Со Джи Хёк с кислым видом обратился к Чжэ Хи:

— Чжэ Хи, а тебе обязательно было озвучивать такую хрень? Люди и так нервничают, переводчик не работает, а ты подливаешь масла в огонь.

— Но разве не лучше знать правду, чтобы было меньше поводов для паники? Не так ли?

Я не то чтобы не доверял Со Джи Хёку, но когда говорят обо мне — хочется понимать, что именно. Я обратился к нему:

— Если разговор касается меня, пожалуйста, переводите дословно. Что ответили другие руководители на предложение Сато?

— Хай Юн, похоже, не горит желанием рисковать ради того, кого даже в лицо не видела. Она только что заявила, что не собирается мчаться на другой конец базы, чтобы искать кого-то, кто, возможно, уже утонул в воде. Да и отправляться в Западный район она явно не хочет.

Джи Хёк показал большим пальцем на Сато и Шин Хэ Ряна:

— Наш руководитель смотрит на Сато вот с таким видом, будто сама его идея жалкая. Обычно, если он так смотрит — народ либо уходит, либо, в худшем случае, бросается в драку. Но Сато... он просто стоит. И от этого бесит ещё больше. Знаешь, я бы предпочёл, чтобы он был таким же простым, как Ямашита.

— А что с этим Ямашитой?

— А тот вспыхивает, как только его заденешь. Тот долго учился каратэ, и теперь всех новичков в команде использует как груши. Говорит, что по людям бить — ощущения совсем другие. Я его пару раз побил, и наш руководитель тоже. После этого он начал присылать вызовы на дуэли через мобильник. Бред несёт.

Чем больше я слушал про местных сотрудников подводной базы, тем больше убеждался: нормальных тут по пальцам пересчитать. И ведь реально обсуждают идею — сдать меня сектантам Церкви Бесконечности в обмен на доступ к лифту в Центральном секторе? У меня внутри всё вскипело, как в скороварке, но через пять секунд пар вышел — и мысль уже не казалась такой безумной. Всё равно Церковь Бесконечности будет меня искать. А лифт — единственный способ быстро попасть в Дэхан-до.

Пока я размышлял, Сато и Шин Хэ Рян перешли к обсуждению состояния аварийных капсул в Северном и Западном районах. Судя по тому, что успели перевести Чжэ Хи и Джи Хёк, невозможно было понять разговор это или обмен угрозами.

Со Джи Хёк осмотрел раскиданных по залу людей и вдруг повернулся к нам:

— Предлагаю держаться обособленно. Нам троим лучше идти отдельно от остальных.

Ким Чжэ Хи, которому явно наскучила поза притаившегося, сел прямо на пол, прислонившись к холодильнику, и спросил:

— А почему?

— Я не хочу, чтобы Сато или кто-то ещё узнали, что здесь с нами стоматолог. И вообще… Наш руководитель — человек слова. Он, скорее всего, никому и не говорил, что Му Хён-сси здесь.

— Не говорил, — подтвердил Чжэ Хи.

— Вот. И никто из тех, кто здесь, не догадывается, что вы с Пак Му Хёном тут?

— Скорее всего — нет, — спокойно ответил Чжэ Хи.

Я посмотрел на них обоих и с легким вздохом спросил:

— Если бы не я, вы могли бы спокойно пойти с остальными, верно?

— Могли, конечно. Но вы не хотите идти с нами? — с ухмылкой спросил Джи Хёк.

— Нет, не то чтобы… просто…

Он, будто на зло, ударил Чжэ Хи локтем по руке и весело сказал:

— Значит, пойдём втроём! Чжэ Хи, ведь тебе нравится быть со мной, да?

— Мне с Э Ён больше нравится ходить, — фыркнул Чжэ Хи.

— Да ты что. Я же гораздо круче.

В этот момент откуда-то с направления Восточного района послышался шум — и мы крадучись переглянулись. Оказалось, что это возвращалась Пэк Э Ён. Она шла, словно победоносный полководец, вернувшийся с поля боя. За ней, соблюдая почтительную дистанцию в пять метров, плёлся Чон Сан Хён.

Судя по всему, он был изрядно измучен — весь насквозь мокрый, с мрачным лицом он пинал воду ногами и что-то недовольно бурчал. Э Ён его полностью игнорировала. Все промокли до нитки, но Э Ён почему-то осталась сухой — на этом фоне она выглядела почти инопланетянкой.

Руководители инженерных команд, услышав шаги, насторожились и, увидев лица подошедших, узнали, что это не их подчинённые — и продолжили прерванный разговор. Шин Хэ Рян поднял руку, согнув большой палец и показав остальные четыре рядом с виском. Э Ён прищурилась, но в ответ молча подняла вверх два пальца.

— Это что значит? — спросил я у Со Джи Хёка, наблюдая за этим обменом жестами.

Он ответил, как будто это была самая очевидная вещь в мире:

— У нас здесь четверо своих. У них там двое. Включая самих себя, разумеется.

Значит, Хэ Рян имел в виду себя, меня, Чжэ Хи и Джи Хёка. А Э Ён — себя и Сан Хёна. Чжэ Хи с любопытством наклонился и спросил:

— А если своих пятьсот? Как тогда показывать?

— …Да кто вообще будет так говорить? — Джи Хёк фыркнул. — Если бы у нас было пятьсот человек, можно было бы просто орать во всё горло — нечего там пальцами вертеть.

Несмотря на воду по щиколотку, столы в кафе стояли как прочно — видимо, были прочно прикручены к полу. Пэк Э Ён окинула взглядом тела, валяющиеся вокруг, но ближе не подошла. Вместо этого она крикнула:

— Эй, вы тут что, блевали?

Ответа не последовало. Тогда она легко вскочила на стол в углу, который каким-то образом остался цел, и начала осматривать зал с высоты.

Ичида, который до этого лежал, словно сбитая кукла, с трудом поднялся. Покачиваясь, он посмотрел в сторону руководителей, а потом подошёл ближе к Э Ён:

— А куда делся тот высокий из вашей команды?

Пэк Э Ён фыркнула, показала на Чон Сан Хёна, который в ужасе отступал от блевотины, и сухо ответила:

— Кроме него все выше меня, уточняй.

— Со Джи Хёк, — добавил Ичида.

— Откуда мне знать, где сейчас болтается этот болван? — бросила Э Ён. — Наверняка где-то спрятался и курит.

Со Джи Хёк тут же обиженно всплеснул руками:

— Ну вот, опять Э Ён на меня наехала...

Неожиданно Ичида уставился на Э Ён, стоявшую на столе, и без перехода выдал:

— Тот парень мне 300$ должен.

Мы с Чжэ Хи синхронно повернулись к Со Джи Хёку. Лицо у него побелело, а глаза заметно округлились. Ким Чжэ Хи лениво спросил:

— Хён. Ты деньги у других команд занимал?

— Нет! — тут же затряс головой Джи Хёк. — Ни в коем случае!

Э Ён даже не шелохнулась:

— И что?

— Он у меня взял взаймы, чтобы сигарет купить, — процедил Ичида.

— И?

— Ну, вы ж в одной команде. Вот ты и верни. Пойдём, отойдём — обсудим.

Со Джи Хёк с отвисшей челюстью обернулся к нам с Чжэ Хи и безмолвно взывал о помощи.

— Да я никогда у него денег не занимал! Этот псих что вообще несёт?! — пылал Со Джи Хёк, лицо его налилось красным от шеи до ушей. Глядя на него, можно было бы подумать, что на него действительно напраслину возводят. Ким Чжэ Хи спокойно выслушал его тираду и кивнул.

— Верю, хён. Ты этого не делал.

— Правда? Ты мне веришь?! — просиял Со Джи Хёк.

— Нет, — невозмутимо ответил Чжэ Хи.

— Эй!

— Просто думаю, он специально лезет к Э Ён. Сам же знаешь, как бывает.

Я начинал теряться — это из-за того, что у меня нет переводчика, или ситуация и правда такая абсурдная? Я, немного опешив, спросил у Чжэ Хи:

— Подождите… Получается, Ичида требует с Пэк Э Ён вернуть несуществующий долг, к которому она вообще не имеет отношения?

Чжэ Хи на секунду усмехнулся и кивнул:

— Вы правильно всё поняли, доктор.

Со Джи Хёк стоял рядом с нами, на грани того, чтобы с диким воплем выскочить из-за автомата и кинуться к Ичиде. Он был как будто в прединфарктном состоянии, и только внутреннее чувство долга удерживало его на месте. Тем временем он начал рыскать по округе, бросая взгляды по сторонам. Чжэ Хи тихо окликнул его:

— Хён? Что ты там ищешь?

— Да ищу, что бы таким… метнуть в башку этому идиоту, — прошипел Со Джи Хёк. — Что-то тяжёлое бы...

Чжэ Хи тихо хихикнул и, махнув пальцем в сторону, прошептал мне:

— Посмотрите лучше, как Э Ён сейчас справится с этим.

Со Джи Хёк тут же умолк, побледнев всем лицом. Пэк Э Ён, сохраняя абсолютное спокойствие, посмотрела на Ичиду и произнесла:

— Мне Сато из вашей команды не нравится. Можно я тогда убью тебя вместо него?

— Ты чё несёшь…

— У меня нет денег. Объяснюсь с нашим руководителем, пусть он и платит.

— Зачем его впутываешь?!

— А ты зачем в свои финансовые заморочки меня втянул?

— Тише вы там, — раздражённо пробурчала Такахаши, лежа на боку на соседнем стуле. — Голова гудит, не ори.

Она тяжело поднялась. Длинные мокрые волосы облепили её, как водоросли. Когда она сжала пряди, вода заструилась вниз, как по жгутам. Э Ён молча наблюдала за ним, затем достала из кармана сухое полотенце и протянула. Такахаси тихо поблагодарила и начала вытирать лицо. Ичида злобно зыркнул на них и, громко топая, удалился к другому столу.

Тишина повисла на миг. Со Джи Хёк, всё ещё пылая от злости, вдруг спросил у Чжэ Хи:

— А ты много раз такое видел?

— Хм… Слишком много. Обычно Э Ён сама со всем разбирается.

Похоже, Со Джи Хёк и Пэк Э Ён редко оказывались в одном пространстве — он глядел на удаляющегося Ичиду с таким выражением, словно вот-вот испепелит его взглядом.

В этот момент Хун Тао, который лежал, свернувшись калачиком и издавал приглушённые звуки рвоты, вдруг с плачем вскинулся и разрыдался в голос. Со Джи Хёк продолжал пристально наблюдать за Ичидой, и я не мог разобрать, что он говорил. Я повернулся к Чжэ Хи, и тот кратко перевёл:

— Он хочет домой. Кричит: “Больше не могу, не хочу здесь находиться, зачем я вообще здесь… Я с этим не справляюсь…” [1]

Ах. Какое знакомое чувство. Я тоже хочу выбраться отсюда.

Пока Хун Тао горько плакал, Ли Вей схватил его за воротник.

[1] Хун Тао – тайванец с короткими рыжими волосами, которого всегда убивают свои же сокомандники, когда он отказывается убивать других.