Из корзины без конца появлялась еда. На вид — как минимум на троих. Неприлично говорить такое при виде еды, но чем больше блюд появлялось, тем сильнее исчезал аппетит. Шин Хэ Рян просветил корзину фонариком, дотошно проверяя всё содержимое, словно надеясь найти внутри электронные устройства или бомбу. Он вытащил всё, что было внутри, чуть ли не перевернул корзину вверх дном, но, похоже, ничего подозрительного там не было.

Мой рабочий стол в комнате для переговоров уже почти не вмещал всей еды и напитков. Я сунул руку под упаковку с рисовыми шариками — тепло. Видимо, приготовлено недавно. Когда незнакомцы присылают еду, первое, о чём начинаешь думать, конечно...

— А вдруг там яд?

На полу раздался голос Джозефа, лежавшего на спине, будто его несправедливо оклеветали:

— Спаситель! Да как мы могли бы что-то подмешать в еду?!

Ха. Учитывая всё, что вы уже натворили, я бы сначала проверил, из чего сделана эта котлета в мини-бургере. Я прищурился и спросил:

— А снотворное?

Похоже, даже Джозеф не может с уверенностью это отрицать. Ну, мог бы хоть попытаться.

Шин Хэ Рян вытряхнул корзину, проверил медикамент как на разборке, но, похоже, ничего опасного так и не нашёл. Интерес быстро угас, и, уставившись на груду еды на столе, он даже не потянулся ни к чему.

Запах, надо признать, было сложно игнорировать. Шашлычки из разных видов мяса, кимпаб — всё это было не просто едой, а атакой на обоняние. Но, несмотря на аромат, ни у меня, ни у Хэ Ряна не было особого желания есть. Двое свободных людей сидели перед горой еды, никак к ней не прикасаясь, тогда как связанный Джозеф начинал заметно нервничать. В комнате стояла тишина, которую нарушал лишь упорный запах.

Вернуть еду обратно? Но разве это не будет откровенно враждебным шагом по отношению к Церкви Бесконечности? Хотя, если подумать, всё, что Хэ Рян делал до сих пор, и было враждебным... Может, возвращение еды — не такое уж и неуважение? Лучше, чем просто оставить всё здесь.

Когда стало ясно, что никто не притронется к еде, Джозеф, которого почти забыли, вдруг закричал в сторону Шин Хэ Ряна:

— Давайте я проверю, что там! Остывает ведь!

Шин Хэ Рян взглянул на него с легким изгибом бровей — безо всякого интереса:

— Вы, похоже, даже не боитесь, если вооружённый захватчик грозит убить вашего спасителя. Я же сказал — еда не нужна.

Он пнул стол снизу, и вся еда на нём встряхнулась. Похоже, Церковь Бесконечности действительно не боится Шин Хэ Ряна. Даже после того, как он отправил троих в больницу, они воспринимают его всего лишь как надоедливого типа. Особенно Элизабет, судя по количеству еды, похоже, даже не допускает мысли, что Шин Хэ Рян может морить меня голодом. Будто бы говорит: «Нам наплевать на твои намерения». Вся эта еда казалась каким-то назиданием, попыткой напомнить похитителю, кто в доме хозяин... Или мне это просто казалось?

Когда Хэ Рян не стал делиться едой, Джозеф возмущённо вскрикнул:

— Может, тебе не надо, но хоть нам с Господином Спасителем дай поесть! Что ты нас голодом моришь?! Если уж боишься яда — я проверю! Если со мной будет всё в порядке, ты тоже сможешь поесть, не так ли?!

...Похоже, Джозеф правда голоден. Я уже начал переживать, что Шин Хэ Рян его сейчас просто ударит, но Джозеф, даже с распухшими губами, не казался встревоженным. Один я тут волнуюсь? Если не накормить, он ведь не заткнётся.

— Может, стоит разрешить ему поесть? — предложил я.

Шин Хэ Рян посмотрел на меня, взял контейнер с сэндвичами, мельком его осмотрел и, не сказав ни слова, поставил на пол, подтолкнув его в сторону Джозефа. Тот прямо просиял. Лежавший на полу, он возился, пока не поднялся, посмотрел внутрь:

— А можно поменять на бургер?

Шин Хэ Рян даже не ответил. Джозеф, бурча, открыл упаковку, схватил сэндвич, даже не глядя, что внутри, и откусил огромный кусок. Издал довольный, почти звериный стон, и буквально проглотил яичный сэндвич размером с ладонь. Тут же схватил второй — с тунцом. Церковь Бесконечности, вы что, морите голодом своих последователей?

Я был ошеломлен беспечностью Джозефа. Ну хоть понюхал бы, прежде чем жрать! Я не прошу натирать кожу и смотреть, не покраснеет ли. Но хотя бы чуть-чуть на язык положи, оцени вкус, пощипывает ли... А то жрёт, будто завтра нет. Пока я это обдумывал, он уже проглотил второй сэндвич и потянулся за третьим.

— Вы не завтракали? — спросил я, всё ещё в шоке.

Хотя... Я сам тоже не завтракал. Джозеф остановился с сэндвичем у рта:

— С рассвета бегаю. Сегодня вообще ничего не ел. Вот и вкусно теперь до безумия.

— С какого времени вы на ногах?

Он, не отрывая взгляда от сэндвича, ответил:

— С шести утра. Хотя интернет вырубили с пяти, так что, возможно, кто-то уже и раньше начал действовать.

Я перестал задавать вопросы, чтобы не мешать его трапезе, а Джозеф тем временем добил третий и потянулся за четвёртым. Если уж яд там и был — поздно. Ладно, ешь уже. Только жуй, пожалуйста.

С позволения Шин Хэ Ряна я дал Джозефу несколько банок напитков со стола. Он проглотил лососевый сэндвич за три укуса и, схватив арахисово-масляный, прокомментировал:

— Отличные сэндвичи.

Открыл банку, отпил и, промокнув усы рукой, вдруг сморщился и застонал, по неосторожности втирая напиток себе в нос и под носом. Я, наблюдая за этим, задумался, что делать с оставшейся едой, как вдруг он заговорил:

— А вы, Господин Спаситель? Завтракали?

— Нет. Утром пришлось срочно спасаться от затопления.

— А Кэссэки (Ублюдок) [1]?

Ответа не последовало. Джозеф, жуя, повернулся ко мне с улыбкой:

— Вроде есть можно. Вкусно. Наш орден уж точно не стал бы портить еду для Спасителя. АААААА!!! Кхааа! Кхааа!

Вдруг он схватился за горло, лицо побелело, и он завопил. Застрял? Неужели эти ублюдки правда что-то подмешали?! Я вскочил, чтобы помочь, Шин Хэ Рян, мгновенно напрягшись, схватился за пистолет. И тут Джозеф опустил руки и... широко мне улыбнулся.

— Шутка. С едой всё в порядке, — сказал Джозеф и захихикал.

...Вот же гад. Сердце чуть ли не выскочило из груди. Я едва сдержался, чтобы не врезать ему. Настолько поразило, что непроизвольно рассмеялся.

На что он вообще рассчитывает, так себя ведя? Он что, мне настолько доверяет? Думает, что я смогу его защитить от кулака Шин Хэ Ряна? Или, может, верит, что всё равно вернётся в прошлое? Или надеется на ту секту, что окружила Deep Blue?

Шин Хэ Рян, уже было поднявший винтовку, раздражённо выдохнул и медленно опустил оружие. Не то чтобы он действительно собирался стрелять, но взгляд у него был такой, будто он с трудом сдержался.

До того, как Джозеф начал есть, в комнате висело напряжённое молчание. Но теперь, после того как он наелся и устроил весь этот спектакль, обстановка немного разрядилась. В результате его выкрутасов большая часть оставшихся сэндвичей перекочевала в руки Шин Хэ Ряна и вернулась обратно на стол. Джозеф возмущался, но сэндвичи больше к нему не возвращались. Шин Хэ Рян даже повернулся ко мне и сказал:

— С едой, похоже, всё в порядке. Даже если там есть какие-то вещества, вряд ли они нанесут серьёзный вред.

— Не голодны? — спросил я.

Шин Хэ Рян взглянул на меня мельком и едва заметно покачал головой:

— Аппетита нет. Но если хочешь, покушай.

Запах еды витал в воздухе, и, глядя, как Джозеф уплетал еду, я сам начал ощущать голод. Хотя аппетита не было, думаю, если начну есть — вполне могу слопать несколько порции.

Треугольные рисовые шарики, аккуратно обёрнутые в ровный лист нори. Кимбап — с тунцом, анчоусами и овощами. Настолько изящно сделано, что это скорее искусство, чем еда. А ведь рыба дорогая...

Вспомнилось, как пытался сделать что-то подобное для младшего брата: то начинка вываливался, то ролл разваливался при нарезке... Представляю, сколько труда вложено в эти аккуратные свёртки.

Мысли о том, что всё это приготовлено неизвестной религиозной организацией специально для меня, вызвали какое-то странное чувство. Да мне и дома не готовили настолько щедро. Даже когда покупаю еду, не выбираю столько разных блюд.

В подводной базе были собраны мифы со всего света. Некоторые из них связывали еду с опасностями. Например, Персефона в греческо-римской мифологии съела пару зёрен граната — и всё, больше не могла покинуть подземный мир. Интересно, не схватила ли она Аида за шиворот, когда узнала об этом?

Смотрю на эту еду и думаю — будто это жертвенная пища, принесённая от имени Церкви Бесконечности. Всё в ней заманчиво — запах, цвет, форма — а инстинкты вопят: не трогай. Я, конечно, в приметы не верю, но, видимо, подсознательно боюсь, что, насытившись этой едой, почувствую хоть какую-то благодарность к этой секте. А мне этого не хочется.

Если по-простому — есть что-то было бы рационально. В прошлый раз, когда я почти плача карабкался по четырёхтысячной лестнице, сожрал всё, что было в трёх рюкзаках — даже конфету не оставил. Тогда не думал ни о каких "сигналах" или "интуиции".