Грохот...

Так звучала предательская судьба.

Потолок обрушился, и я провалился в пустоту, будто сама земля решила захоронить меня. Сначала был шум. Потом — темнота. Не слепота, нет... именно темнота. Живая, густая, тяжелая. Как клятва, что давал я сам себе: если выживу — перестану быть тем, кем был.

Я не знаю, сколько времени прошло. День? Неделя? Лицо мое исцарапали осколки камня. Ребра ныли. Но я дышал. И значит — жил. А значит, болью еще можно расплатиться за смысл.

Я оказался в ловушке. Камни, щебень, рухнувшие балки — все, что осталось от той древней темницы, в которой меня томили демоны. Не было выхода. Не было света. Только я... и книги.

Да, книги. Кто-то давно пытался спрятать здесь знания. Может, думали, что пыль и время их сотрёт. Но нет. Они остались. Сотни свитков, табличек, тетрадей. Я читал, как голодный зверь пожирает падаль. Поначалу — от отчаяния. Потом — от интереса. А после... от надежды.

Я не мог культивировать. Мой даньтянь был уничтожен. Моё море ци — высохло. Каналы — изломаны. Всё внутри меня превратилось в сухую землю. Но я не смирился.

В одной из книг я прочёл о дыхании зверей. Они не знали, что такое внутренняя ци. Они брали силу извне, подчиняя себе мир. Я стал пробовать. Сначала — дышать медленно, как тигр. Потом — мягко, как облако. Каждый вдох — словно по лезвию. Каждый выдох — шаг в пропасть. Но день за днём... Я стал ощущать движение.

Ци снаружи. Она была повсюду. В пыли. В камнях. В гниющих корнях, что проросли через трещины. Я учился вплетать её в тело. Пусть не через даньтянь — а напрямую. Через кости. Через дыхание. Через осознанное присутствие.

Я назвал это Путь Гармонии.

Он не строился на разрушении. Он не требовал борьбы. Он принимал — и подчинял через равновесие. Вдох — и я беру силу. Выдох — и она растворяется, оставляя след в крови, в мышцах, в сердце.

Я стал другим. Не сильнее — но глубже.

Однажды я встал. Колени дрожали, но я стоял. Я не был узником. Я был... семенем, что проросло в скале.

И тогда я направил эту силу наружу. Ци прошла по пальцам, по ногам, по спине. Вся темница — как будто замерла. Я не кричал. Не злился. Просто... был. И камень разошёлся.

С потолка посыпалась пыль. Потом — трещины. Потом — провал. Я шагнул вперёд, не думая, не ожидая. Свет...

Я увидел его. После тридцати лет тьмы — не пламя, не вспышка, а мягкое золото вечернего солнца, пробивающееся сквозь туман. Воздух ударил в грудь — свежий, горький, влажный. Я вдохнул — впервые по-настоящему.

И в тот же миг — сердце моё остановилось.

Я знал, что так будет. Тело — изношено, истощено. Предел пройден. Но я всё равно вышел. Всё равно вдохнул.

И перед тем, как тьма вернулась — не как темница, а как вечность — я улыбнулся.

Потому что я знал. Что мне еще предстоит искупить свои грехи.

* * *