— Роман, сражайся непрерывно. Учись в каждом бою.

Энкрид наставлял Романа до самого момента отправления. Младший рыцарь слушал с серьёзным, хотя и не подавленным видом, и задал вопрос:

— Моя ментальная стойкость... она слабовата?

Сначала он попал под контроль паразитов, затем поддался влиянию брони из шкуры Балрога. Наряду с возвышенными идеалами, точное знание собственного состояния — тоже важный шаг в тренировках.

Слабые места всегда можно укрепить упорным трудом.

— Если ты думаешь об этом, но всё равно видишь в себе недостатки — ищи способ их восполнить.

Создать уникальный навык, а затем, словно описывая круг, вернуться к основам и двигаться дальше. И так раз за разом.

Кроме того, можно дать общие советы, но свои внутренние проблемы каждый должен решать сам. Учитель может указать направление к рыцарству и помочь составить план тренировок, но не более того.

Энкрид давно осознал эту истину. Поэтому он объяснял всё подробно и доступно, а стоящие рядом товарищи тоже от чистого сердца делились советами.

— Думал, ты крутой? — вставил Рем.

— Нужно осознать своё настоящее, чтобы шагнуть в будущее, хилый вы наш брат, — добавил Аудин.

— Будешь слабым — сдохнешь, — хладнокровно подытожил суровую реальность Заксен.

Когда Рагна, мельком взглянув на Романа, отвернулся, Пел предложил тренировать голову ударами молота. В ответ на это Рофорд резонно заметил, что от такого можно только поглупеть. На одной голой решимости далеко не уедешь — всегда нужно думать дважды, а то и трижды.

— Бывают цветы, которым так и не суждено распуститься.

Услышав этот вердикт Синар, Роман невольно усмехнулся. Вспомнилось: что бы ты ни рисовал, картина не будет законченной, пока не нарисуешь глаза.

— Вы верили, что сможете победить? — задала последний, самый серьёзный вопрос Тереза.

Слушая её, Роман в очередной раз вспомнил название их отряда.

«Феерически поехавшие ублюдки».

Злило ли это его? Отнюдь. Он своими глазами видел, как они сражаются.

Пусть их характеры не вызывали особого желания брать с них пример, но их мастерство и идеалы заслуживали глубочайшего уважения.

Пропустив мимо ушей подколки, Роман попрощался с ними так же, как когда-то в городе Оара. С силой вонзив меч в землю, он произнёс:

— Моя клятва всё ещё в силе.

— Да. Я не забыл, — спокойно ответил Энкрид.

Когда он повернулся, к нему подошёл Глава Ордена истребления скверны.

— Благодаря вам мы нашли крайне любопытные следы.

Его глаза фанатично блестели — не иначе как из-за найденных улик присутствия Культа. При виде культистов эти люди превращались в изголодавшихся зверей и бросались в бой, не щадя собственной жизни.

Не зря говорили: можно поссориться с Папой Легиона, но становиться мишенью для Ордена истребления скверны — чистое самоубийство.

За этой добродушной улыбкой скрывались безумцы, готовые пойти на массовое самоубийство, лишь бы перерезать глотки культистам.

«Впрочем, они не станут сражаться вслепую».

Иначе бы они просто не выжили до сих пор.

— Здесь полно следов культа «Красной Стопы», так что у нас предостаточно причин задержаться. На всё воля Господа.

Глава Ордена не скрывал радости, и Энкрид лишь кивнул. Что бы они ни планировали, эти люди справятся сами.

Следом подошёл Эндрю и озвучил то, о чём говорил уже несколько раз за последние полмесяца.

— Нельзя сказать, что атмосфера в столице плохая, но... там витает какое-то странное напряжение. В общем, будьте осторожны. Не зря ведь говорят, что рыцарей убивает не меч на поле боя, а нож в спину или подушка возлюбленной.

Эти слова тут же подхватили Синар и Заксен.

— Место возлюбленной уже занято.

— Чушь собачья.

Рем, судя по всему, был огорчён тем, что из-за ран не смог помочь Эндрю с тренировками, и настоятельно потребовал встретиться снова.

— Нет-нет, в этом нет необходимости, — Эндрю то и дело мотал головой.

Для проводов на улицу вышли все жители поселения во главе с Зораславом.

Энкрид, закинув за спину лёгкий кожаный рюкзак — ещё один подарок местных, стягивающийся шнурком, — оглянулся.

Они решили идти пешком. Эндрю предлагал одолжить им лошадей, но все сошлись на том, что ходьба лучше способствует восстановлению.

— Если благодарны — так и скажите, — бросил Роман, стоявший рядом со старостой.

Но из уст Зораслава прозвучали не слова благодарности. Он задал вопрос:

— Можем ли мы... люди с такими телами... жить дальше? Имеем ли мы право на что-то большее?

Глава Ордена истребления скверны учитывает сотни факторов, чтобы не допустить напрасной гибели своих братьев. Любой лидер обязан так поступать.

А о чём должен был думать вождь людей, которые, чтобы хоть как-то выжить, приносили жертвы этому Апостолу — то ли Красной, то ли Синей Стопы?

Достаточно ли было просто выживать? Или они должны были стремиться к лучшей жизни?

Энкрид видел, как жители этой деревни изо всех сил старались не умереть напрасно. Он видел, как они обрабатывали кожу, собирали целебные и ядовитые травы, пытаясь хоть немного улучшить свой быт.

Он слышал их песни, полные надежды.

Был ли среди них хоть кто-то, кто жаждал смерти? Был ли кто-то, кто не хотел жить?

— Если вы решили жить, — начал Энкрид, — значит, имеете право.

Если они решили петь о надежде, мечтах и завтрашнем дне, а не о поражении, отчаянии и безысходности.

Тогда они имеют полное право на жизнь.

Здесь нет никаких критериев, определяющих, кого спасать, а кого нет. Энкрид просто делал то, что подсказывало нутро.

Именно поэтому он прекрасно понимал, что у него нет качеств короля. Устанавливать критерии, правила и законы — удел правителей. Лидеры управляют массами, опираясь на них.

А он был мечником. Наёмником. Воином. Рыцарем.

И всё, что он мог им сказать, сводилось к одной фразе:

— Клянусь своим Рассветом — я защищу вас.

Услышав слова Энкрида, сжимавшего рукоять меча, Зораслав опустил голову. Ноги старосты подкосились, и он рухнул на колени, не скрывая слёз. Вслед за ним на колени опустились все жители.

Старики, мужчины, женщины, дети — все смотрели на Энкрида. Даже малыши, не понимающие сути происходящего, поддались общему порыву. Большинство из них прекрасно осознавало: ради выживания они пошли на сделку, лишившую их человеческого облика.

И если бы кто-то решил покарать их, приставив к горлу меч, они не смогли бы ничего возразить.

Но нашёлся человек, который сражался за них без всякой задней мысли. Человек, пообещавший стать их защитником. Тот, кто протянул руку людям, балансирующим на краю пропасти.

Как ещё они могли назвать того, кто спас их, не требуя ничего взамен?

— О Герой, положивший конец войне, спасший нас...

Вместо титула «Роковой рыцарь», который Руагарне настойчиво вбивала им в головы, они назвали Энкрида «Героем Конца Войны».

— О Герой Конца Войны...

Большинство жителей вторили этому обращению.

Зораслав высек имя и лицо своего героя на самой душе. Если до самой смерти ему выпадет шанс отплатить за это, он не пожалеет жизни.

И это были мысли не одного лишь Зораслава. Не просто так они вложили все силы в обработку шкуры Балрога.

— Ну, до встречи.

Небо было покрыто лёгкими облаками, но сквозь них пробивалась ясная лазурь. Пусть они и не очистили всю Скверну, но, возможно, благодаря смерти Балрога небеса посветлели. Будто сама природа возвещала, что граница Скверны теперь стала землёй людей.

Солнечные лучи, пробившиеся сквозь облака, осветили жителей Скверны.

Нет, теперь они были просто жителями приграничья Науриллии.

Да, из-за своей фиолетовой кожи они ещё столкнутся с дискриминацией, но сейчас их жизнь точно станет лучше, чем прежде.

Энкрид вспомнил моменты, когда опускал руки, не сумев никого спасти. И позволил себе просто ощутить: на этот раз получилось.

— Выглядишь довольным, — заметила Синар.

— А что в этом плохого?

Заксен хмыкнул, а Рофорд и Пел лишь неловко почесали затылки.

Жители благодарили не только Энкрида. Они выражали признательность всем.

Тем временем между Ремом и Рагной вспыхнул спор.

— Я тут, вообще-то, горбатился больше всех, — заявил Рем.

— Нет, вообще-то, ты блуждал по Скверне и явился только под самый конец, — невозмутимо парировал Рагна.

Бровь Рема дёрнулась.

— Будь я в форме — прибил бы тебя на месте, — процедил он.

Рагна, не удостоив его даже взглядом, продолжал разглядывать жителей деревни.

— Такой, как ты? Меня?

— Тц. Ну всё, давай прямо здесь. Прикончить одного тебя — дело недолгое.

— Если вам так хочется меня отблагодарить, — обратился Рагна к жителям, — выройте вместо меня яму и закопайте в ней этого ублюдка.

До настоящей драки дело, конечно, не дошло. Энкрид вовремя вмешался.

— Прекратить.

Когда они прибыли сюда, в их шагах не было ни капли сомнения. Не было его и сейчас.

Отряд ушёл, оставив за спиной солнечный свет, а им вслед ещё долго неслась песня, в которой переплелись мотивы о конце света и конце войны.

Эндрю знал, что они устроили резню монстров, но был не в курсе о смерти Балрога.

Собственно, за все эти полмесяца отдыха никто толком ничего не объяснил. Руагарне обронила пару фраз, но сама ни на шаг не отходила от Энкрида.

Так что ни Эндрю, ни бойцы Ордена истребления скверны не знали всей картины. Их глава осознал масштаб деяний Ордена Безумцев лишь тогда, когда наткнулся на руины пользующегося дурной славой Тернового замка.

Жители Скверны тоже рассказали лишь то, что видели сами: нахлынули монстры, их перебили, потом образовалась какая-то пещера, и там была битва. Вот и всё.

Эндрю и Глава Ордена понимали, что здесь произошло нечто из ряда вон выходящее, но всей правды не знали.

***

Как только они покинули деревню, Рагна попытался выйти вперёд, но Рофорд и Пел тут же подхватили его под руки.

— Нам не туда.

— А куда мы идём, если не туда?

Руагарне, прилипшая к Энкриду, требовала рассказать о его новых озарениях.

Энкрид, размышляя о том, что пора бы понемногу возвращаться к тренировкам, ответил:

— Мы зайдём в Наурил.

Он лаконично обозначил цель. Все кивнули. Сделать крюк по пути домой — не проблема.

Кранг вызывал их, да и по маршруту всё сходилось. В этом не было ничего сложного.

И пока они обсуждали это...

— Кхм... понеси меня, — вдруг жалобно попросила Синар, выдавив из себя искусственный кашель. Кто угодно понял бы, что она притворяется.

— Кха, кха-кха, кхр-р, кхм.

Даже звуки кашля у неё получались неправдоподобные. Это что, актёрская игра? Глядя на неё, невольно задумываешься, не стоит ли познакомить эльфийскую культуру с понятием театра.

Впрочем, это бесполезно. Для эльфов, не знающих лжи, актёрская игра подобна пытке.

— Давай спарринг проведём? — проигнорировав кашель, спросил Энкрид, заинтересовавшийся её рукопашным боем.

Арс Пугнаэ — эльфийский стиль ближнего боя.

Он мог забыть что угодно, но только не то, что било прямо в центр его интересов.

Услышав вопрос Энкрида, Синар удивлённо вскинула брови и прищурилась, всем своим видом демонстрируя возмущение.

— Я тут прошу понести меня, а ты мне спарринг предлагаешь?

Но она не сдавалась и продолжала канючить:

— Понеси меня-я-я.

Это было поведение не четырёхсотлетней эльфийки, а четырёхлетнего ребёнка. Обычно, если так настаивают, им уступают, но это уже переходило все границы.

— Эй, может, я тебя понесу? — не выдержав, вмешался Рем.

— Ни за что, — твёрдо замотала головой не умеющая врать эльфийка.

— Будто я из большого желания предложил, — огрызнулся Рем. Похоже, медленное восстановление делало его более раздражительным.

— Ого-го, тогда, может, мне предложить свою спину?

— Нет.

Аудин тоже получил отказ. Синар встретилась взглядом с Терезой и так же решительно помотала головой.

Тут подул ветер, растрепав её золотые волосы, и в этот момент она стала похожа на мудреца, постигшего все тайны мироздания.

Казалось, этот лёгкий кивок был ответом тем, кто искал у неё истину, утверждая, что их путь неверен.

Конечно, на деле это просто означало: «Если это не Энкрид, то идите к чёрту».

— Не думаю, что у вас спина отвалится, Командир. Понесите её, — вмешался Рофорд. Он всегда искал кратчайший путь. А значит, предлагал самое эффективное решение проблемы.

Руки Энкрида были не в лучшей форме, но с ногами всё было в порядке — он доказал это, когда усмирял Романа.

Не имея особого выбора, он посадил её на спину и пошёл. При этом он всё ещё был облачён в доспех, который так и не оказал на него никакого пагубного влияния.

Синар, источая аромат свежих трав, прошептала:

— В этот раз я оказалась на твоей спине первой.

Первой? Интуиция дала ответ прежде, чем он успел об этом задуматься. Мозг сам разогнался и выдал воспоминание.

Когда-то он нёс на руках Эстер. Синар запомнила это, и её слова означали: «Хорошо, что теперь я первая».

Энкрид не стал зацикливаться на смысле её слов.

Его мысли вновь вернулись к фехтованию.

Он шёл молча, с головой погрузившись в мысленные тренировки. Заметив это, остальные лишь привычно вздохнули.

Да и им самим тоже было над чем поразмыслить и что усвоить после минувших битв.

— Как же хорошо... — время от времени мурлыкала Синар со спины Энкрида.

Так они и шли к Наурилу, а всех встречных монстров или зверей брали на себя Рофорд, Пел и Тереза.

Синар то ехала на спине Энкрида, то шла сама.

К моменту их прибытия в столицу никто ещё не знал о смерти Балрога, но слухи о том, что они устроили массовую резню в Скверне, уже понемногу расходились по округе.

Этому способствовали гонцы, которых рассылали Эндрю и Глава Ордена за припасами и помощью.

А, как известно, слухи летят быстрее скакунов.

— Гроза чудовищ, — пробормотал стражник у городских ворот, озвучив эти слухи вслух.

Это было новое прозвище Энкрида.