Я не помню, как меня принесли.

Была ли это ночь? Был ли дождь? Или тишина? Я не знаю. Я просто… очнулся.

Сырость. Камень. Слабый запах плесени и чего-то гниющего. Воздух был тяжёлым, как будто сам дух горы давил на грудь. Первое время я считал дни — по капле воды, что падала с потолка в трещину в скале. Потом сбился. Потом забыл.

Поначалу я кричал. Шептал имена. Просил. Потом злился. Потом смеялся. А потом — замолчал.

Я не был один. Иногда были шаги. Иногда — голоса. Не разборчивые, глухие, как будто шли из другого мира. Мне казалось, что это демоны из моих снов возвращаются. А может, я сам стал одним из них.

Время… оно исчезло. Понятия утра и вечера потерялись. Боль — нет. Она осталась. В теле. В сердце. Но она стала знакомой. Как старый враг, которого ты больше не боишься.

Я начал читать. Книги подбрасывали. Иногда. Почему — не знаю. Может, издевались. Может, испытывали. Может, хотели, чтобы я тронулся умом быстрее. Но я читал. В темноте. На ощупь.

И чем больше я читал — тем тише становился. Тишина пещеры стала учителем. Камень — зеркалом.

Я вспоминал. Сражения. Крики. Праздники. Улыбки, в которых была ложь. Плечи, на которые я надеялся… и которые предали.

Но я не держал зла. Уже нет.

Злость — это огонь. Она горит ярко… и быстро сгорает. А потом остаётся только пепел. А пепел — ничто. Я не хотел быть ничем.

Я начал думать не о том, как мстить. А зачем я вообще жил.

Кто я — если убрать меч, убрать имя, убрать гордость? Останется ли хоть что-то?

Ответ пришёл не сразу. Не из книг. Не из памяти.

Он пришёл изнутри. Из тишины.

Я понял — я не хочу разрушать. Я хочу строить. Не храм из камня, а место… где другие, такие как я, не будут забыты. Где сила — не повод давить, а возможность защищать.

Где уважение идёт не по крови, а по выбору.

Не сразу я пришёл к этой мысли. Она вызревала, как семя под землёй. Но однажды — я почувствовал: во мне больше нет крика. Есть только намерение.

И если однажды я выберусь отсюда — я не вернусь прежним. Я стану тем, кем хотел быть. Тем, кто способен выдержать вес чужих надежд.

Но до того… мне ещё предстояло умереть.

* * *