Ли Вэй тряс Хун Тао за шиворот и что-то выкрикивал. Ким Чжэ Хи внимательно послушал, а потом с воодушевлением перевёл:

— Каждый день ноешь и плачешь. Назад пути нет! Если с самого начала всё не нравилось — надо было не мямлить и не плыть по течению, а просто не лезть в это!

Хун Тао, которого Ли Вэй тащил за собой, внезапно вырвался и закричал:

— Ублюдок! Ты хоть раз дал мне выбрать?! Терпеть вас не могу!

Он поднялся с земли, вытер слёзы рукавом и, шатаясь, ушёл прочь. Ли Вэй дернулся было за ним, но остановился, услышав смех Хай Юн. Он резко обернулся в её сторону — с выражением лица, которое явно говорило, что ему совсем не по душе, как она разговаривает с другими руководителями.

...Раньше, когда я его видел, всё было залито кровью, и лица его было не разобрать. А теперь — целый. И лицо оказалось довольно резким, сухим, с острыми чертами.

Пэк Э Ён, наблюдавшая за Ли Вэем и Хун Тао с другой стороны, как за пожаром через реку, обернулась к закашлявшейся Такахаши Юрие:

— А что с остальными из твоей команды?

— Не знаю.

— А с Уэхарой?

— Не знаю. Наверное, сбежала. В центральном секторе её точно нет. Сумирэ — мастер побега.

— А ты? Почему сама не сбежала?

— Я... Я не такая решительная, как Сумирэ, — Такахаши провела мокрым полотенцем по носу. — Мне и сейчас страшно. Но если сбегу — одной будет ещё страшнее. Поэтому и осталась.

— Понятно. Тогда оставайся рядом, — кивнула Э Ён.

По тому, как говорила Такахаши, было ясно — она не по своей воле взялась за оружие и примкнула к религиозной секте. Пэк Э Ён посмотрела на Ли Вэя, который всё так же стоял, столбом, и позвала:

— У тебя в команде, кроме того парня…

Она не успела договорить — Ли Вэй перебил её:

— Руководитель вашей команды — тот, у кого был пистолет — пнул Хао Рана, когда тот был в воде.

Пэк Э Ён несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а потом холодно спросила:

— Хочешь сказать, что я должна гордиться нашим руководителем?

— Он мог погибнуть, унесённый течением. Если бы это был кто-то из ваших, тебе было бы всё равно?

Пэк Э Ён тихо вздохнула:

— Если бы кто-то из нашей команды вступил в секту и бегал с пушкой — я бы его тоже пнула.

...Хотя у нас есть один странный тип. Я его пока не трогаю только потому, что он безоружный и, похоже, и сам с ног валится — его и пинать не надо.

Мы с Со Джи Хёком попытались отвести взгляд, но всё равно машинально посмотрели на Ким Чжэ Хи. Тот безжизненным голосом пробормотал:

— Э Ён, ну ты жёсткая...

Пэк Э Ён проигнорировала его и снова обратилась к Ли Вэю:

— А Шу Ран из вашей команды…

Но Ли Вэй отмахнулся, не дожидаясь окончания вопроса:

— Не знаю.

— Куда ты её дел?

— Без понятия, где она.

Пэк Э Ён сжала кулак, увидев, что Ли Вэй насквозь промок и весь в ранах, будто изорванных наспех. Через секунду разжала пальцы и задала новый вопрос:

— А Цзы Сюань?

— Тоже не знаю, — равнодушно ответил Ли Вэй.

— …Ты ведь из одной команды с ними, и совсем ничего не знаешь?

— А ты из другой команды — и всё равно лезешь с вопросами. Зачем тебе?

Пэк Э Ён прищурилась, задумалась на мгновение и сказала:

— Если скажешь, где Шу Ран, я тоже расскажу, где один из твоих.

На этих словах Ли Вэй впервые оторвал взгляд от Хай Юн и, опустив голову, посмотрел на Пэк Э Ён:

— Я не то чтобы что-то скрываю. Или ленюсь рассказывать. Я правда не знаю. Мне просто плевать на них.

Пэк Э Ён поколебалась, нахмурилась — и всё-таки ответила:

— …За третьим залом кинотеатра лежит Вэй Чи.

— Он мёртв?

— Возможно. Наверное, да… Я только мельком увидела лицо.

— Спасибо. Мы проверим со своей стороны.

Ли Вэй отмахнулся, пробормотав это рассеянно, и снова уставился на руководителей групп. Пэк Э Ён, проследив за его взглядом, тоже перевела глаза в ту сторону — и вполголоса сказала:

— Ты так сверлишь взглядом нашего руководителя и руководителя Сато, что у них аж лица скоро прогорят.

Такаxаши услышала это и прыснула со смеху. Даже Ичита, сидевший вдалеке, усмехнулся.

Лицо Ли Вэя исказилось, он стиснул зубы и процедил:

— Вы не понимаете, насколько с Хай Юн всё сложно. Я её давно знаю. Раньше она к парням вокруг вообще не проявляла интереса. А теперь вдруг заявила, что ей нравится лицо вашего руководителя.

— Ну, тогда попроси его фото и сделай себе пластическую операцию. Или, не знаю, маску с его лицом носи.

Пэк Э Ён, судя по тону, сказала это совершенно искренне — как вполне дельное предложение. Но лицо Ли Вэя тут же скривилось от раздражения.

Такаxаши, наблюдавшая со стороны, хмыкнула и сказала:

— Ли Вэй… Знаешь, мужчины, которые от ревности становятся уродливыми, не пользуются спросом.

Ли Вэй злобно зыркнул на неё, как будто его ударили словом, и отошёл.

Со Джи Хёк, который стоял сзади из нас троих, подался немного вперёд, чтобы осмотреться. Он иногда посматривал вперёд, но в основном следил за флангами — чтобы никто не подкрался. Ким Чжэ Хи, у которого было больше свободы, стал переводить мне происходящее.

Пока Пэк Э Ён и Такахаши сидели, присев на стол, и обсуждали пропавших товарищей, вдруг к Такахаши подкрался Чон Сан Хён и начал топтаться рядом. Такахаши вообще не обращала на него внимания — будто его и не было. Я, наблюдая это со стороны, спросил у Ким Чжэ Хи:

— Слушай, он что, влюблён в Такахаши?

— Забавно, да? Я думал, он интересуется только девочками из аниме и видеоигр, — ответил Ким Чжэ Хи с видом зоолога, наблюдающего за павианами в Серенгети (экорегион в Восточной Африке).

— Тогда почему он так вокруг неё вьётся?

Ким Чжэ Хи пожал плечами и с лёгкой усмешкой сказал:

— Думаю, даже если бы я умер и снова родился — всё равно бы не понял.

Руководители инженерных команд быстро закончили разговор и начали расходиться. Хай Юн, не попрощавшись, увела Ли Вэя с собой в сторону Восточного района, куда исчез и Хун Тао. Со Джи Хёк, наблюдая это, тяжело вздохнул и сказал:

— Один уже ушёл… — пробормотал Со Джи Хёк. — Господи, давайте просто все разойдёмся по-быстрому. Ну что мы тут сидим? Всё равно поругаемся. Хорошо хоть, что ни у кого сейчас нет оружия. А если бы было — тут уже началась бы резня. Всё, проваливайте. Расходимся. И не сбивайтесь в кучу — чем дальше друг от друга, тем лучше.

Я едва сдержал нервный смешок от этой его тирады. Ким Чжэ Хи просто усмехнулся.

Со Джи Хёк продолжал смотреть вслед Хай Юн, пока она не скрылась из виду. Потом поморщился, будто заметил что-то неприятное, и спросил нас:

— Вы оба… видели глаза Ли Вэя?

— Что с его глазами? Проблема какая-то?

Я спросил, думая, что речь о чём-то медицинском, но Джи Хёк быстро пояснил:

— Глаза у него бешеные. Вот такие, выкатившиеся. Такие, знаешь, у которых в какой-то момент обязательно сносит крышу. На его месте, будь я Хай Юн — я бы первым делом в него пальнул. Как только в руки попал бы пистолет. А то этот взгляд… бр-р. Он Хай Юн пытается контролировать, но у него не выходит. Вот он и съезжает потихоньку.

Ким Чжэ Хи, выслушав это, задумался и сказал:

— Он и мне говорил — не подходи к Хай Юн.

— И тебе тоже? — хмыкнул Со Джи Хёк. — Мне тоже. Нашему руководителю вообще истерику устроил: «Не вздумай ходить на собрания с другими руководителями-инженерами!»

Я ничего не понял.

— …Разве один инженер может решать, участвует ли другой в совещании?

— Нет, — ответил Со Джи Хёк. — Наш руководитель тоже, когда это услышал, так офигел, что просто слегка поддел в ответ.

— И что сказал?

— «Раз Хай Юн меня зовёт — отказывать нельзя». Вот и всё. Сразу драка началась.

Чем больше я слушал рассказы тех, кто работает на этой подводной базе, тем отчётливее становилось: люди со слабым характером, которые тяжело переносят стресс или слишком чувствительны в общении, здесь долго не держатся. Уходят быстро. А если и остаются, то просто стараются дожить до конца контракта, делая вид, что ничего не видят.

Хорошо ещё, что я на особой должности и работаю один. Ни за что бы не пошёл в инженерный отдел. И если бы каким-то чудом туда устроился — уволился бы очень быстро.

Сато и Шин Хэ Рян с командой двигались в сторону Северного района. Мы с Со Джи Хёком и Ким Чжэ Хи старались держаться друг от друга примерно на десять метров и двигаться бесшумно. Пэк Э Ён изредка оглядывалась, бросая на нашу сторону подозрительные взгляды — будто пыталась понять, прячется ли там кто-то. Возможно, нас уже заметили.

Я смотрел на удаляющиеся спины: Шин Хэ Рян, Пэк Э Ён, Чон Сан Хён, Сато, Такахаши, Ичида — шесть человек… И вдруг вспомнил кое-что и повернулся к Джи Хёку:

— А что насчёт инженеров, которые не корейцы, не японцы и не китайцы? Как у них?

Джи Хёк, стараясь идти как можно тише, немного подумал, прежде чем ответить:

— Европейцы и американцы особо не лезут друг к другу. Главное — чтоб на смену вовремя пришёл. А что ты там до этого делал — не имеет значения. Скажешь им: «Твой напарник пьяный валяется в коридоре» — и реакции ноль. Если бы это был кто-то из нашей команды — я бы его хоть пинками дотащил до комнаты. А те либо мимо пройдут, либо просто посмотрят и уйдут. Пока кто-нибудь не захлебнётся собственной блевотиной — никто не шелохнётся. Вот тогда руководитель группы хоть немного начнёт о чём-то думать.

По тону Со Джи Хёка было ясно — это уже случалось. Я не мог сдаржать тяжелого вздоха.

— У нас, по крайней мере, хоть какая-то забота друг о друге есть, — сказал я.

— Ну да… волей-неволей приходится. Но вот ты и Му Хён… вы сейчас в особенно опасной позиции.

— Я что, с пушкой хожу? Или с ножом? — Ким Чжэ Хи вскинул руки, показав пустые ладони.

— Язык человека — острее и пистолета, и ножа. А если к этому добавить слепую веру — то это уже оружие, хуже любого лезвия.

Он вдруг замер, потом усмехнулся и глянул на Джи Хёка, всё ещё настороженно наблюдавшего за обстановкой:

— Знаешь, даже когда ты с Библией ходил — это уже выглядело странно. Но когда ты такие вещи говоришь — вообще не вяжется с твоим образом.

— А ведь был у меня период, — усмехнулся Джи Хёк, — стоило мне в бок ткнуть — я бы тебе «Отче наш» выдал от корки до корки, с выражением и в нужной интонации.

Представить Со Джи Хёка, идущего по базе с Библией в руках и напевающего псалмы… В это, честно говоря, верилось с трудом. Может, это у меня предвзятость?

— А сейчас как?

— Ни строчки не помню.

Ким Чжэ Хи, скосив глаза, с полуулыбкой попробовал его завербовать:

— Джи Хёк-хён, а не хочешь вступить в Церковь Бесконечности? Думаю, тебе подойдёт.

— Религия — хуже сигарет. От неё труднее отказаться. Не пихай мне в руки этот яд.