—Хорошо. Я думала, вы завидуете такой жизни.

Альберт вздрогнул от слов Вивиан. Зависть? Завидует тому, как она столь вульгарным телом пытается повысить статус? Он небывало ее лишь презирал. Женщина, легко добившаяся того, на что ему потребовались десятилетия, только потому, что она женщина. Вивиан улыбнулась. Если бы она могла уверенно понять нутро профессора, нечего было понимать. В Ротен много людей, которые говорили правду: цена одного и того же товара отличается. Одним из них являются те, кто не принимает во внимание, даже если объяснить намеренное снижение цены из-за низкого качества сырья и материала. Они и этот Альберт имеют нечто общее. Они готовы проявлять настойчивость, если каким-то образом что-то теряли. Она не знала, что за этим стоит.

И в основном такова была жизнь. На самом деле …

—Я хотела бы представить вам эту жизнь, если вам завидно. Среди знати найдется кто-то, у кого есть необычный вкус.

Альберт нахмурился. Он не мог понять, о чем сейчас говорит эта девица.

—Я хочу сказать, что сделаю так, что бы вы стали походить на женщину, поднявшуюся в социальном статусе, женившись на высокородном и драгоценном дворянине.

—….

—Вместо этого учитель получит удар, если супруга вас бьет. Даже если требует с помощью насилия, нужно терпеть и слушать. Даже если ищут любовников на стороне, нужно делать вид, что не замечаете их.

—….Это несправедливо. Почему так...

Альберт, который не знал, что ответить, вскоре замолчал. Но, увидев его, Вивиан изящно улыбнулась.

—Потому что экономика находится в руках противника, и если он все бросает— профессор должен умереть от голода.

—…Нет такой крайней ситуации.

—Я не знаю, потому что не исследовала в той или иной степени, но если подвергать сомнению существование, то я выражаю как крайность, поэтому это не очень хорошая логическая взаимосвязь.

—…

—Профессор не может жить без своей супруги, что бы ни случилось. В этой стране нет другого способа, дабы профессор мог жить как человек. Нет, даже если есть, она будет очень ограничена. Вы, как и я, отбрасываете человечность или живете, зарабатывая менее десятой от средней почасовой заработной платы. Если вы женитесь, и это забирают.

—….

—Вы все равно хотите жить так?

Вивиан улыбнулась. Без предоставления возможности получить образование, когда права собственности могут осуществляться через мужа или отца; без защиты мужчин женщины не могут жить.

Так как же ей следует жить?

Человеческое достоинство нужно учитывать только тогда, когда можно выжить. Даже не нужно оставлять достоинство во время смерти от голода. Если можно было бы обвинить, что они паразиты, живущие заискиванием перед мужчинами, почему бы не пожить хотя бы чуть-чуть? Неужели это мелкое оскорбление больше жизни и выживания? Разумеется, были женщины, которые жили в меру, не продавая свою гордость, и были женщины, соблазнявшие мужчин ради лучшей жизни, но это лишь разница в человеческой жадности. Даже алчных женщин, которые в руках хотя бы имели ту маленькую "возможность", которую женщины не могли иметь, по крайней мере, они не заслуживали оскорблений со стороны профессора. Если это не так, Вивиан знает, что не всегда нужно вмешиваться в чужую жизнь.

—Но хорошие мужчины будут защищать женщин. Как и его превосходительство.

—Так и есть.

Заверила Вивиан. Какая бы ни была обстановка Бачхеллон, если это не имеет смысла —по ее меркам— как может не быть нормальных и порядочных мужчин? Не нужно далеко ходить, ведь в аристократической семье уже много любовниц. Но...

—Это все, что решает мой отец или мой прекрасный и заботливый муж.

—Вам не хватает прекрасного отца и мужа?

—Да, этого недостаточно. Это лишь милость или забота, определяющиеся случайным образом по воле судьбы.

Для окаменевшего Альберта отношение Вивиан было мягким, нежным и беспощадным. Как взрослый, проговаривавший детально для невежественного ребенка. Несмотря на это, он не смог избавиться от чувства, что на него напали. Заметив это, Вивиан добавила последнее слово.

—Но сколько женщин в этом Бачхеллоне могут иметь прекрасного отца и прекрасного мужа одновременно?

Тогда как должна жить женщина, не имеющая одномоментно отличного отца и прекрасного мужа?

***

—Мне до смерти жаль платы за обучения тому, кто пришел обучать меня.

—Я поменяю профессора.

—Хорошо. Если будут учить вот так, всему по порядку, я не смогу добиться никакого прогресса. У меня нет желания убеждать и научить других. Мне очень жаль, но мне сложно даже позаботиться о себе.

Вивиан отделила кусок сырного торта вилкой и положила его в рот. Она улыбнулась, будто почувствовала себя лучше от сладкого благоухающего аромата. Вскоре она взглянула на Хьюго, который многозначительно смотрел на нее.

—Почему ты так смотришь?

—Удивительно, что все обернулось так. Я думал, что ты будешь неистовствовать.

—Когда я слышу нечто подобное с детства, я не злюсь, даже если слушаю их, — сказала Вивиан, положив вилку на стол.—Он сказал мне, что у меня мания преследования.

—Что?

—У него нет никаких оснований так думать, только потому, что я женщина, но то выражение наводило на мысль, что мне должно быть стыдно, за то, что я женщина.

—Это может быть преувеличением.

—Может быть, это преувеличение. Может быть, паранойя. Но с детства у меня была причина «потому что я женщина» в большинстве вещей, которые я не могла сделать, и все, что я пытаюсь сделать, постоянно сдерживалось тем, что я женщина.

—….

—Когда меня постоянно сдерживают, я начинаю думать, не потому ли это, что я женщина, когда меня прерывают или критикуют за то, что я делаю. Это же привычка.

—….Это привычка.

—И все же хочешь сказать, что эта «мания преследования» целиком и полностью моя вина?

Увидев Вивиан, пригубившая напиток из чашки с красочным узором, Хьюго вздохнул.

Честно говоря, он не ожидал такого результата, хотя назначил Альберта преподавателем, но все равно Хьюго должен был признать, что тот пересек черту. Он уже не мог сравнить счет, независимо от того, как сильно старался против этой женщины.

Однако профессор действительно не мог судить женщину должным образом, потому он сомневался, что она заслужила критику профессора. Хьюго не знал, что он признает что-либо в Вивиан. Потому что это чувство действительно крохотное. И когда Вивиан снова подняла вилку и взяла кусок чизкейка, он, словно ему сразу вспомнилось, взял разорванный конверт с письмом на этом столе.