Со Джи Хёк бросил на Ким Чжэ Хи укоризненный взгляд, но ничего не сказал. Где-то в коридоре Северного района, где убирали крупный мусор, началась ссора — голоса вдруг резко повысились. Со Джи Хёк уставился в ту сторону, почесал затылок и продолжил:

— А потом, через несколько дней, Танака все пальцы на левой руке переломал. Ремонтировал дверной механизм в центральном лифте, и, не знаю уж, что он там напортачил, но пальцы ему в зазор затянуло — и защемило.

— ...Такое часто бывает при ремонте? — осторожно спросил я.

Со Джи Хёк рассказывал об этом с поразительным спокойствием, и даже Ким Чжэ Хи, инженер, не выражал особой реакции. Мне стало интересно, неужели такие травмы — обычное дело среди инженеров? Или это только мне, как человеку другой профессии, всё кажется диким? Если каждый день здесь происходит нечто подобное — я бы не смог жить на этой подводной базе.

Ким Чжэ Хи ответил за Джи Хёка:

— Ну, всякие мелкие порезы, синяки, ушибы — это нормально. Но чтобы кости ломать или умирать от удара током — нет, это редкость.

Какое облегчение. Я спросил с беспокойством:

— Танака, надеюсь, жив-здоров?

— Да он был такой здоровый, что одной правой клавиатуру долбил как сумасшедший. Если честно, я думаю, это он стал началом всей этой оккультной заварушки на станции. Именно он разжёг всё. Взял и на внутреннем форуме выкатил целый роман. Написал, что картина с женщиной в диализной на четвёртом этаже госпиталя Дэхан-до — это проклятие. Что Лю Вэй умер, а сам он чудом выжил. И что спас его не иначе как дешевый оберег на удачу, купленный в храме неподалёку. Мол, если бы не он, давно бы уже был мёртв, как Лю Вэй. И всё в таком духе.

Со Джи Хёк тяжело вздохнул.

— Но самая большая проблема — в конце поста он перечислил имена всех, кто пил с ним тогда. И, разумеется, имя Лю Вэя он ещё и выделил красным.

Ким Чжэ Хи прыснул от смеха. Пить в госпитале и потом писать такое на форуме — это уже само по себе абсурд. А ещё ведь у корейцев есть суеверие: нельзя писать имена живых людей красной ручкой — к несчастью.

— И что было дальше? Всё, проклятие закончилось?

Со Джи Хёк облизнул сухие губы, поморщился.

— Ага. Патрик, сволочь, поджог устроил. Кричал, что картину надо уничтожить, чтобы прекратить всё это. Ночью бегал по больнице с факелом — в итоге сработали спринклеры. Перебил стекло в раме, устроил бардак на всём четвёртом этаже. А потом они с Джеком дотащили картину аж до пляжа и сожгли её к чертям. В процессе разбили ещё несколько рам — Патрик руку всю в кровь изодрал, Джек — предплечье. И при всём этом Патрик потом ходил и заявлял, что ему должны быть благодарны. Мол, он всех спас, сдержал проклятие.

Я невольно подумал о людях в госпитале. Бедные пациенты и медперсонал — им-то за что всё это? И стало как-то не по себе: два мужика среди ночи с факелом, в крови, бегают по госпиталю, чтобы сжечь картину. Да я бы умер со страха, если бы в туалет ночью вышел и увидел такое. Картину с движущимися глазами пережить можно, а вот это...

— И всё? История на этом закончилась?

— Да не совсем. Пост Танака, как ни странно, особо не разошёлся — на форуме и не такое пишут, тут никто не удивляется. А вот после выходки Патрика — началась настоящая катавасия. Всё видели: и медики, и пациенты, и даже ребята из штаба. Его поступок долетел до ушей главного инженера. И в итоге вызвали всех, кто пил с ним тогда, вместе с начальством их отделов.

...Чёрт. А ведь просто хотели выпить втихаря.

— Наш начальник, Руководитель Чо, как всегда, делами не занимался, так что пошли я и наш заместитель. А перед совещанием руководитель Шин — тогда он ещё был замом — сказал: «Либо сам всё расскажешь, либо я из тебя это выбью». Ну я и выложил всё, как было, подчистую.

Ким Чжэ Хи рассмеялся, и я тоже не сдержался.

— А что остальные члены команды сказали? — спросил я.

— Джи Хён молилась за меня. А остальные… — Со Джи Хёк осмотрелся по сторонам и с выражением абсолютного смирения добавил: — Только и помню, как они надо мной смеялись.

Он оглянулся по сторонам и понизил голос, будто опасаясь, что кто-то услышит:

— Все с такими рожами, будто навалили в штаны, сидят в Первой переговорке, и до прихода начальства переругались, как в Покемоне. Один орёт: "Из-за того, что ты не закрыл свой рот, всё раздули до такого масштаба!" Другой: "У тебя левая рука сломана, а правая здорова — чего ты ноешь, как баба?" — "Ты просто слепой, не так посмотрел на картину, а теперь мы из-за тебя тут страдаем." — "Пара бутылок, и уже трагедия мирового масштаба. Трусишки вы, на кой вам вообще воздух, если жить страшно?" И тут, когда в комнату зашёл наш мрачный как туча главный инженер и закрыл дверь, Патрик с места без предупреждения заявляет: мол, надо уничтожить и остальные картины из этой серии — “Мужчина, смотрящий налево”, “Старик, смотрящий вверх” и “Ребёнок, смотрящий вниз”.

— Серьёзно? Это была серия?

— Да, я и сам тогда впервые узнал. Оказывается, художники тоже жрать хотят, поэтому сериями штампуют. И в путеводителе по подводной станции, кстати, указаны названия и расположения всех работ на территории Дэхан-до. Ну и, конечно, Патрик с Джеком настаивали, что все картины нужно убрать. Танака сидел тихо, делал вид, что ничего не знает. Дмитрий вообще всех высмеивал, называл нас идиотами за то, что верим в такую хрень. А Мишель и я просто заявили, что никакого отношения к ночному вторжению и порче имущества не имеем, и хотим просто уйти из этого переговорного зала.

Ким Чжэ Хи потянулся и простонал:

— Ну и чем всё закончилось?

— А ты хоть раз покупал картины? — Со Джи Хёк скривился. — Одна такая, размером с человеческий торс, стоит четыре тысячи долларов. В итоге Патрик и Джек, раз уж они её сожгли, оплатили картину пополам — вычли из зарплаты. А Ричард, начальник инженерной команды G, сказал, что, по его мнению, мы были под кайфом, а не просто пьяны, и потребовал провести всем анализ на наркотики. И, представляешь, у нас кровь взяли! Потом всех отправили на принудительное индивидуальное консультирование в центр поддержки. При повторном нарушении — вылет с базы. А ещё всех начальников обязали устроить разнос в своих отделах, чтоб подобное больше не повторялось.

Он мотнул головой, как будто пытался выкинуть эти воспоминания из головы. Честно говоря, за обычную пьянку втихаря последствий оказалось слишком много. Даже до анализа крови дошло.

— В принципе, логично. Могли бы подумать, что у вас была наркотическая галлюцинация, — заметил я.

— В итоге у всех всё чисто, кроме Джека. У него нашли метамфетамин. Его и депортировали на родину. Думаю, Ричард изначально знал, что Джек сидит на чём-то, и просто использовал ситуацию, чтобы вышвырнуть его из команды.

Выходит, всё это было не про мистику, а про удобный повод избавиться от нежелательного человека.

— А как там Патрик? Он в порядке?

Со Джи Хёк приложил палец к губам, прислушался к шуму вокруг, и только потом ответил:

— Нет. С тех пор он начал скупать кресты. Вешал их на дверь своей комнаты, носил на шее. Ходил в футболке с огромным ликом Иисуса. Как-то одному положил руку ему на плечо, а Патрик его так побил, что тот в больницу угодил. Вёдрами соль по коридорам сыпал. Кричал по ночам, что картины теперь спустятся в общежитие в Восточном районе и убьют его. Что все, кто пил тогда, умрут. Так и бегал в истерике, пока в конце концов не уволился. И с тех пор, видимо, его паника заразила других — теперь и другие иностранцы начали предлагать снять все картины на Дэхан-до и в подводной станции.

— А их послушали?

— Да, главный инженер одобрил. Видимо, когда белые господа не могут работать из-за "духов", то это уже серьёзное дело. Помню, как Э Ён тогда ругалась...

— И что она говорила?

— “Когда мы жаловались на домогательства в коридорах, никто и ухом не повёл. А теперь на ни в чём не повинную картину жалуются — и тут же меры принимаются.”

И правда. Вроде бы картина ничего не сделала. Просто висела на стене.

— Но потом, — продолжил Со Джи Хёк, — на форуме подводной базы началась настоящая вспышка оккультных тем. Говорят, у Камиллы из Канады есть карты Таро, так люди с налом к ней очередь выстраивали — гадать. Японцы начали продавать свои “обереги”, якобы из храма. Ходили слухи, что Лю Вэй ещё с материка принёс с собой проклятие, и теперь, мол, из-за этого его и нашли духи. Была у нас в команде программистка Ли Со Ин, ещё до Чон Сан Хёна. Так вот она мне сказала: “У тебя жизнь разваливается — тебе бы ритуал провести.”

Голос Со Джи Хёка был полон усталости и раздражения, когда он выдохнул:

— Вот поэтому на всей территории Дэхан-до теперь нет ни одной картины с изображением людей.

— Вы серьёзно? — переспросил я.

— Да. В отпуск специально обошёл все здания на Дэхан-до и внутри подводной станции. Нигде нет изображений людей. Ни одной картины с человеческим лицом.

То, как он это сказал, выдало — Со Джи Хёк сам однажды проверил. Видимо, всё-таки оставалось сомнение.

Тут Ким Чжэ Хи, который всё это время молча слушал, повернулся к нему с вопросом:

— Так всё же, ты ошибся тогда? Картина и правда смотрела направо?

— По словам психолога, — начал Со Джи Хёк с раздражением, — 70% случаев — это стресс. Я не понимаю, как они вообще раньше диагностировали что-то до того, как выдумали это слово. Якобы, я живу под давлением, работаю в условиях гипоксии на глубине, плюс усталость и алкоголь — и вот тебе, внимание рассеяно, суждения искажены, и мозг начинает творить чёрт знает что.

Ким Чжэ Хи усмехнулся:

— Ты в это веришь?

— Не особо. Но уж лучше я поверю, что кто-то подстроил картину, или у меня крыша поехала, чем в то, что глаза у картины реально двигались.

Тем временем все начали двигаться вперёд. Со Джи Хёк прервался и поманил нас рукой — пошли, мол, дальше. Мы пошли за ним.

У входа Северного района в темноте виднелись две скульптуры — вроде змея и черепаха. Было темно, и разглядеть их как следует не получалось.

Всё же, слушая рассказ Со Джи Хёка, я всё больше думал: самые умные оказались те, кто в ту ночь не пил и просто спал или занимался своими делами.

Когда мы вошли в Северный район, Со Джи Хёк повернулся к нам и тихо сказал:

— Помните тело, которое мы опознали здесь чуть раньше?

— Да.

— Это была Мишель Лопес. Из инженерной команды Е.

П.П. Дмитрий тоже мертв. Его японцы убили.

Я читала эту книгу так давно, что уже не помню пол Со Ин. Пусть пока будет женщиной. Только помню, что там рак был, и она уволилась по состоянию здоровья.