Жертвой ради чуда стала белая акула? Да ну, вряд ли. Судя по ситуации, всё было наоборот. Какое там "пожертвовали белую акулу" — это меня ей скормили.

Белые акулы, если им что-то не по вкусу, просто выплёвывают. Проблема в том, что прежде чем понять, подходит ли им еда, они пробуют на зуб. А сила у этих челюстей такая, что от человека остаётся два аккуратных куска. Они вообще понимают, что делают? Я никаких акул никому не жертвовал!

— Что вы имеете в виду под "Пожертвованием"? — спросил я.

— На последнем этапе ритуала выбирается одно живое существо, которое, даже если исчезнет, не нанесёт ущерба экосистеме, — спокойно объяснила Элизабет.

Да уж, секта во всей красе. Что за бред — приносить в жертву акулу? Я-то думал, вы этих тварей почти как богов чтите.

— Разве Церковь Бесконечности не считает акул своими друзьями?

Элизабет наконец сняла последний перстень. Руки у неё сразу стали выглядеть легче и свободнее. Она сжала и разжала пальцы, улыбнулась с изяществом:

— Друзья? Скорее, домашние животные. Мы их разводили. Для сегодняшнего дня.

Мне трудно испытывать жалость к белым акулам, но гренландских — да, жаль. Их, видимо, прирезали просто потому, что они были символами этой безумной секты. Ну серьёзно, если уж устраиваете жертвоприношения — берите овец, коров. Зачем мучить акул, которые мирно себе плавают в ледяной воде?

Элизабет снова взяла мою руку и начала надевать кольца — одно за другим. Невероятно красивая женщина, ставящая мне на пальцы кольца стоимостью с небольшую страну, и… ничего. Ни одной мысли в голове. Будто все чувства внутри сгорели.

Двое беловолосых мужчин, до сих пор стоявшие поодаль, всё это время просто наблюдали. Я уставился на свою правую руку, теперь так плотно увешанную кольцами, что даже кулак не сжать.

— Значит, гренландская акула у вас — это, типа, скот, — пробормотал я.

— Есть ли на свете живое существо, которое не стало бы скотом в глазах человека? — пожала плечами Элизабет. — Исчезновение белой акулы — это, конечно, побочный эффект, но вряд ли серьёзный. В 2020-х человечество уже истребило свыше 80% морских видов. Кто заметит, если исчезнет ещё парочка?

Говорит так, будто речь идёт о чём-то далёком и совершенно её не касающемся.

— Да и понять, что какая-то морская тварь исчезла, не так просто. И даже если поймут — ничего ведь уже не поделаешь.

Если бы Ю Гым И это услышала — точно в обморок бы грохнулась. Что будет, если объект его исследований просто исчезнет? Получается, они решили, что гренландская акула менее важна для экосистемы, чем белая?

Не знаю. По мне, все существа важны. Человек сам не может управлять природой, и примеров тому полно. Австралия — яркий пример: кролики, лисы, кошки, тростниковые жабы, верблюды... теперь их отстрел превращён в туристическую достопримечательность. Люди сами их туда завезли — вот и расплачиваются.

В боку заныло — как рана перед дождём, будто швы тянет от смены давления. Ну да, белая акула, конечно, пожевала мои внутренности, но это же не значит, что весь её вид заслуживает истребления. Может, она просто была голодна, а я оказался рядом и истекал кровью.

И вообще... тогда ведь со мной была ещё одна тварь. Что, если в жертву пошла вовсе не акула, а та змея?

Вы думаете, белые акулы вымерли только потому, что не можете найти их сейчас? Подняв голову, я заметил вдали массивный череп — он принадлежал Deep Blue, гигантской северотихоокеанской белой акуле, способной охотиться на китов. Мужчины, поддерживавшие меня, явно сомневались, что я смогу даже просто пошевелиться. Один взял меня под локоть, второй — за талию.

Да они не такие уж и уязвимые, эти акулы. Не те создания, что погибнут от дурацких сектантских ритуалов.

Элизабет продолжала, пока все десять моих пальцев не оказались увешаны кольцами. Камни сверкали так, что резали глаза. Руки от тяжести не гнулись вообще. Даже не снять нормально. Осталось только держать ладони расправленными. Почему такие кольца не используют вместо наручников?

Элизабет протянула мне ладонь. Сперва я не понял, чего она хочет, но через пару секунд догадался: должен положить свою руку ей на ладонь. Я вложил свою, и она, с явным удовольствием, повела меня вперёд.

Двое мужчин тоже тронулись с места. Пожалуй, теперь я понял, почему они просто стояли и ждали. Если бы они начали надевать на меня кольца, да ещё и пытались вести под руку... я бы, наверное, сам головой в стену приложился и вырубился.

В конце дорожки из цветов нас ждали центральный лифт и Ким Чжэ Хи. На его лице красовался огромный синяк — кажется, его приложили прикладом по щеке. Несколько сектантов держали его связанным и наставляли на него оружие. Рядом стоял серебряный поднос размером с большую пиццу. Сначала мне показалось, что на нём лежат багеты или лепёшки...

Когда мы подошли ближе, я понял, что это — кровь. В подносе лежали конечности, аккуратно уложенные, будто манекены. Мой мозг отказывался воспринимать их как человеческие. Элизабет повернулась ко мне:

— Что прикажете с ним сделать?

Хочу сбежать отсюда.

— Где Чон Сан Хён?

Неужели тот сжавшийся в комок тело, лежащее перед Медиком — это он? Хорошо хоть не ел ничего сегодня — рвать нечем.

— Мы вкололи ему опиоидный анальгетик и временно остановили кровотечение. Подумали, что вы захотите разобраться с ним лично, — ответила Элизабет.

Это твоё желание, а не моё. Нельзя ли… как-нибудь пришить обратно? Если зуб можно вставить, может, и с руками-ногами можно что-то сделать? Хотя, глядя на то, как он расчленён... О Боже мой.

Медик тоже, кажется, не понимал, почему вместо того чтобы везти раненого в больницу, он должен торчать здесь.

— Лечите его, — приказал я.

На моём месте какой-нибудь социопат, наверное, похвалил бы Элизабет за такую преданность: «Какой заботливый последователь, как он обо мне печётся...» Я только чувствовал, как в голове нарастает пульсирующая боль.

Я перевёл взгляд на Ким Чжэ Хи. Элизабет заметила это и спросила:

— А что прикажете делать с предателем? Он, хоть и был членом нашей Веры, связался с тем, кто вас осквернил, и потом ещё помог похитителю.

Судя по её тону, Элизабет явно была не прочь расправиться с ним. Остальные тоже смотрели холодно. Бледный Чжэ Хи бросил на меня растерянный взгляд, а потом обратился к Элизабет:

— Судя по всему, Руководитель Шин умер?

Он и правда ничего не знает. Один из сектантов снова поднял оружие. Я испуганно поднял руку, чтобы его остановить, и он тут же застыл. Я ответил Ким Чжэ Хи:

— Да. Он погиб.

— О... Ну хоть что-то хорошее. Он был, конечно, придирчивой занудой, но такую участь, думаю, не заслуживал, — выдохнул Чжэ Хи. Он скосил глаза на поднос и с дрожащим голосом добавил:

— Слушайте, если вы вдруг решите сделать со мной то же самое... можно хотя бы сначала убить, а потом уже рубить на куски? Я видел, как разделывали Сан Хёна, и как-то не хочется наблюдать за собой в процессе. Боли тоже не хочется...

Как будто я хочу это видеть?

Я сделал шаг, другой — и тут же потерял равновесие, рухнув на одно колено. Из этого положения схватил Чжэ Хи за голову. Вокруг все застыли. Я наклонился к его уху и прошептал по-корейски:

— Разве последователи Церкви Бесконечности не знают, что вы стали свидетелем чуда? — прошептал я.

Ким Чжэ Хи посмотрел на меня с таким удивлением, будто я велел ему отрезать себе руки и ноги. Похоже, тот факт, что я узнал его тайну, не входил в его планы по огласке и Шин Хэ Рян узнал его секрет из-за эффеккта наркотиков. Он слабо кивнул и тихо ответил:

— Да.

Ну ладно, значит, так. И что теперь?

Я наклонился к его уху и снова зашептал:

— Что нужно сделать, чтобы всё это прекратилось?

Наши взгляды встретились, и, видимо, Ким Чжэ Хи подумал, что у него появился шанс выжить. Он тут же заговорил, напирая первым:

— О, мой единственный Спаситель. Прошу простить меня за все мои грубости и заблуждения. Всё, что произошло, — моя вина. Я поддался на уловки коварного и безжалостного захватчика, отвернулся от истины и проигнорировал вас, воплощение этой истины. Пожалуйста, даруйте мне возможность искупить вину, пока не слишком поздно.

Я обхватил его лицо ладонями и произнёс слова, которые никогда в жизни не думал сказать:

— Я прощаю тебя.

В обычной жизни мне не доводилось никого ни прощать, ни казнить. А теперь вот, сижу где-то на дне, играю роль Мессии в какой-то сомнительной секте. Хотя я просто устроился работать стоматологом… Я небрежно потрепал Ким Чжэ Хи по макушке и добавил:

— Он поклялся вновь повиноваться Церкви Бесконечности.

Странный тип. Кажется, и сам не особенно жалует эту секту. Зачем тогда в неё вступил? Может, шпионил?

— Да, он ошибся. Но осознал свои прегрешения и попросил у меня прощения. Просто его окружали те, кто соблазнял и сбивал с пути. Церковь Бесконечности не отворачивается от своих, даже если те оступились. Давайте поможем ему вернуться под сень нашей веры. Я не хочу начинать спасение с крови.

Я говорил с тем же равнодушием, с каким встречают пациента, не появлявшегося на чистке зубов пару лет.

Когда последователи развязали ему руки, Ким Чжэ Хи пополз ко мне на коленях, прижал губы к краю моей одежды и закрепил на ней пирсинг с драгоценным камнем. После этого его подняли с колен.

Надеюсь, так и должно быть… Я старался не крутить головой по сторонам. Надо вести себя уверенно, будто всё идёт по плану. Ну и работа. Я явно не создан быть спасителем. Хочу уволиться немедленно.

Элизабет уже перешла к следующему «грешнику»:

— Что нам делать с телом Шин Хэ Ряна — жестокого и бесчеловечного захватчика, угрожавшего вашей жизни и свободе, убившего и искалечившего наших братьев и сестер, растратившего наше время и ресурсы?

Как говорится, беда не приходит одна… Шин Хэ Рян и правда всё это натворил. Просто с точки зрения сектантов он выглядел ещё более чудовищно.

И зачем они так любят наказывать? Ни тебе сострадания, ни прощения — как будто в голове у них только карма и возмездие. Да что тут думать — тело надо вернуть родным. Или хотя бы похоронить по-человечески, где солнце светит.

С Чон Сан Хёном всё ещё можно было уладить — он ведь из своих. С Ким Чжэ Хи, как видно, тоже обошлось. А вот Шин Хэ Рян — чужак, и судя по взглядам, его хотят разорвать на тысячу кусочков, как пазл. Разве они не слышали об основах конфуцианства? Не трогай тело усопшего…

— Оставьте его там. Я ещё подумаю, — сказал я.

Элизабет взглянула на меня с лёгким сожалением, но спорить не стала.

П.П. который раз читаю, а мне всё ещё сложно панять логику сектантов. Как они вообще придумали такой ритуал? Сколько было исследований? Что за вуду магия?