Это случилось как раз перед тем, как Мастер Эудокия ошеломлённо вымолвил: «Меня провели?!»

— Ты погибнешь.

— Непременно погибнешь.

— Мучительный день поглотит тебя без остатка.

— Эта мука не утихнет вовек.

— Боль забудется, но отчаяние будет терзать, рвать и грызть твой разум.

Несколько призрачных сущностей Лодочника возникли в сознании и заговорили наперебой; между ними мелькали обрывки далёкого прошлого. Но звучали лишь иллюзии Перевозчика.

И на этом всё закончилось.

Эудокия наложил чары подчинения разума, но Энкрид распознал реальность в одно мгновение.

Кому-то, чтобы вырваться из подобного плена, приходилось прокусывать язык до крови, ломать себе пальцы или отчаянно молиться. Энкриду же хватило одного короткого выдоха.

Сказался опыт бесчисленных схваток с Лодочником в мире образов, да и Воля у Энкрида была плотнее, чем у кого бы то ни было на этом свете.

Придя в себя, Энкрид не стал кричать во весь голос, что подобные наваждения ему нипочём. Мог бы, но чутьё велело повременить, и он прикусил язык: усилием Воли мечник подавил привычный порыв немедленно задеть противника за живое.

Вместо этого он ускорил ход мыслей, чтобы оценить обстановку: огляделся по сторонам и уловил реакцию противника.

«Беспечность врага — отличное оружие».

Наставление Руагарне. Энкрид последовал ему без колебаний, решив усыпить бдительность мага.

Он расфокусировал взгляд, приоткрыл рот с бессмысленным видом, изображая тупое оцепенение, расслабил руки, а бесценный Именной клинок взял нарочито небрежно — так, что остриё с тихим стуком коснулось земли.

Именное оружие прочло замысел хозяина и безупречно подыграло: клинок обмяк, до предела приглушив исходящий от него боевой напор.

«Идеально спелись…»

С этой мыслью Энкрид уставился перед собой остекленевшим взглядом. Стальные големы неслись на него: для обычного человека они двигались стремительно, но рыцарскому взору казались медлительными.

Мысли, пять чувств и шестое чувство заострились до предела. Поверх них интуиция молнией пронеслась в голове.

Ощущения закружились бурей, синестетическое восприятие обострилось, и Энкрид отчётливо увидел тонкую нить, связывавшую его с магом.

Он двинулся по наитию, лавируя между зазорами в защитных контурах. Проницательность помогла собрать воедино всё происходящее на поле боя. Так Энкрид заглянул в будущее — всего на один шаг вперёд.

Опираясь на основы фехтования, он сместил центр тяжести и повёл меч по диагонали. Оттолкнулся правой ногой, далеко вынес левую — и вся накопленная в движении взрывная сила перешла в удар:

БУ-У-УХ!

Следом раздался резкий хлопок разорванного воздуха.

«Ушёл…»

А ведь казалось, рассёк цель безупречно.

«Заклинание…»

Тело мага внезапно вынырнуло из самой гущи стальных големов. Вокруг чародея клубились невидимые волны, пытавшиеся нарушить восприятие мечника, но Энкрид просто смахнул помеху.

Чутьё на магию безошибочно указало истинное местоположение врага.

— А ты лопух, раз повёлся!

Энкрид наконец дал волю языку, который до этого сдерживал. С этой насмешкой он развернулся всем корпусом. На лбу мага вздулась багровая жила.

— Что?!

Мир заклинаний Эудокии не пошатнулся, но чувства в груди вскипели.

Разгневал его вовсе не выкрик Эндрю за спиной мечника:

«Меня провели?!»

Он — Мастер «Астрейла»! Чтобы его обвёл вокруг пальца какой-то мечник?! Невозможно! В итоге Эудокия злился на самого себя за то, что попался на дешёвый трюк. Да ещё и не заметил, как противник сбросил чары!

Узнай об этом другие Мастера союза — насмешкам не было бы конца.

— Как ты освободился?

Сбоку пятеро его учеников вели бой, неподалёку двое прислужников, одолженных у демона, бились с варваром, на крепостной стене один за другим вспыхивали огни, но Эудокии было не до того. Его снедало лишь одно: как этот наглец вырвался из-под его иллюзии?

Мечник плавно отвёл клинок, рассёкший пустоту, и поднял его над головой. Остриё устремилось в небо — классическая верхняя стойка, в которой всё говорило о намерении одним ударом рассечь противника сверху вниз. Затем мечник с невозмутимой миной переспросил:

— Чего?

«Наглец…» — процедил про себя Эудокия и принялся готовить следующее заклинание. Разговаривать с этим типом было бессмысленно.

Словно соглашаясь с этим, мечник снова шагнул вперёд. В тот же миг его силуэт смазался, превратившись в шлейф остаточных образов.

Эудокия воздвиг перед ним стену из клинков ветра, а следом выпустил два десятка стальных големов. Четверых он оставил вокруг себя для живого щита, не прекращая готовить новые чары:

— Сон зовёт тебя…

С этими словами он завершил заклинание собственного создания — ещё одну ментальную иллюзию под названием «Беспредельный сон».

Попав под её действие, человек погружался в бесконечный сон. Обстоятельства могли меняться, но финал всегда оставался одним: сон. Проснувшись после кошмара, жертва понимала, что это тоже был сон; стоило ей решить, что она наконец выбралась, и открыть глаза, как оказывалось, что морок продолжается. Она попадала в бесконечный круговорот и в конце концов теряла рассудок. Проснуться сама она уже не могла — до тех пор, пока создатель не снимет заклинание.

Любой человек втайне стремится отвернуться от жестокой реальности, сбежать от неё; это заклинание цеплялось за такую слабость и доводило её до предела.

— Я не сплю.

Ответ прозвучал сразу. На сей раз Энкрид даже не стал притворяться. Будь Эудокия обычным человеком — нет, хотя бы заурядным магом, — у него отвисла бы челюсть.

И поразило бы его не просто то, что мечник с лёгкостью отмёл чары. Куда удивительнее было то, что тот успел сотворить за долю секунды до ответа!

Прежде чем разомкнуть губы, Энкрид сокрушил пятерых стальных големов, бросившихся на него.

«Невероятная выучка…»

Голем способен восстанавливаться бесконечно, пока цело его ядро. Но рассечённые вдоль туловища истуканы так и замерли на месте.

Эудокия не успевал уследить за всеми движениями рыцаря, оттого происходящее казалось чистым безумием: Энкрид нанёс пять безупречных вертикальных рубящих ударов, вплетая между ними пять молниеносных уколов. После каждого взмаха меча раздавался оглушительный хлопок:

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Вертикальный удар вскрывал корпус, обнажая ядро, а встречный укол разбивал его вдребезги. Вот что сотворил клинок Энкрида!

«Словно он сражается, держа в руке молнию…»

Эудокия был магом выдающейся проницательности, всю жизнь посвятившим поиску высших истин. Даже восхищаясь работой мечника, он одновременно строил догадки и выводил принцип, позволивший Энкриду преодолеть морок:

«Он отвергает иллюзии…»

И ещё одно:

«Он обошёл стену из клинков ветра!»

Эта преграда должна была задержать мечника, но тот точно распознал границы действия заклинания и скользнул в сторону, обходя его. А заодно мгновенно разбил ядра големов.

«Он рубит с невидимой глазу скоростью и уничтожает ядра…»

Глазам доставался лишь результат. Какая причина оставалась скрытой за цепочкой следствий?

«Иллюзии его не берут, потому что внутренний стержень у него необычайно крепок…»

Такой плотной Воли Эудокия прежде не встречал, но принял этот факт без колебаний:

«И вдобавок он умеет чувствовать границы заклинаний».

Так он сформулировал и вторую причину.

Знание было важнее всего. Даже посреди смертельного боя Эудокия продолжал цепляться за него — вот почему он стоял во главе тех, кто ради постижения истины без колебаний пошёл бы на истребление сотен людей.

Поддерживать заклинание ускорения восприятия было тяжело. Эудокия перестал пытаться уследить за силуэтом мечника и вместо этого начал готовить чары, которые должны были его сковать.

С самого начала этот удар целился в Эндрю. Причина была проста: Эудокия уже понял, что мечник не станет спокойно смотреть, как гибнут люди за его спиной. Разве он уже не бросился наперерез, чтобы остановить Приветствие Аграбы?

Эудокия разительно отличался от обычных чародеев: он умел трезво оценивать обстановку и сочетал заклинания с тактическим расчётом, опираясь на вековой боевой опыт:

— Явись, Шагающий Огонь.

Пожертвовав сотней живых сердец из своего мира заклинаний и частью искусственного тела, созданного, чтобы продлить ему жизнь, он задействовал Запретное заклинание!

Сложил пальцы левой руки в заклинательный знак и завершил формулу словом-ключом.

Едва слова Эудокии отзвучали, у него за спиной затрещали яростные искры, а в следующий миг вспыхнуло пламя, и из него вырвалось огненное чудовище. Огонь внезапно вспыхнул прямо в воздухе, приняв облик человекоподобного исполина с двумя руками и двумя ногами.

Шагающий Огонь не двинулся к Энкриду: живое пламя не могло угнаться за тем, кто двигался с рыцарской скоростью.

Изначально это заклинание предназначалось для сожжения людей, живших за городской стеной. Настоящее предназначение Шагающего Огня раскрывалось, когда им выжигали целый город, а из дыма, поднявшегося над пепелищем, лепили дракона.

Разумеется, и само по себе оно было достаточно разрушительным, чтобы попасть в разряд Запретных заклинаний. Но применить его в полную силу мог лишь такой мастер, как Эудокия. Сейчас же обстоятельства не позволяли воспользоваться им с должным размахом.

Благодаря заклинанию перемещения Эудокия оказался ближе к спутникам Энкрида, чем сам Энкрид.

Шагающий Огонь развернулся и ринулся вперёд — туда, где находились Эндрю и трое его солдат. Энкрид тем временем с чудовищной скоростью кромсал стальных големов: на ногах оставалось всего шесть.

— Все сгорите дотла! — бросил Эудокия.

Его слова отчётливо услышал и Энкрид, и бойцы, отступавшие позади.

Эйсия шагнула наперерез Шагающему Огню:

— Чокнутый колдун… — процедила она сквозь зубы.

Эндрю встал рядом и невесело усмехнулся:

— Похоже, я его слишком сильно подначивал…

Зачем он вдруг швырнул в них Запретную магию?! Эндрю чувствовал себя без вины виноватым.

Энкрид заметил Шагающий Огонь и уже собирался броситься ему наперерез, но оставшиеся шесть големов вдруг раздулись, теряя форму. Их железные руки вытянулись, превратившись в стальные щупальца, хлестнувшие в его сторону!

Меч Энкрида стал ещё быстрее: Воля внутри него сделалась легче, а клинок «Сегодня» заточился так, что превосходил остротой даже «Ночную прогулку».

Именное оружие словно само легло ему в руку. Почувствовав полное единение со сталью, Энкрид взмахнул им.

Колоть, рубить, бить, сбивать! Щупальце, ударившее снизу, он встретил плоскостью клинка и отвёл в сторону. Используя этот импульс, Энкрид развернулся боком и вытянул меч. От простого взмаха шея голема лопнула с треском.

Чутьё на заклинания подсказало: в образовавшейся щели прячется ядро. Не колеблясь, Энкрид потянул клинок назад и рассёк ядро.

Увидев это, Эудокия ещё раз убедился в своей догадке: раз этот безумец чувствует ядра, скрывать их бесполезно. Задача големов была ясна — выиграть время. Этого хватило бы, чтобы Шагающий Огонь достиг цели.

«Нет, за этим кроется что-то ещё…»

Энкрид понял это интуитивно, но времени выбирать путь не оставалось. Да и будь у него другой выход, он всё равно поступил бы так же: оставлять Эйсию и Эндрю на верную смерть он не собирался.

Снеся пятерых големов, чья форма продолжала меняться, Энкрид рванулся вперёд, но маг тут же применил новое заклинание:

— Заслони.

По одному этому слову Шагающий Огонь рванул с места, а дым от сгоревших кустов взметнулся, сгустился и встал стеной, преграждая путь. Энкрид распознал преграду ещё до того, как она успела сформироваться.

Мышцы бёдер вздулись: ткань штанов затрещала, грозя лопнуть, и налитые силой ноги вытолкнули тело вперёд, разогнав его почти до скорости мгновенного перемещения магов:

БАМ! ГУ-У-УХ!

Земля и воздух взорвались одновременно. Даже с рыцарским зрением всё вокруг превратилось в тонкие смазанные линии.

В одно мгновение Энкрид настиг Шагающий Огонь:

«Заклинание…»

Энкрид понял: заклинание — это нить, связывающая ману с реальностью. Раз он способен эту нить почувствовать, значит, может и перерубить! Мысль мелькнула, и действие последовало сразу.

На бегу Энкрид подстроил движение под удар и горизонтально рассёк туловище Шагающего Огня.

Воля, заключённая в Именном оружии, вспыхнула лазурным светом и рассекла огненное чудовище надвое:

Пш-ш-у-ух.

У пламени нет плоти, и обычным клинком его не рассечь. Даже рассеявшись, оно тут же собиралось вновь — в этом и заключалась суть Шагающего Огня. Но стоило лишить его подпитки маной, как пламя окончательно рассеялось в воздухе!

Жар ударил Энкрида в лицо. На месте исчезнувшего Шагающего Огня взметнулся вихрь горячего воздуха, подхвативший чёрные волосы мечника. Дым рассеивался, а тучи, и без того скрывавшие луну, сгущались ещё сильнее.

Энкрид спокойно обернулся. Эудокия же к этому времени уже добился своего.

Маг заранее подготовил несколько слоёв заклинаний. Шагающий Огонь был всего лишь способом выиграть время. И всё же Эудокия не мог скрыть изумления:

«Он рассёк Запретное заклинание одним ударом?!»

Распознать заклинание — одно, а рассечь его — совсем другое. По крайней мере, такова была привычная картина мира Эудокии. Уже одно умение чувствовать заклинания казалось немыслимым, но этот мечник сумел перерубить сами чары!

На такое был способен разве что легендарный Убийца заклинаний из древних преданий. И всё же Эудокия не выдал своего изумления. Вместо этого он лишь немного изменил набор приготовленных заклинаний.