Мы и Чжэ Хи начали размахивать руками и кричать, увидев фигуры Со Чжи Хёка и Пэк Э Ён, входящих в Центральный сектор со стороны Северного.

— Помогите спуститься с потолка! Здесь люди! Идите сюда, помогите! Здесь люди, слышите?!

— Чжи Хёк-хён! Э Ён!

Со Чжи Хёк, заметив нас издалека, расплылся в широкой улыбке и энергично помахал рукой. И... на этом всё. Гордо улыбнувшись нам, он ушёл в другую сторону.

Пэк Э Ён тоже бросила взгляд в нашу сторону, но тут же отвернулась и без колебаний пошла прочь. Как только они оба свернули в Южный район, из-за высоты зданий и складов мы больше их не видели. Я повернулся к Ким Чжэ Хи и с тревогой спросил:

— Неужели они не услышали нас?

— Даже если и услышали... всё равно бы ушли, — Ким Чжэ Хи спокойно ответил.

Все вы в вашей команде — одинаковые. Холодные до мозга костей.

Хотелось сказать это вслух, но сдержался. Я облизал пересохшие губы, глядя вниз, где, по моим прикидкам, было метров пять, а потом повернулся к Чжэ Хи:

— Что нам теперь делать?

Он ответил беззаботно:

— Без понятия.

Ха-ха-ха. С ума сойти можно. Я уже не понимаю, он действительно такой отстранённый или просто не хочет выбираться. Или и то, и другое сразу. Похоже, спасаться придётся самому.

Когда уровень воды превышал два метра, всё вокруг было хорошо видно — можно было рассмотреть, что делают люди на расстоянии. Но теперь, когда вода отступила, всё осело, и стало сложно разобрать, где кто. Повсюду плавал мусор — одежда, канцелярские принадлежности, малогабаритная техника, огромные лабораторные столы и стулья.

Среди этого хаоса я заметил странную вещь. Сначала подумал, что это просто мятый лабораторный халат, но, присмотревшись, увидел — фигура была вцеплена в потолок и, кажется, головой уткнулась в бетон. Надеюсь, это не то, о чём я думаю.

— Чжэ Хи, скажите, это просто одежда? Не человек ведь, правда же?

Он взглянул в ту сторону и сказал:

— Человек. Утонул, похоже. Не повезло ему.

...Похоже, здесь таких, в лабораторных халатах, больше чем один или две. Я немного подумал и решил не ждать помощи от других. Ни от Шин Хэ Рян, ни от Джи Хёка, ни от Пэк Э Ён — у каждого сейчас свои дела.

Огляделся. Ближе всего ко мне и вертикально выше других предметов был лабораторный шкаф. Примерно моего роста, он покачивался в неглубокой воде. Когда он подплыл ближе, я подгадал момент и прыгнул с потолка на его верх.

Как только я приземлился, сразу понял, что просчитался. Сверху он казался прочным и устойчивым, но стоило мне встать на него, как он тут же накренился и опрокинулся. А-а-а! Я кубарем свалился на пол, но, к счастью, не оказался под шкафом.

Чжэ Хи сверху наблюдал за этим с удивлённым лицом, а когда я встал, начал громко аплодировать.

О боже. Моё тело будто разваливается по частям. Я буквально покатился кубарем и приземлился на пол, стараясь игнорировать боль, накатывающую волнами по всему телу. Потом посмотрел вверх на Чжэ Хи и внутренне вздохнул.

Как только ноги коснулись пола, вода плеснулась по щиколотку. Ходить при такой глубине ещё можно. Если вода выше колена — идти уже почти невозможно. Так что нужно использовать момент, пока есть возможность двигаться. Никогда не знаешь, что может случиться дальше.

Я потянул перевёрнутый шкаф к тому месту, где стоял Чжэ Хи. Рядом валялся опрокинутый лабораторный стол — я поставил его обратно и тоже подтянул к шкафу. Ставить стол сверху на шкаф — рискованно, конструкция рухнет. Да и сил поднять шкаф на стол у меня точно нет.

Я начал собирать из мебели и валяющихся торговых автоматов настоящую головоломку, как в тетрисе. Нашёл неподалёку намокшую раскладушку, изрядно потяжелевшую. С трудом затащил её между шкафом и автоматом. Похоже, исследователи часто спали на ней — искусственная кожа продавлена под формой тела. Если всё равно надо падать — уж лучше сюда, чем на голый бетон.

Сегодня после всего, что я натворил, если рассказать всё ортопеду, уши мне точно прожжёт своей болтовнёй. Я встал на раскладушку, расправил плечи и протянул руки к Чжэ Хи.

— Чжэ Хи! Прыгай. Я поймаю тебя.

Он, подперев подбородок рукой, с безразличием смотрел вниз на меня и на мою хлипкую самодельную лестницу из хлама. Понятно, не внушает доверия. Но другие пути вниз — человеческие или железные — сейчас заняты, выбора у него нет.

— Доктор, вы и правда тяжёлую жизнь себе устроили, — усмехнулся Чжэ Хи.

Затем, не говоря ни слова, он оттолкнулся ногой от стены — его протез звякнул о бетон, и он сделал два лёгких шага в воздухе. Пробил потолок у самого высокого автомата, задел парочку книжных полок и скользнул вниз — легко, словно невесомый, приземлился на раскладушку рядом со мной. Как и в воде, как и на потолке, его лицо оставалось бесстрастным. Он встряхнул титановую ногу, стряхивая пыль.

…Он что, только что на протезах проскользил, как на лыжах? Я стоял с открытым ртом и тупо смотрел на него. Эй… Так ты и без моей помощи мог спуститься?!

Чжэ Хи, будто издеваясь, хлопнул сам себе в ладоши и, как бабочка, спрыгнул с раскладушки прямо на пол, залитый водой и мусором. Двигался он элегантно, красиво — но как он это выносит? У кого все конечности на месте — и то суставы выворачиваются от таких движений. Он, не глядя на меня, спросил:

— Ну что, идём?

— …Да, пойдём.

Я спустился куда медленнее. В два с лишним раза дольше. И, глядя на его спину, идущую впереди, не удержался:

— Слушай, ты в порядке? Точно ничего не болит?

— Всё нормально. А у вас?

— У меня всё тело ломит. Даже если сейчас у вас ничего не болит, если будете продолжать двигаться вот так — позже получите артрит. Даже не заметите, как позвоночник, колени, поясница — всё начнёт сыпаться. Потом в возрасте, когда артрит уже тут как тут, лечиться будет мука.

Береги себя в двадцать, чтоб не сыпаться в тридцать, — пока я разглагольствовал, сам себе напоминал ортопеда. Даже парень с титановым позвоночником двигается аккуратно, а этот на двух протезах летает как супергерой. Страшно, честное слово.

Чжэ Хи слушал мои разглагольствования с озадаченным лицом и вдруг спросил:

— А сколько вообще служат суставы?

— Ну… Один врач-шарлатан как-то сказал, что лет до шестидесяти максимум, потом развивается остеоартрит.

Он отмахнулся:

— До шестидесяти я всё равно не доживу, так что всё в порядке.

— …Не говори так, ладно? Лучше собирай деньги на операцию и на искусственные суставы.

Он совсем молодой, а говорит такое — у меня внутри всё сжимается. Современная молодёжь, у них нет плана на будущее. Или это уже я занудствую по-стариковски? Ладно, живи хотя бы до 120. Крепко держись за жизнь и разум. Когда слушаю таких, как он, чувствую, как у меня сердце разрывается.

Разве у Чжэ Хи нет семьи, кроме старшего брата? Даже если нет, можно же просто жить. Прожить — это тоже путь. Лучше же жить с меньшими болями, чем весь в пластырях и мазях. Берегите суставы.

Если бы Чжэ Хи был моим братом, я бы ему такую лекцию закатил, но сейчас устал так, что даже открывать рот не хочется. Он шлёпал по воде своими протезами, как ни в чём не бывало. Потом вдруг сказал:

—Послушайте.

— А?

— Тихо. Слышите? Похоже, кто-то дерётся.

Он остановился и указал пальцем в сторону центральной площади. Там вода принесла целую кучу мебели — столы, книжные шкафы, всё снесённое течением. Людей за всем этим хламом не было видно, но голоса доносились отчётливо. Правда, в какой-то момент они стали прерываться, словно с помехами, и смысл начал ускользать.

Я вытащил переводчик из уха и встряхнул его в воздухе. Я собирался пойти ближе к источнику шума, но Чжэ Хи схватил меня за руку и резко дёрнул назад. Мы присели за упавший холодильник, прячась, и он сказал:

— Иногда, Му Хён-сси, вы ещё безрассуднее, чем я. Сидите тихо.

— Но мы же должны выяснить, что происходит, разве нет?

— Пусть сначала всё закончится. Потом пойдём.

— А если они дерутся? А если кто-то пострадает?

Чжэ Хи рассмеялся, услышав моё предположение.

— Да кто там пострадает? Сан Хён? Э Ён? Чжи Хёк? Неужели вы думаете, что это руководитель Шин? Если дело дойдёт до драки, я бы хотел заснять это на видео и хранить вечно. Жаль, планшет с собой не взял.

…Он что, серьёзно? Вместо того чтобы разнимать, он бы сидел и смотрел? А может, даже подбадривал бы. По его реакции видно — в случае чего он просто наблюдатель, не участник.

Чжэ Хи взял у меня наушник-переводчик, повертел его в руках, поднёс к свету и сказал:

— Лучше пока не надевайте, пока полностью не высохнет. Этими старыми моделями, похоже, кроме вас никто пользуется.

Мне стало досадно, и я спросил:

— А если я просто оставлю его в ухе включённым? Может, хоть как-то будет работать?

Потерять способность понимать речь посреди катастрофы — значит потерять шанс выжить. Кто знает, к чему это приведёт. Но Чжэ Хи внимательно осмотрел устройство и сказал:

— Оно либо вообще больше не включится, либо, если не повезёт, ударит током.

На этом я с переводчиком распрощался. Не припомню, чтобы мне хоть раз повезло в этой подводной базе.

Голоса, доносившиеся со стороны, сливались в какофонию — сразу на четырёх языках. Я давно не слышал иностранной речи без фильтра переводчика. И это ощущалось… непривычно.

П.П.: Катастрофа на работе, недовольный начальник, неоплачиваемые сверхурочные. В общем, отработала месяц и свалила оттуда. Ищу другую работу. Перевод подзадержался. Надеюсь чуть восстановить нервы и дальше продолжить.