядом, а две другие он использовал как живые палицы. Многие рыцари пытались его убить, но в итоге тварь завалили паладины Легиона. Сняв с дрейка ядовитую чешую, они решили наполнить её Святой силой. Можно было бы сказать, что это чудо молитвы, но на деле над чешуёй долгие десятилетия корпел мастер, которого называли гением священной ковки.

Чешую очистили от яда, превратив в сосуд для Божественной благодати, усилили стальными пластинами, а изнутри обшили шкурой пустошных баранов — самым прочным материалом для подклада.

Конечно, одного взгляда не хватало, чтобы понять всю структуру этого шедевра. Будь здесь Эйтри — возможно, он бы раскусил замысел мастеров. Подобно тому как в Городе Эльфов славился клан Рэфратио, а в Бордергарде осел Эйтри, в Легионе тоже веками копились секреты священного ремесла.

С благословения Папы и по праву апостола Бога Войны Аудин получил из рук мастера свои булавы — они же молоты.

Именное оружие паладинов зовётся Священным оружием. Вполне оправданно, учитывая, сколько благодати оно в себе таило.

— Левая зовётся «Любовью Господа». Можно просто «Любовь». А правая — «Милосердие Господа». Или просто «Милосердие».

Даже просто глядя на эти кулаки, Энкрид без труда мог представить их разрушительную мощь.

Любовь и Милосердие. Зная образ мыслей Аудина, мечник сильно сомневался, что врагам придётся по вкусу такое проявление божественной заботы.

Милосердие — это отправить врага на встречу с Создателем.

Любовь — заставить его хорошенько покаяться перед смертью через боль.

Иными словами: левой он будет избивать, а правой — убивать.

Энкрид отличался острой сообразительностью, которой поражался даже Крайс. Мечник мгновенно раскусил скрытый смысл этих названий. Поразительная проницательность! Сметливости ему было не занимать.

— Любовью колотишь, а милосердием отправляешь на тот свет? — уточнил Энкрид.

Аудин расплылся в своей фирменной монашеской улыбке и, сложив руки в замок, почтительно кивнул:

— Истинно так. Воистину.

Вместе с ответом Энкрид уловил, как в Аудине безумным ключом забила Божественная сила. Мощь, которая и прежде подавляла своей грубостью, теперь, казалось, ничуть не уступала объёму его собственного Уске.

Неужели это всё, о чём они поговорят? А как же «Безмолвие»? Разве Аудину нечего рассказать о Терезе?

Разумеется, тем для разговора хватало. Но внезапно смолкнувший Аудин покрылся золотой пыльцой: Святая сила струилась по его телу, собираясь в Броню Святого Света.

— Позвольте явить вам любовь Господню.

С этими словами Аудин вдребезги разнёс настил плаца под ногами.

БА-АХ!

Земля брызнула во все стороны, оставляя рытвину. Рем и Рагна тоже не отличались мягкостью, но Аудин ничуть им не уступал.

Впрочем, теперь он знал: Энкрид легко примет такой выпад без всякого вреда для себя.

Зрители заблаговременно отхлынули в стороны — Тереза вовремя подала знак.

Зрачки Энкрида сузились в точки, выхватывая летящий снаряд, оставляющий за собой золотистый шлейф. Латная левая перчатка Аудина обрушилась на него, обратившись самой настоящей булавой.

Инстинкты велели сосредоточиться не на сократившем дистанцию теле Аудина, а на булаве. Так он и сделал.

Едва осознав угрозу, Энкрид очутился в зазоре времени. Ускоренное мышление подсказало верный ответ. Он вскинул «Ночную прогулку» вертикально, уловил поток силы и приложил лезвие к перчатке.

ДЗИ-И-И-ИНЬ!

Звон скрестившейся стали повис в воздухе долгим эхом. Энкрид, разворачиваясь волчком, скосил глаза на левое бедро Аудина.

Вжих!

Клинок прошёл сквозь плоть, задев кровеносный сосуд.

Плавным стилем отвёл тяжёлый кулак, стремительным — полоснул.

Сказать легко, но, учитывая скорость, с которой Аудин нёсся на него секунду назад, Энкрид провернул немыслимый трюк.

— Отвели и резанули, — невозмутимо констатировал Аудин.

Он прекрасно видел, как это произошло, но всё равно попался. Клинок, рассекающий Броню Святого Света… Любопытно, не правда ли?

Кровь из раны тут же перестала течь. Золотой свет окутал бедро, и Святая сила, вспыхнувшая в несколько раз ярче прежнего, плотным коконом укрыла тело Аудина.

— Этого далеко не достаточно, — добавил он.

Этой короткой стычки хватило, чтобы понять: Энкрид снова шагнул далеко вперёд. Впрочем, Аудин ничуть не удивился. Этот человек всегда жил именно так. Отвергал покой, выбирал риск и шёл навстречу буре.

Защищать спины. Бросать вызов миру под именем Рыцаря Конца Войны.

Значит, и Аудину следовало делать своё дело. Доказать, что он тоже не сидел сложа руки, и насладиться тем, чего достиг.

Скр-р-р…

Его латные рукавицы, откликаясь на Божественную силу, издали странный скрежет.

— Волна? — прищурился Энкрид.

Аудин обрадовался, но и поразился одновременно: Энкрид распознал принцип его техники, которую он даже не успел применить в клинче! Просто на глаз?! Ещё одно подтверждение чудовищного роста командира.

Но для Энкрида в этом не было ничего удивительного: его восприятие мира изменилось. К тому же перед самым возвращением он только и делал, что оттачивал «Волну», перенятую у Лодочника. Раз уж эта техника годилась не только против «Безмолвия», но и оказалась полезна в тренировках, не было причин ею пренебрегать. Вот он и встроил Волну в базовую отработку Воли.

— Покажите, на что ещё способны, — оскалился Аудин.

Его губы растянулись, обнажая клыки, отчего он стал походить на жуткого медведя-людоеда.

Энкрид ответил:

— Ну давай, покажи свои трюки, медведь-зверолюд. Медведь пляшет, а золотые монеты собирать Крайсу.

Спарринг это или бой насмерть — стоило им скрестить клинки, как язык Энкрида начинал жить своей жизнью, разя безмятежный покой Аудина почище любого меча.

Но монах легко сдержал порыв:

— Снова решили начать с пустой болтовни?

Слова кончились. Они вновь столкнулись, оставив за собой лишь размытые силуэты: золотая вспышка и лазурная дуга.

Каждое столкновение клинка с латами рождало глухую ударную волну.

С каждым гулким «БУМ!», рвущим воздух, солдаты отступали всё дальше.

— Проклятье! Всех назад! Прислуге и служкам сюда ни ногой! Зелёных юнцов тоже убрать! — рявкнула сквайр Клемен.

Обычно в такие дела не лезли, но сейчас шальной удар мог убить любого зеваку на месте. И пусть бойцы дрались не вслепую и остановились бы, зацепи они кого-то из своих…

«Но тогда ведь придётся их останавливать!»

А они всерьёз примериваются друг к другу. Так что дать командиру и остальным подраться вволю — вот истинная обязанность сквайра Ордена Безумцев.

Клемен навела порядок, и никто не посмел ей перечить. Земля на плацу разлеталась клочьями, в воздухе витала смертоносная жажда крови, но ни один человек не замер в ужасе. Напротив, каждый пялил глаза, силясь перенять хоть крупицу мастерства.

Рофорд и Пел. Тереза и Дунбакел. Орелия и Клемен.

— Нам за ними в жизни не угнаться, — покачал головой рядовой Марко — теперь уже сержант Марко.

Спарринг, не стихавший даже под выкрики Клемен, наконец подошёл к концу.

— Забавно, — рассмеялся тяжело дышащий Аудин, опуская кулаки. Рем и Рагна, просверлив друг друга взглядами, тоже опустили оружие.

На деле спарринг длился совсем недолго. Они лишь прощупали силы друг друга и разошлись. Хотя зрителям так, конечно, не показалось.

После этого все сгрудились вместе, охотно делясь тем, чему научились за время разлуки.

— А вы подросли, — хмыкнула Тереза.

Рофорд и Пел скрипнули зубами: они-то надеялись наконец-то утереть нос старшим, но всё опять пошло прахом.

— Погоди у меня, Рофорд из Красного Плаща.

— Ты что, мелешь всё, что на язык попадёт? Я ношу тёмно-зелёный плащ Ордена Безумцев!

Даже в словесных перепалках их мастерство росло день ото дня.

Тем временем Руагарне подошла к вернувшемуся Энкриду.

— Значит, Волна — это прикладное применение изменения свойств Воли? Хм, отличное направление. У тебя нестандартный взгляд на вещи.

Она уже закончила выстраивать всю систему тренировок, ведущих к званию рыцаря.

— Взгляни, — протянула она ему трактат. И слова Руагарне, называвшей себя учёным, а не воином, были истинной правдой. Никто в этом не сомневался.

Энкрид принял книгу и раскрыл её. Это была упорядоченная система, выведенная учёным-фроггом:

«Как пробудить Волю».

Что нужно сделать младшему рыцарю, чтобы Воля естественно и постоянно циркулировала по его телу?

«Слепо уповать на талант?»

Требовалась методика, которая при должном усердии давала бы результат каждому. Полагаться лишь на одарённость — значило обесценить все их нынешние труды. Талант, конечно, играл свою роль, и сбрасывать его со счетов было нельзя.

Но в этой книге было собрано всё, чтобы проложить путь остальным.